Ожерелье с перьями

Шум турбин стремительно затихал, унося железную птицу все дальше от красивейшего рифового острова Ава’атлу. В голубых с яркой желтизной глазах блестела неподдельная печаль, и даже тихо урчащий на берегу Илу не был в состоянии отвлечь хозяина от тяжелых мыслей, терзающие нежную бирюзовую кожу морского На’ви. Даже когда темная точка пропала из виду, оставив после себя лишь легкий запах двигателей, быстро смешиваясь с чистым воздухом, юноша продолжал стоять на месте, устремив взгляд за горизонт. В груди было пусто… Два месяца назад Громом раздался гул громадного рога, разносясь по округе, оповещая своих жителей о приближающихся гостей. Двоя юношей, быстро вскочили с насиженного песка, первыми желая увидеть прибывших. Горные Банши неспеша опустились на горячий песок, перед этим массивными крыльями разнося песчинки в разные стороны. Довольно большая семья лесных собратов слезли с питомцев, и во главе Торук Макто прошли дальше, оставив рептилий позади, к которым даже ради интереса не желали подходить и взрослые, ведь знали опасность исходящую от Икранов, крепко придерживая любопытных детей ближе к себе. Пробившись через образовавшуюся толпу, юноши обошли семью сбоку, полностью игнорируя приветствие двух братьев в свою сторону, не стесняясь рассматривать очень отличающиеся от их тела. – Это что, хвост? – Сорвалось с губ Ротксо, разглядывая пушистую кисточку на кончике тонюсенького хвоста, удерживая непонятное желание дернуть за гибкий отросток. Что нельзя сказать о друге. Быстрым движением схватив чужой хвост двумя руками, Аонунг несильно дернул часть тела, вызвав у ее обладателя громкое шипение. По всей видимости, старший, тут же обернувшись на парней, смерив обоих уничтожающим взглядом, однако подойти и забрать хвост младшего не успел. Цирея материализовалась в секунду, больно шлепая старшего брата по рукам, что тут же отпустили синий хвост. – Ты что делаешь, это наши гости! – Прошипела она, хмуря лицо, но укол стыда почувствовал лишь один. – Прошу прощения… – Обернувшись на пострадавшего, что теперь от греха подальше удерживал собственную часть тела в руках, Цирея виновато опустила ушки, сложив руки вместе. По выражению лица юноши было не понятно, что он ощущал на данный момент, однако спустя мгновение, на лице лесного показалась смущенная улыбка и старательно отводя глаза в сторону, он произнес коротко. – Все в порядке. Рифовый Принц угрожающе фыркнул в сторону новоприбывших, решив больше не задерживаться здесь, утаскивая за собой вяло сопротивляющуюся сестру. Ротксо показушно закатил глаза, тихо хихикнув от всей нелепости в этой ситуации, удивляясь внезапной ревности к сестре, хотя Цирея уже была достаточно взрослой и куда самостоятельнее чем тот же будущий вождь, чтобы решать самой, с кем общаться, а с кем нет. – Ло’ак, ты в порядке? – Остроконечное ухо дернулось в сторону довольно приятного голоса, и парень обернулся, дабы узнать, кто же был его обладателем. Шаг стремительно замедлился, вовсе останавливая юношеское тело, что отступило назад. Старшая дочь осторожно прикоснулась к острому плечу брата, мягко улыбнувшись, замечая довольно милую заинтересованность младшего (кто не знал, Кири старше Ло’ака, так как в фильме, после песни про Нетейама она идет следом) в сторону миловидной дочери вождя, что заступилась за него. Ее растрепанные в разные стороны маленькие косички гармонично смотрелись с короткими, не менее растрепанными волосами, подчеркивающие тонкую шею, с милым плетенным ожерельем. Маленькие плечи совсем не подходили для плаванья, да и руки были слишком тонкими, как и хвост, но несмотря на явные отличия, девушка врезалась в кудрявую голову молодого фридайвера и весьма вероятно, на долгое время. По телу пробежали мурашки, стоило встретиться с ней взглядами, и… О Великая Мать, он никогда не видел столь прекрасных и одновременно пугающих своей желтизной глаз, с легким зеленоватым оттенком ближе к радужке. Сердце ощутимо подпрыгнуло, и широкая грудная клетка увеличилась еще больше, выдавая легкую нервозность Меткайина, что… Не найдя ничего лучше, чем коротко помахать нахмуренной девчонке. Девушка, глубоко вздохнув, закатила небольшие глаза, возвращаясь к матери, полностью пропадая из поля зрения Ротксо, чем и был расстроен, пусть и не до конца понимал, от чего вдруг? Речь Оло’эйктана как раз подходила к концу, а агрессивный настрой друга заставил напрячься, пропустив мимо ушей все сказанное вождем из-за… Да. Парни плелись позади нового семейства их клана, которого дети вождя, как и все остальные должны будут обучать жизни в воде, а то помрут или же будут чувствовать себя максимально бесполезными в новом доме. Юноша все пытался заглянуть за спину принца, выискивая глазами незнакомку, чье имя так и не удосужился узнать, да и времени вроде бы как не было, пока тяжелый хвост не запутался в ногах, а юноши не рухнули в воду, под тихий смех детей и лесных. – Ротксо! Смотри, куда идешь. – Брызнув в лицо парня, еще не пришедшего в себя после падения, Нунг быстро забрался на плетеный мост, игнорируя помощь со стороны подошедшего лесного, угрожающи стрельнув молнией из глаз, мол: «И без тебя справлюсь». Старший ребенок не сильно расстроился, да и вряд ли подобная ситуация хоть как-то задела примера семьи для младшего брата и сестер. Небольшая ладонь потянулась к утонувшему в своих мыслях Меткайину, и в отличие от сына Тоновари, юноша охотно принял помощь, быстро пролепетав извинения, за задержку. По телу вновь пробежался табун мурашек, а губы дрогнули в глупой улыбке, стоило найти обладательницу прекрасно-страшных глаз. Старшая дочь нервно дергала хвостом, оценивающе рассматривая морского, однако очень скоро бросила эту затею, догоняя мать и сестру. – Кажется, Кири тобой заинтересовалась. – А? – Ротксо глупо уставился на спасителя, что, склонив голову на бок, будто тот же Икран, легко улыбался, видимо позабыв о недавнем инциденте вовсе, ну или все негативне эмоции оставив на грубого сына Тсахик. – Кири?.. – Так зовут мою сестру, ты уже ее видел. Мое имя Нетейам. Брата зовут Ло’ак, а младшую сестру Туктирей, но можно просто Тук, ей даже, так больше нравится. – Оматикай не скрывал дружелюбного настроя, которого и за лицемерие ужасно глупо было бы назвать. Пожав протянутую руку в знак знакомства, подростки двинулись дальше, пока совсем не отстали. – Я Ротксо. Цирею и Аонунга вы уже наверняка знаете, вождь их представил. – Общаться со страшим было легко. Казалось, будто они приехали не какие-то десять минут назад, а живут тут уже всю сознательную жизнь и вовсе лучшие друзья. К сожалению, спокойный диалог закончился слишком быстро. Меткайины попрощались с новыми членами их клана, чтобы те отдохнули после длительного перелета, а уже завтра начали бы длительное обучение. В попытке еще раз увидеть удивительную девушку, фридайвер норовил в очередной раз внепланово искупаться, но на сей раз обошлось. К сожалению, Кири, вроде бы правильно запомнил, он так и не смог найти, видимо, не желая больше никакого ненужного к себе внимания, она спряталась в маруи. Сказать, что парень был расстроен, ну… Не критично, но легкая грусть не прошла мимо, цепляясь за сильное сердце, не желая раньше времени покидать молодое тело. Дела в клане и дома помогли отвлечься, но образ никак не желал покидать сознание, что тут, что, там вспыхивая лишь сильнее, а стоило небу потемнеть, подготавливая всех живых сознаний ко сну, Меткайин утонул в воспоминаниях, то и дело ворочаясь, не в состоянии уснуть. Что же с ним происходит? – Где Кири? – Ротксо повертел головой, единственный заметив отсутствие еще одного члена семьи Салли, тут же привлекая внимание всех остальных и вовремя останавливая возможную ссору между средним и страшим ребенком противоположных семей. Туктирей последовала примеру Меткайина, первой опуская голову под воду, дабы найти глазами старшую сестренку. Жители рифов тут же нырнули, поплыв назад, и если одни действительно переживали за состояние отставшей, то принц надеялся лишь на отсутствия проблем, если девушка реально пошла ко дну. Не привык еще. Морские разделились, обыскивая каждый камень и кучку кораллов, даже готовые потревожить песок, но только найти Оматикайя и вовремя помочь, если ее жизни что-то угрожало. Фридайвер обогнул чуть ли не десяток выступов, наконец замечая синее пятно вдалеке. С сомкнутых губ слетел пузырек воздуха, при облегченном выдохе. На душе в секунду полегчало, и ускорившись, парень поспешил к Салли. Девушка совсем не обращала на приближающегося типо-друга внимания, увлеченно разглядывая проплывающих вокруг рыбок. Меткайин заметно замедлился, прячась за очередным выступом, не до конца понимая причину своих действий. Была ли эта обычная до банальности детской заинтересованности к другому виду или что-то большее, от чего сердце ускоряло движение, соприкасаясь с ребрами и легкими, от чего воздух куда быстрее ускользал из натренированного тела, норовя вот-вот отправить охотника назад на поверхность. А дело было будто бы в безумно-магическом окружении рядом с для многих совсем непримечательной лесной девушке. Яркие лучи пробивались через водяную гладь, соприкасаясь с нежной синей кожей, от чего темные полоски становились еще темнее, превращая хрупкую на вид милашку в самого настоящего хищника, больше схожего со зверем на умирающей планете Небесных людей (он, естественно не знает о них, привожу сравнение лично для вас:*). Желтые небольшие глаза в воде казались глубже, будто само море, правда внеземное, с желто-зеленой водой, с естественной для фауны Пандоры поблескивавшими звездочками, будто ночное небо под Альфа-Центаврой с мириадами ярчайших звезд. Белоснежные зубы без единого намека на устрашающие клыки показывались из-за широкой улыбки. Запомнившееся хмурое личико девушки сейчас показывало лишь восхищение к окружающей ее подводной природе и живым существам и… Даже если парень хотя бы попробовал попытаться придать выражению лица более серьезный вид, то бросил эту затею сразу же, не в силах отвести полные нежностью глаз всего к одной девушки, совсем не заметив, как воздух из приоткрытого рта тут же выскочил. В легкие пробилась вода, что болезненно сжимались из-за неправильного использования жизненно важного органа. Мельтешение привлекло внимание забывшейся лесной На’ви, у которой будто бы разом выросли еще две пары легких, от чего Кири совсем не волновалась, пробывая в воде куда дольше, чем братья и сестра. Хватаясь за проплывающего рядом ската, чтобы куда быстрее добраться до задыхающегося Меткайина, девушка-подросток подхватила фридайвера под руку, за несколько секунд добираясь до поверхности, под протяжный кашель юноши. – Живой? – Все еще придерживая Ротксо под руку, старшая дочь Торук Макто мельком разглядывала более-менее пришедшего в себя Меткайина, распыляющегося в благодарностях за спасение. – Поверить не могу, что я спасла жителя морей. – В голосе звучал накрываемый сарказм, который в будущем, юноша воспримет как отдельный язык этой семьи. – Хах, да… Сам в шоке. Но спасибо, серьезно. – Широко улыбнувшись, подросток получил брызгами в лицо и чуть снова не пойдя ко дну, активнее задвигал ногами и хвостом, негромко хихикнув. Громкий голос Нетейама привлек внимание, вместе с остальной собравшейся поисковой группой. Кири недолго думая поплыла к родным, снова обрызгав недалекого недо-друга, добираясь до пережившим огромный стресс родным. Фридайвер слабо улыбнулся своим мыслям, стараясь не отставать. Маленькие капли воды невесомо касались стенки в виде камней, после каждого удара небольшой волны о них, иногда долетая и до сидящих в небольшом кругу подростков. Прошел не больше, не мало, как целый месяц, как жители леса остановились в клане Меткайинов, и даже не смотря на частые тренировки, протекающие практически каждый день, ребята справлялись очень хорошо, однако куда сильнее выделялась именно старшая дочь бывшего вождя, что, для некоторых, казалось очень даже странно. Повторяя, так, для галочки, азы дыхания, Ротксо повторял за принцессой, мельком поглядывая на друзей, что все так же старались, но не чувствовали, как такового напряжения, позволяя губам дрогнуть в улыбке. Цирея осыпала комплиментами среднего сына Салли, от чего Ло’ак из раза в раз смущался, интенсивнее дергая тонким хвостом и поджимая уши к голове, пытался спрятать лицо в ладонях. Принцесса точно чувствовала что-то к этому дикому и злому на первый взгляд мальчишке, что прямо-таки таял под голубыми глазами, становясь мягче, теплее, будто вода у самого берега. Нетейам на этот раз не решился посетить очередной урок, пропав с самого утра, да и Аонунг, всего пару дней назад согласившись учувствовать в дне сурка для Оматикаев, тоже не было видно. Широкая улыбка растянулась на лице фридайвера, еще тогда подметив, что друг довольно частенько поглядывал на объект будущего воздыхания, но из-за отвратительного характера решив отвечать добром – злом. Что ж, остается лишь надеется, что пример идеального воспитания заодно перевоспитает и будущего вождя. Может для галочки, а может и для будущего их клана, хотя мысли о плохом будущем правителе не было ни у кого, в особенности Ротксо и Циреи. Тело ощутимо вздрогнуло, стоило почувствовать, как кисточка хвоста случайно коснулась хвоста морского. Осторожно повернув голову в сторону Кири, что кое-как сдерживала себя от желания проблеваться из-за продолжительного милования сводного брата и дочери Тсахик, что, кажется, единственная, которая все еще слишком настороженно реагировала на лесное семейство, не давая возможности никому спокойно дышать рядом с ней, даже Джейку. Нейтири же взаимно атаковала холодным, будто сталь взглядом. Очередная волна мурашек сбила весь настрой упражнения, стоило понять, что уже продолжительное время, что не осталось незамеченным, уже не для кого, Меткайин не отводил от приемной дочери Салли голубых глаз. Девушка приподняла бровь, будто спрашивая, что ему нужно, заставляя лицо заметно покраснеть, окрашивая щеки, уши и шею фиолетовым оттенком. Стало невыносимо жарко и как-то стыдно. Ну как он мог так облажаться? Со стороны влюбленных послышались тихий смешки, а тяжелый вздох сорвался с губ Оматикайя. Девушка поднялась с насиженного места и отпросившись от учителя на время покинуть столь ненужное занятие, быстро уплыла. Теперь тяжело вздыхать пришлось Ротксо. – Не отчаивайся. Кири довольно своенравная, но не непробиваемая. Рано или поздно ответит. – Ло’ак ободряюще похлопал друга по плечу, вызвав у того лишь измученную улыбку. – Предложи сплавать куда-нибудь, что ли. Здесь очень красивые места есть. – Даже красивее нашей принцессы? – Подросток получил желаемое, а именно смущенные лица обоих, тут же начавшие искать похожие на правду оправдания. Попытка так себе, но они хотя бы попытались. – Да бросьте, мне кажется уже весь клан знает о ваших чувствах к друг другу, один вождь, да Тсахик максимально игнорируют. Аонунг даже смирился. – Кстати, а где он? – Средний сын Торук Макто угрожающе сощурился на фридайвера, ожидая ежесекундного ответа, что конечно же ему не понравится. – Он попросил не говорить, но я думаю вы не слепые. Естественно, он с твоим братом. Не только вы тут милуетесь. А ведь действительно. Из троих учителей уже двоя нашли, весьма вероятно, свои будущие судьбы, лишь дожидаясь подходящего момента, чтобы оповестить обоих родителей, тем самым поставив точку на попытках сводничества старших. Один лишь Ротксо так и не мог понять, чувствует ли хотя бы крупицы тех же чувств Кири к всегда милому к ней Меткайину, или же это лишь пустые надежды одной стороны столь печального схода истории? Парочка вновь ушла в себя, а если быть точнее, Цирея в тысячный раз пыталась доказать лишь исключительно добрые намерения старшего брата, что скрывались под неприятными шутками и злобной натурой. Морскому же оставалось дожидаться конца, измученно улыбаясь, казалось бы, забавной ситуации, когда внутри скребли Змееволки, царапая и так опускающее руки сердце. А может зря все это? Яркое солнечное небо освещало бегающих туда-сюда взрослых, будущих мужчин и детей, что каждый старался принести вклад в общее дело приближающегося праздника и возможность молодым ребятам открыть свои потаенные чувства тому или той единственной, что мучает разум влюбленных сердец, ответив на самый главный вопрос. Ротксо… Ужасно боялся этого дня, но идя по самому ужасному стечению обстоятельств, праздник наступал быстро и незаметно, и вот уже к вечеру, весь клан соберется у огромного костра, веселясь под дивную мелодию музыкальных инструментов и пений прекрасных дам и самой Ронал, утопая в любви уже найденной пары и в этот же день находя свою, дабы присоединиться к всеобщему празднованию. Дети вождя заранее подготавливали подарки к столь знаменательному дню, на всякий случай еще обговаривая все между собой. Чтобы точно прошло идеально, ведь, по сути, боятся им нечего было. Наблюдая за оживленностью друзей, подросток не в первый раз задавал себе вопрос – «А зачем он здесь?». Бойкое сердце сильного воина уже давно смирилось, да и тело устало, как и разум, снова и снова терпя неудачи, а звучащие, будто мантра поддержка друзей порой казалась невыносимой и до боли неприятной шуткой. Тем не менее, он все еще стоял на месте, периодически успокаивая взволнованных нетерпением друзей и никуда не уходил, хотя, вроде бы как были дела. Тут, неожиданно, две пары голубых глаз одновременно уставились на охотника, вызвав у вышеупомянутого слишком навязчивое ощущение скорого уговора, от чего всегда висевший у всех Меткайинов толстый хвост нервно дернулся. Ощущение его явно не обмануло… – Мы что-то заболтались… Твое ожерелье готово? – Цирея мягко улыбнулась, аккуратно пряча в мягкой ткани, сотканной собственными руками, будущий подарок для Ло’ака, теперь в ожидании разглядывая медленно сменяющееся в нахлынувших эмоциях лицо Ротксо. – Я ничего не готовил… – Выдавил из себя парень на грани шепота, медленно отводя взгляд в сторону, чтобы только не видеть сочувствие, непонимание или другую схожую с теми эмоцию на лицах детей вождя. Он действительно устал. – Бро, так дело не пойдет. Плевать на традиции, Кири точно не может взять, и не прийти на празднество. – Хвост вновь дернулся, а на переносице выступила складка, выдавая эмоции Меткайина. Да, традиции, да, обязанности, но девушка пережила приступ, чуть не погибла у древа, о каком, к черту, веселье идет речь, когда она не выходила из маруи больше недели, и не позволь Эйве еще выйдет, окруженная чужим весельем, когда дух страдает о невозможности встретиться с матерью, с высокой вероятность при еще одной попытке уже никогда не проснуться. – Аонунг… – Дочка Тсахик осторожно, как только умела лишь она, намекнула, чтобы пылкий брат помолчал, не бросаясь столь громкими словами, прекрасно видя страдания друга. – Послушай, – Девушка отложила ткань с ожерельем в сторону, мягко ловя похолодевшие ладони фридайвера, тут же начав согревать в своих. – Прости. Мы не хотели снова заставлять тебя чувствовать боль. Мне не дано понять твои чувства, как и Аонунгу, но… Сдаваться тоже нельзя. В этот день, даже самые, на первый взгляд, несбывшиеся мечты сбываются. Ты куда ближе, чем все мы, к нашей прекрасной Кири. Знаешь о ней больше, чем все те же мы и весьма вероятно даже собственные братья и малышка Туки. Я не прошу тебя делать то, что говорю я или же мой брат, – Тут она убрала одну руку, от чего только согревшие пальцы обдало неприятной прохладой, и положила поверх медленно вздымающейся широкой груди, там, где билось страдающее сердце. – Ты должен решить сам. Может не сейчас, может через несколько часов, а может и в сам праздник, но понять… Ротксо медленно поднял глаза на подругу, слабо улыбнувшись. С губ сорвалось совсем тихое «Спасибо», и дети вождя тут же крепко обняли лучшего друга, стараясь через них показать, что верят в него, дать побольше сил, хотя в глубине души и сами ловили себя на мысли, что сказанные слова ничего не изменят. Глаза неприятно защипало, однако подросток быстро взял себя в руки, неспеша уходя от затянувшихся объятий, рисуя самую правдоподобную улыбку, только бы они поверили. Праздник шел полным ходом. Каждый в этот вечер веселился будто в первый и последний раз, конечно же вовремя останавливаясь, дабы не перейти границы дозволенного. Ронал метала молнии в сторону двух украшенных ожерельями Оматикаев, но мягкое прикосновение к нежному плечу на время отвлекли от столь неприятного занятия, обратив внимание на спокойного мужа. Тоновари улыбался глазами, наблюдая за своими детьми, что наконец обрели свое счастье, гордо держа голову приподнятой, слабо кивнув Джейку с Нейтири, полностью одобряя выбор. Тсахик нахмурилась лишь сильнее, но неожиданно смягчилась, укладывая голову на подставленное плечо, вновь возвращая взгляд на две пары. Да, планы родителей не всегла попадают в реальность, чаще всего вовсе кардинально меняясь. Однако, если эти изменения полностью оправданы, а самое главное делают счастливыми самое дорогое в их жизни – благополучие детей, ты принимаешь его. Аонунг неспеша обернулся, тут же встречаясь с матерью глазами, ощутимо напрягаясь, вот только появившееся напряжение с легким дуновением ветра тут же отпустило тело. Ронал мягко улыбнувшись, тоже коротко кивнула, сделав старшего ребенка в этот день самым счастливым На’ви во всем мире, а следом и младшую сестру. Решение было принято, и родители сделают все возможное, чтобы счастливый миг продлился на всю оставшуюся жизнь. Ротксо искренне радовался за друзей, спокойно поглядывая со стороны, потому что… Боялся? По-другому и не назвать. Кири… Так и не показалась. Пропустив момент прихода семьи Салли, подросток первое время пытался найти милую даму взглядом и даже короткими вопросами у окружающих, но все как один говорили, что не видели. Легкое ожерелье было спрятано в набедренном мешочке. Парень никогда в жизни не плел так быстро, аккуратно и… Красиво? Да, с этим не поспоришь, украшение было действительно хорошим. Самой первой работой… Великая Мать, подари еще немножко сил, или ответь наконец, не дурак ли он? Осторожно выйдя из разговора и затерявшись среди толпы, юноша незамеченным покинул всеобщее празднество, решив в кои-то веки подумать о себе. Ноющее сердце приносило боль, которую и описать невозможно было, да и пожелать даже врагу не хотелось. Слишком неприятно. Слишком тяжело. Ноги шаркали по песку, несильно пиная попадающиеся по пути камни, палки и даже ракушки, забытые, когда в песке. Он не винил в неудаче друзей, да и себя не за что было винить, просто не повезло. Когда-нибудь забудется, в его клане очень много милых и несомненно добрых девушек. Вот только… Как не пытайся, их глаза казались не такими… Яркими. Говорили спокойно, без привычного сарказма. Волосы длинные и заплетены в прекрасные прически, когда руки жаждали прикоснуться к безумию на голове всего одной единственной. Они не успокаивали лишь одним взглядом, не придавали сил коротким прикосновением, не мучали по ночам воспоминаниями и… Не могли повторить улыбки или столь прекрасного смеха, ласкающий слух, от которого сердце начинало биться в сотню, а может и в тысячу раз быстрее… Парень был готов поверить даже в проклятие, от демоницы, что в шутку продолжал называть Кири Аонунг, периодически получая подзатыльник от сестры, но настолько привыкшая к прозвищу Салли и сама придумала для принца не менее странное. Так и общаются. Тихое пение привлекло внимание, заставляя прислушаться и будто под гипнозом пойти по направлению. У самого берега, наслаждаясь минутами одиночества и прекрасной свободы, сидела Кири. В ее пении не было текста, лишь негромкое мычание, но даже так… Оно было просто божественным. Песня внезапно оборвалась, и девушка неспеша обернулась на Меткайина, что поздно понял, насколько сейчас может сделать неприятно, вот так вот подкрадываясь. Желтые глаза, вместе с бюллиминисцентными тускло светились, подталкивая на мысль, что старшая дочь Салли все еще не отошла после приступа, кое-как находя силы ходить, есть, да и вообще делать хоть что-то. Однако несмотря на все это, любимые сердце глаза все еще сохраняли тот блеск, что парень запомнил еще при их первой встрече. Никто не спешил начать диалог, каждый наблюдал. Просто наблюдал за действиями друг друга, возможно ожидая какого-то чуда, а может уже по привычке. – Как ты себя чувствуешь? – Ротксо держался на расстоянии, понимая, что внеплановая компания лесной не шибко нужна, но спросить просто не мог, готовясь в любое время развернуться и пойти прочь. – Могло быть и лучше. – Кири несильно пожала плечами, отвечая прямолинейно, быстро. Небольшая ладонь похлопала рядом, предлагая приземлиться на песок, видимо совсем не против компании, а может из всех, кого сейчас могла она терпеть был придурковатый недо-друг, проявляющий к ней легкие признаки внимания, хотя дай волю, засыпал бы девушку нежностью, заботой и чистой первой любовью. – Устал от влюбленных? – Можно и так сказать… – Проведя ладонью по затылку, юноша все-таки сел рядом, устремляя взор в горизонт, где обзор делился на разукрашенное звездами и Альфа-Центаврой темное небо, и воду, в глубине которой расцветали растения и поблескивали маленькие рыбешки. Мешочек с призывом приоткрылся, тонко намекая на идеальную возможность, вот только парень полностью ее проигнорировал, повернув голову в сторону подрагивающей от небольшого холода лесное тело. Язык оказался быстрее мысли, и вот он уже предлагает согреть явно замерзшую девушку. Стыд с головой окунает сильное тело, мысленно желая откусить собственный язык, чтобы не предлагать подобные глупости, однако… Кири не отказывается, подсаживаясь ближе, медленно падая в расставленные руки. Сердце предательски ускорилось и порой казалось, девушка это прекрасно чувствовала, от чего смущение лишь быстрее съедало, но вместе с ним, разбавляя неловкость, тлело теплое чувство нежности, желания защитить и оберегать ослабевшую Кири. Прекрасную, неприступную… – Я завтра улетаю назад. Столь простая фраза, в дребезги разломала внутренний мир Меткайина, отказывающийся верить в услышанное, ссылаясь на бред и безумие, вот только совершенно спокойная Салли даже ухом не повела. – Почему? – Глупый. Глупый, идиотский вопрос, но он просто должен знать. – Я не могу создавать связь с Эйвой, а это мой единственный способ хоть как-то поддерживать связь с мамой. Норм сказал, что, если я снова совершу ее под водой, меня не сможет вернуть даже Тсахик. Наступил молчание. Девушка медленно прикрыла глаза, легко улыбнувшись теплу, что дарил ей этот глупый, но милый юноша, когда сам он… Просто не знал, что делать. Это решение наверняка обговаривалось и не раз, да и семья точно за. Дома, в родных джунглях ей наверняка помогут, чем здесь, в неведении и возможной смерти. Стук сердца сдавливал горло и бил по голове, не давая и возможности думать. Это их последняя встреча? Почему он так не любим Эйвой, что наотрез обрывает все возможности найти столь долгожданное счастье обычному юноше? – Ты очень сильная. Семья будет гордиться… – Это решение приняли только я и родители. Никто не знает. Почему? Почему она не рассказала братьям и сестре? Друзьям? Это очередная ужасная шутка в его сторону от судьбы? – Почему ты рассказала это мне? Твои братья куда важнее, они росли с тобой и должны знать. Маленькая Тук… – Кири неспеша убрала обнимающие ее руки, разворачиваясь к Меткайину лицом. На нем была легкая улыбка, от чего сердце болезненно сжалось, не веря. Как же хочется, чтобы это был всего-лишь ужасный, мерзкий, реалистичный сон… – Думаю, ты стал мне очень важен. – Кири медленно опустила глаза на мешочек, что почувствовала, еще облокотившись на Ротксо и легонько кивнула. Руки дрожали, доставая небольшое ожерелье из ракушек, одной жемчужины посередине и мелких перышек, подчеркивающие лесную натуру Оматикайя. – Очень красивый. – Я хотел отдать его… Тебе. – Последнее слово далось с огромным трудом, не в силах терпеть рвущееся сердце внутри. – По нашим традициям, в этот день… – Юноши и девушки могут испытать удачу, сплетя ожерелье своими руками, вкладывая в него самые искренние чувства, отдавая тому или той, что так дороги их сердцу. – Кири заправила за ухо мелкую прядь, что все равно вылезла, сильнее закрутившись. Она знала. – Примешь ли ты его, в знак моих искренних чувств, окутавшие меня еще с первой нашей встречи. – В желтых глазах отобразилась печаль. Все было понятно без слов. С долгой паузой, девушка медленно покачала головой, стыдливо отводя глаза. – Ты такой глупый… Даже узнав, что я улетаю и возможно больше никогда не вернусь, ты все еще хочешь отдать его мне? Ротксо… – Она медленно опустила ладонь на опустившиеся руки молодого охотника, со все той же печалью смотря на грустную улыбку Меткайина. – Я не могу его взять, пусть и понимаю, что… Ты очень мне дорог… – Пожалуйста, скажи. Я готов прождать месяцы, годы, всю свою жизнь и даже после смерти все еще ждать одну лишь тебя, но только скажи… – Отложив ожерелье, парень осторожно, будто Кири могла сейчас встать и убежать, взял еще холодную маленькую руку лесной На’ви, полностью закрывая в своих широких руках, дабы согреть, оставить после себя тепло. – Я тебя вижу, Ротксо. – По ее щекам побежали слезы. Тяжелый камень неведения наконец рухнул, освободив страдающую душу, что наконец дождалась столь прекрасных… И печальных слов. Потянув девушку на себя, подросток крепко обнял Кири, чувствуя, как неприятный слезы защекотали нос и наполнили голубые глаза. Ранее почти невидный желтый оттенок у Меткайина, стал больше, придавая им более яркий, лесной оттенок. – Не провожай меня… Пожалуйста… – Я сделаю для тебя все, милая… Я вижу тебя. Наконец-то вижу, настоящую, чувствительную, нежную… Выбранный день для ухода был весьма подходящим, ведь после праздника, все в клане спят, да и место было выбрано далеко от маруи со спящими. На берегу собралась вся семья Салли, вместе с детьми вождя. Как же было больно прощаться. Братья не верили в происходящее, пытаясь скрыть за хмурыми лицами глубокую печаль, что все равно вышла через горькие слезы. Туки плакала больше всех, цепляясь за старшую сестру, но даже она не могла повлиять на принятое решение. Аонунг пытался скрыть покрасневшие от сдерживаемых слез глаза, Цирея наоборот, позволила им бежать по лицу. Норман ждал сколько потребуется, запомнив каждое отданное указание от так же страдающих родителей, что возможно в последний раз обнимали родную дочку. Обернувшись в последний раз, Кири мягко улыбнулась, скрывшись за тяжелыми металлическими дверями. Шум турбин стремительно затихал, унося железную птицу все дальше от красивейшего рифового острова Ава’атлу. В голубых с яркой желтизной глазах блестела неподдельная печаль, и даже тихо урчащий на берегу Илу не был в состоянии отвлечь хозяина от тяжелых мыслей, терзающие нежную бирюзовую кожу морского На’ви. Даже когда темная точка пропала из виду, оставив после себя лишь легкий запах двигателей, быстро смешиваясь с чистым воздухом, юноша продолжал стоять на месте, устремив взгляд за горизонт. В груди было пусто… В руках, он продолжал перебирать сделанное вчера ожерелье, которое Ротксо неспеша надел на шею, погладив маленькие перышки по краям. Салли так и не смогла забрать украшение, но даже не подозревала, как рано украла чужое сердце, унося его все дальше, за тысячи километров от рифов. – Я тебя вижу, Кири…