Благодаря тебе я всё ещё танцую

Чон Хосок — тот мужчина, что является идеалом для многих. Он о себе никогда такого не скажет, хотя уровень мастерства своего не принижает. Хосок знает, что является профессионалом в спортивных бальных танцах, — этого никак не отнять, — но он никогда не назовёт себя самым лучшим. Совесть не позволит, когда на Земле есть множество других потрясающих танцоров. И это достаточно справедливо и удивительно. Несмотря на свой успех, он не зазвездился, не потерял голову, а всё ещё трезво оценивает своё положение в мире. Хосок занимается бальными танцами с шести лет. И на сегодняшний день его стаж составляет двадцать три года. Подумать только, как можно танцевать столько времени? Этим вопросом задаются лишь те люди, которые не нашли свое призвание в жизни; они попросту не способны понять, что любимое дело въедается под кожу. Хосок бы сказал, что живёт танцами. Именно танцы он считает искусством, которое ему подвластно, своей стихией, любовью. Но Хосок не утруждает себя объяснять кому-то очевидное, ведь всё равно до них не дойдёт. Есть люди, которые его понимают, и их вполне достаточно в его окружении. За свою жизнь он прошёл большой путь — от ученика до наставника. Было множество разных аспектов, но Хосок никогда не сомневался в себе, никогда не думал бросить всё. Да он бы скорее умер, чем прекратил танцевать. Он стал успешным ещё в школьные годы: сложные тренировки, восхитительные выступления, блестящие победы на соревнованиях. Хосок стал символом стремления для многих маленьких (и не только) бальников. Возможно, именно это в какой-то степени повлияло на его решение. В определённый момент своей карьеры Чон Хосок стал известен не только как великолепный танцор, но и как один из лучших наставников страны. Его целью было показать красоту и глубину бальных танцев начинающим; объяснить, что это не просто спорт, а целая система совокупности навыков, чувств, эмоций и желаний тем, кто запутался. Многим нужна была помощь, нужен был тот, кто направит, зарядит энергией. И Хосок стал этой путеводной звездой, которая имеет огромное значение для танцоров. Пак Чимин был одним из учеников Хосока. И на самом деле, Хосок стал его последним наставником — после него Чимин стал полноценным танцором, спортсменом. Наверное, то, что однажды Чимин выбрал стандарт, сыграло главную роль в его жизни, ведь в противном случае он бы не встретил Чона. Он бы сейчас не танцевал. Жалел бы, может, сильно, но танцевать бы не продолжил. — Не могу. Не справляюсь, — плакал Чимин, сидя на полу тренировочного зала. Переломные моменты — он просто заблудился в лабиринте, который собственноручно возвёл. И выбраться оттуда Чимин сам не смог бы — страх, неопределённость слишком давят. И Хосок всё время его истерики невозмутимо стоял рядом. Он всего на три года старше этого парня, но своё превосходство видит отчётливо. Хосок закалён в эмоциональном плане, а Чимину нужна поддержка. У него проблемы, отбор на носу, а он один — без партнёра. Чимин истощён морально, но срывы всё равно не заканчиваются, подобно тому, что сейчас — всё выливается наружу. Они в зале вдвоём, ведь ночь поздняя. Стыдно перед наставником сильно, но Хосок не выражает и капли осуждения — только понимание. — Ты будешь танцевать, — твёрдо произносит он, когда Чимин немного приходит в себя и не бредит больше, а лишь громко носом шмыгает. — Слышишь меня? Не смей даже думать о том, чтобы уйти из этой индустрии. Ты не сможешь жить спокойно, если оставишь танцы. Я самолично душу из тебя вытрясу, если ты решишь загубить свой талант. И Чимин снова ревёт. Наверное, именно этого ему не хватало. Кто-то скажет «грубо, не профессионально со стороны Хосока так говорить», но Чимин этого даже не замечает, потому что кому-то не плевать. Хосок стал его последним наставником. Хосок стал его первым серьёзным партнёром по танцам на соревнованиях. Хосок — единственный, кому Чимин может доверить себя с тех пор. Их танцы всегда были чем-то странным и необычным для окружающих, ведь ранее Чон никогда не выступал с парнем, а о Чимине вообще мало кто слышал. Но чем больше они появлялись вместе на сцене, тем более любимыми для зрителей они становились. Их номера буквально пронизывали публику атмосферой страсти к танцам, нежностью и поддержкой друг к другу. — Он был тем, благодаря кому я не бросил всё в трудные моменты моей жизни, — однажды давал интервью Чимин, рассказывая свою правду. — Он протянул руку, позволил мне стать его парой. Ещё тогда я решил, что не буду ни с кем, кроме него. У меня не получится быть с кем-то другим. Он был моей надеждой, и он является ей до сих пор. Он — единственный кому я могу довериться, я знаю, он не подведёт. Он не отверг меня тогда, принял, пообещал, что всегда будет танцевать со мной, что не позволит мне упасть на дно. И он всё ещё держит своё слово. По сей день он — мой единственный партнёр. Я никогда не устану говорить «спасибо» за это. Чимин восхищается Хосоком. Они уже давно партнёры не только по танцам. Частые, особенные, такие интимные встречи в тренировочном зале по ночам позволили чувствам лианами разрастить в пустых сердцах. Громкая музыка заглушала истошные звуки бьющихся сердец, с каждым мгновением всё более заполненных любовью. Наедине можно быть совершенно открытыми, чем они пользуются — читают по очереди строчки из воображаемой книги их совместных моментов. Бальные танцы — то, ради чего чего они живут, то, что помогло им обрести друг друга. Ночью их танцы нередко выходят за рамки спортивных бальных. Таким образом они могут выразить всё, что чувствуют. Чимин ощущает себя свободной птицей, когда они выполняют самую лёгкую воздушную поддержку. Но Чимин по собственной инициативе всегда отказывается от свободы, возвращаясь в крепкие надёжные руки. Хосок уверен в Чимине. Всегда был уверен, иначе бы не брал ответственность в самом начале. Хосок ни разу не пожалел, что снова оказался в парных бальных танцах, хотя и наставничество не оставил полностью. Каждый их танец — это отдельный фрагмент одной большой истории. Жесты и движения говорят о многом. И если на публике необходимо держать себя в руках, чтобы не возникло каких-то обсуждений (к слову, их всё равно не избежать, как ни старайся), то дома… У Хосока очевидно большой дом, ведь танцевать хочется постоянно, и для этого должны быть условия. Чимин помнит, когда впервые побывал здесь. Он помнит, как их скромный незамысловатый танец закончился жарким поцелуем. А всё потому, что движения были недостаточно раскрытыми, чувственными, нужно было как-то выместить накопившееся. Хосок тоже помнит тот вечер. Сначала было неловко, но всё чаще и чаще их индивидуальные тренировки заканчивались слиянием губ, долгими объятиями, тяжёлым дыханием, но вовсе не от физической нагрузки. Они утопают в чувствах, дымом растекаются в прикосновениях и кружат, кружат, кружат. Хосок никогда не скажет, что он идеален, Чимин же всегда твердит обратное. Хосок никому не пытался доказать, что танцы — не просто развлечение или хобби, которым можно заниматься просто так. Но Чимин стал исключением. Потому что он такой же, они оба знают — благодаря бальным танцам они имеют в этой жизни абсолютно всё. — Ты будешь танцевать, — говорит Хосок. Они лежат на прохладном полу после очередной воодушевлённой тренировки, охлаждая разгорячённую кровь. Хосок нащупывает чужую ладошку, переплетая пальцы, — только после этого Чимин наконец понимает смысл фразы. Для него эти слова имеют особое, очень важное значение, поэтому они заставляют Чимина улыбнуться, шумно выпустить воздух из лёгких и сжать ладонь Хосока в своей. «You make me dance»