Неприятель

Посиделки с друзьями всегда заканчивались интересно. Под градусом разговоры всегда становились откровеннее, а прикосновения к "друзьям" интимнее, и это подогревало ещё больший интерес окружающих к довольно большой и очень странной разношёрстной компашке. Самыми старшими стали Уджин и Бан Чан - пятикурсники архитекторы, которые поступили "лишь бы было". И даже не смотря на наплевательское отношение к учебе (никто до сих пор так и не может догадаться, почему этих двоих ещё не отчислили), к своим младшим они относились бережно и с пониманием. Уджин уже окунулся в свою своеобразную семью с головой, и считал их всех своими детьми, давал советы, заботился о здоровье, кормил, поил, спать укладывал и вытаскивал из завалов бумаг и учебников при подготовке к сессиям. Чан тоже заботился - но меньше. Из всей действительно большой компании, близкими ему были всего пара-тройка человек, с которыми, в основном, он и проводил свободное время. Вслед за этими двумя по монархической лестнице идут Минхо, Субин и Чанбин. Такие же архитекторы, правда времени на учебу уделяют больше, поэтому появляются не на всех "собраниях", как уже принято называть совместные походы куда-либо. Непостоянными и вспыльчивыми персонами является и следующая группа - Хёнджин, Джисон и Енджун. Дизайнеры, знающие толк в красоте и моде, ставящие себя превыше других. Но и они сумели влиться в такой своеобразный коллектив. Правда, тоже, появляются редко: У Ёнджуна первая любовь на третьем курсе, с которой он усердно пытается бороться, у Хёнджина уже не первая, но всё такая же безответная, а Джисон - просто Джисон, ленивый и вечно сонный. Феликс, Уён и Ёсан второкурсники, ещё не познавшие все прелести университетской жизни. Они всё ещё верят в прекрасное будущее и лёгкость достижения целей. Одним словом - дети. Но даже без них коллектив был бы уже не тем: улыбки Феликса и Ёсана заставляли улыбаться и других, а поддержка и непосредственность Уёна, который иногда приводит с собой какого-то Сана, учащегося в другом универе, действительно помогают двигаться дальше. И последними, на радость Бан Чану, который уже устал нянькаться с детьми, кто присоединился к местной "банде", как другие учащиеся уже прозвали их, стали первокурсники, поступившие только в этом году: Сынмин, Кай и Чонин. Все - ландшафтные дизайнеры( ну, точнее, будущие), если, конечно, повезёт. А везения не хватает как раз Яну, который поступил сюда только из-за наставления родителей, которые на отрез отказали ему в выборе дальнейшей специальности. Поэтому и учился он весьма посредственно - то на пары не приходил, то лекции срывал, то открыто флиртовал с молодой преподавательницей английского, знаний которого было целых ноль. И это - только верхушка айсберга. И вот эту персону Бан Чану хочется выделить отдельно. Он сам не знает, как так получилось, что этот мелкий присосался к их компании, но общение не задалось с ним с самого начала. Ещё в день поступления младшего в ненавистный уму университет, они столкнулись в дверях, проливая друг на друга кофе, что было в руках у обоих. Как-то внимания на то, что и у того и у другого абсолютно одинаковые напитки, они не обратили, но перепалка завязалась. И с тех пор всё пошло кувырком: постоянные оскорбления, бравшиеся из ниоткуда, драки на пустом месте ( зачастую начинаемые Яном) и, бесспорно лучшее в их отношениях, косые взгляды - такие, которыми смотрят на Сатану, бросившего всех твоих близких в котёл и заставившего тебя помешивать до готовности. При совместном посещении кафе напряжённую атмосферу чувствовали все ( мы тактично умолчим о двух влюбленных голубках - Кае и Субине, которые не замечали ничего, кроме губ друг друга). И это продолжалось уже который месяц. У Чана и Уджина уже совсем скоро выпуск, а мысли первого всё забиты нахальным младшим, который ворвался в его голову, с ноги распахивая и так хлипкую калитку. Ну так, вернёмся к посиделкам с друзьями. Всем вместе, как вы уже, наверное, поняли, собраться было очень сложно, но сейчас, когда зачёты сданы и наступают короткие, но каникулы, все ребята сидят в загородном доме родителей Хёнджина - ребенка если не с золотой ложкой во рту, то хотя бы покрытой позолотой. Он принимал гостей часто, и всегда устраивал такие приёмы, о которых в стенах университета уже легенды слагают. Вот и сейчас: просторная гостиная с высоким потолком и всякими различными новомодными штуками, алкоголь, явно не дешёвой фирмы, ну и по мелочи закуски, на которые, видимо, не обращали внимания. В их компании всегда и всем было можно всё. Они были семьёй, в которой тебя примут любым или помогут прийти к принятию себя. Они были теми, кто подарил друг другу дом. Но "сентиментальность - дело гнусных", по словам великого и единственного Ли Минхо, поэтому о таком они обычно не разговаривают. - Ли, крути, - со смешком бросает Хёнджин старшему и откидывается на спинку бархатного дивана, небрежно закидывая руку на плечи сидящему рядом Сынмину. Минхо отставляет свой бокал с вином чуть дальше от себя и вздыхает - это всегда было весело. Играть в то, что захочет Хозяин Дома, как в шутку называл Хвана, было увлекательно. Так, за несколько лет было испробовано всё: от детских настолок с мультяшными персонажами вместо фигурок, до дурака на раздевание. Они - семья, и именно эта мысль помогала не стесняться быть обнажёнными перед друг другом. Ну, или парочка уже выпитых бутылок. Ну а сейчас Минхо всё же тянется к бутылке и смело крутит, даже не гадая, на кого попадет. "Семь минут в раю" - в это они играют в первый раз, но уже сейчас всем всё нравится. Особенно Феликсу и Уену, которые уже успели уединиться на семь долгих минут. Горлышко остановившейся бутылки указывает на скучающего Джисона, а Минхо поднимает на него свой хищный взгляд. - Ну что, бельчонок, - Хан морщится от прозвища, но встречается со старшим взглядом, - Прошу. - он встаёт и галантно кланяется, протягивая руку, за которую младший хватается и стремительно несётся в ближайший туалет( всего в доме их было два, второй - на втором этаже). - Ну, вот и ещё одна парочка, - Ёнджун хихикает уже пьяно, ластясь к Хёнджину, у которого сердце от этого замирает, но виду тот не подаёт. - Кристофер, - окликает Хван старшего, - оторвись от своего телефона, иди к нам. - он подзывает рукой, и Бану не остаётся ничего, как подойти и сесть прямо напротив него. - Крути. Твоя очередь. - он довольно подпихивает тому бутылку, на которую странно косится и Чан, и.. кто-то ещё. Блондин скучающе проворачивает стекляшку и наблюдает за её медленной остановкой, всем телом ощущая на себе прожигающий взгляд. Но сил поднять глаза и посмотреть, кто же это был так им заинтересован - не было. Впрочем, как и желания. Бутылка крутится всё медленнее, почти останавливаясь. Она вяло проходит Сана, Хюнина, сидящего на коленях у Субина, Ёнджуна, Хёнджина, Чонина... А, нет. Его не проходит. На нём останавливается, решая отдохнуть, а Ян с возмущением смотрит на неё за это. Пьяные друзья поднимают гул, понимая, что сейчас .Удет либо шоу, либо взрыв ядерной бомбы под кодовым названием "Ян Чонин". - Не буду я идти с ним никуда, - он перебрасывает ногу на ногу и, с напускным спокойствием отворачивается, якобы не при делах. - Таковы правила, зайчик, - Ёнджуну уже явно хватит, но Хван почему-то его не останавливает от поглощения вина, а лишь поддерживает. - А что, боишься не устоять передо мной? - Чан усмехается, зная, какой эффект оказывает на младшего, который сейчас яростно метнул взгляд, полный искорок, в его сторону. Он не назвал бы их врагами, скорее.. неприятелями, да. Неприятелями, которые не переносят друг друга. Хотя... - Да как ты.. как ты со мной разговариваешь! - он взвизгивает и подрывается с места, хватая старшего за капюшон толстовки и волоча к туалету на втором этаже. - Я тебе покажу, ты сам меня бояться будешь. - Чан закатывает глаза но послушно идёт, не воспринимая угрозы младшего всерьез. Для него, он - лишь мелкий заносчивый парнишка, считающий себя лучше других. А с такими Бан общаться не любит. Чонин буквально заталкивает Кристофера в уборную, не включая света - таковы правила, и закрывает дверь, заходя следом. Он тяжело дышит и смотрит в пол, облокачиваясь на тумбу. - О чем поговорим, мелкий? - Чан разрывает минутную тишину, наконец обращая на себя внимание. - А что? Стоять тут просто так - скука смертная, так что развлеки меня хоть, - он усмехается, а Ян его, вероятно, убить хочет. И уже далеко не в первый раз. - Сам развлекайся, я чё тебе, шут? - Крис невольно представил язвительного младшего в клоунском костюме со смешной шапкой и бубенчиками на шее, и хихикнул. - Я сказал что-то смешное? - Да ты сам по себе смешной, - пожимает плечами, хотя знает, что в темноте всё равно не будет видно. - Да иди ты нахуй, - Чонин складывает руки на груди крест на крест, буквально источая ярость и метая гром с молниями. - Я не как ты. Хожу только в жопу, - он ухмыляется саркастично, распаляя желание младшего ответить как-то стервозно ещё больше. - Да кто тебе такому даст, ты ж даже целоваться то не умеешь, - закатывает глаза и отворачивается. - Это кто тебе такое сказал, мелкий? - Чан искренне удивлён, отчего незаметно даже для себя подходит к собеседнику ближе. - Кто-кто, Минхо, с которым ты в прошлый раз слюнями обменивался, - Чон фыркает, и только потом понимает, что сморозил. - Минхо... Так это было месяц назад. - Крис выгибает бровь, а потом расплывается в хищной улыбке, нависая над "неприятелем". - Подожди, так ты что, следишь за мной? - Да с чего ты взял это, бестолочь, - он пытается увернуться и отстраниться, вот получается только ещё больше прогнуться в спине и чуть ли не лечь на высокую тумбу. - Ох, неужели лисенок ревнует? - Ян глаза распахивает на такое прозвище и еле шевелит губами, - Я прав? - Какой блять нахуй... - повторить такое кажется безумно смущающим, поэтому он просто толкает старшего в грудь, пытаясь выбраться из захвата, - Да отпусти ты, громила ёбаный! - Я тут, в отличии от некоторых, не ёбаных, - он облизывается хищно и ухмыляется. И только сейчас в его голову врывается предательски ненужная сейчас мысль " Что я творю?". Чонин никогда не привлекал его ни в каком плане, хоть с природной красотой и очарованием спорить было сложно, но сейчас.. Сейчас какое-то непреодолимое чувство того, что младший, в сочной темноте, лежащий прямо перед ним, под ним, выглядит чертовски привлекательно и возбуждающе. Не понятно, действие ли это алкоголя, или продолжительной сублимации ( поцелуи с Минхо не в счёт), но сейчас Чан его хочет. Прямо тут. - Эй-эй-эй! - кричит Ян, когда чужие губы начинают приближаться, - Ты чё удумал там, а? Не трогай меня! - Чонин брыкается, но старший на это лишь хрипло и тихо смеётся, всё же ловя его губы своими, заставляя окаменеть. Никаких телодвижений от младшего не последовало до тех пор, пока Кристофер не перестал вылизывать его рот, придавливая плечи к холодной поверхности. - Боже, ты что, омежка какая-нибудь? Что за типичный вкус клубники? - говорит Бан Кристофер Чан, который умудрился сожрать весь бальзам для губ. - У тебя в крови не уважать чужие вкусы, да? - Чонин пытается ответить язвительно, но весь его образ плохого парня рушится с треском, потому что голос то дрожит. И Кристоферу, почему-то, хочется думать, что из-за него. - Просто она слишком сладкая для тебя, - Чан всё ещё не отпускает младшего, но давит заметно меньше, - Какая-нибудь полынь или кактус - вот это твоё, - он смеётся, он Ян, который оказался в более удобном положении, не задумываясь бьёт коленкой прямо по чужому паху, заставляя того скрючиться от боли и неприятных ощущений, а так же выпустить его из захвата. - Я тебе сейчас покажу, кактус. Засуну его тебе в зад, посмотрим, как ты запоёшь. - Сука, иди сюда, - Бан ни на шутку взбесился после удара. Он рывком подошёл к возмущённому Чону, подхватил его под бедра и усадил на тумбу, рывком врываясь в чужой рот и принимаясь вылизывать полость. Чонин вновь остолбенел. Он распахнул глаза и просто не понимал, что ему делать. Хотелось ударить ещё раз, да посильнее, так, чтобы тот в отключке ещё провалялся сутки минимум, но.. тело не обращает внимание на мозг, бьющий тревогу "БЕГИ", и он принимается отвечать. Прижимается неосознанно ближе к теплу, даже укладывая руки ему на плечи. И сейчас в голове у Яна набатом бьёт только одна мысль, о том, что Минхо - наглый пиздобол, ведь целоваться Бан умеет, ещё как. Страстно, разгорячённо, желанно. Так, что отстраняться совсем не хочется, но воздух предательски заканчивается в лёгких у обоих, и отстраниться приходится. Кристофер дышит тяжело, руки по-прежнему держит на бедрах младшего, что видимо никого не смущает, и смотрит прямо в глаза, горящие даже в полной темноте. - Ещё раз меня ударишь, - он находится в опасной близости, от чего по коже сидящего пробегают мурашки, - Я самолично тебя выебу прямо там же. Не посмотрю даже на людей, если это будет общественное место. - Правда? - Чонин глупо хлопает глазками и склоняет голову набок. Он не хочет думать зачем, но после утвердительного кивка на, вроде бы риторический вопрос, легонько шлёпает того по руке. А потом ещё раз. И ещё - чтобы точно понял. А Чан смотрит на это действие и понимает, что он - всё. Закончился. Окончательно и бесповоротно. Поэтому он вновь припадает губами к чужим, начиная покусывать те от нетерпения и жгучего желания, что скапливается узлом внизу живота. Он руками поднимается к тонкой талии и обвивает её, сжимая бока, прижимая к себе ближе. Руки Яна проскальзывают под чужую толстовку и рывком снимают её с полученного тела выпускника. Вид ему открывается и на пресс, хорошо очерченный, и на мускулы на руках сильных, и на кромку трусов, призывно выглядывающую из джинс. От них, к слову, тоже избавляются достаточно быстро, желая прикосновений кожа к коже. - Я понятия не имею, что ты будешь использовать вместо смазки, но знай, если мне будет больно, я всё же засуну в твой зад кактус, - Чан как-то не к месту смеётся, спуская младшего с тумбы, но укладывая на неё животом. А сам смотрит на колечко мышц, редко сжимающееся и призывно раскрывающееся. Такое он готов разглядывать даже в темноте. - Не переживай, ты поможешь сам себе, - узловатые пальцы подставляются ко рту Чонина, и тот сразу понимает, чего от него хотят. Он вбирает в рот по одному, обильно слюнявя и вылизывая, получая от этого, кажется, не меньшее удовольствие, чем от самого проникновения. Чан подставляет к проходу один палец и медленно проникает внутрь, растягивая тугие стенки. - У кого-то давно не было секса? - он усмехается и решает промолчать о том, что у него, так-то, тоже. Впрочем, Чонин тоже молчит, лишь сжимая зубы и хотя большего. Кристофер этого не видит, но чувствует, добавляя второй палец. - Если ты будешь медлительным, я сам тебя трахну, знаешь. - раздражённо бросает младший, а после вскрикивает от слишком резко вошедшего третьего пальца. - Очень в этом сомневаюсь, детка. - Это я то детка? - возмущённо поворачивает голову Ян, - А ты тогда кто? Малыш? - Малыш тут только у тебя, - он особенно глубоко проталкивает пальцы, попадая по простате и заставляя ноги младшего подкоситься, - Может поэтому и прыгаешь по чужим. - Эй, я не шлюха, блять, ах-, - Бан вновь задевает чувствительный комочек нервов и, закатывая глаза, выдыхает: - Я не это имел ввиду. Тему развивать никто дальше не решается, лишь Чан наконец вытаскивает пальцы, подставляя член к проходу. Он снова врывается пальцами в чужой рот, после проводя ими по своему органу, чтобы было хоть немного лучше, и начинает входить в призывно раскрывающийся проход. - Вот так, детка, - Чонин морщится от неприятных ощущений, но останавливаться не просит, - Умничка. - Умничек ебут у ах- тумбочек, - Чан входит по основание и посмеивается с нелепой фразы. - И не поспоришь, ведь. Толчки сразу набирают не просто быстрый, а ускоряющийся темп. Бану крышу сносит, да и Яну, видимо, тоже. Иначе как объяснить то, что сейчас его буквально нагнул тот, кто был ему неприятен? Тот, кто ещё с первого дня начал раздражать просто за то, что существует. Тот, с кем он постоянно дрался, потому что не умел вовремя заткнуться, чем выводил старшего из себя. Всё это сейчас просто не укладывается в голове и Чан, входящий глубоко и быстро, совсем не помогает разложить всё по полочкам. - Блять, я надеюсь, ты не заразишь меня ни чем, - скулит Ян сквозь плотно стиснутые зубы. - Не волнуйся, детка, всё с твоей прекрасной задницей будет хорошо. - и то ли в подтверждение своих слов, то ли да собственного эстетического удовольствия, он ударяет ладонью смуглую кожу на заднице, заставляя того заскулить ещё сильнее. Почему-то именно сейчас Чонин чувствует, что ему хорошо. Действительно хорошо с "неприятелем". И это безумно пугает. А ещё ужасно сильно заводит, заставляя излиться прямо на кафельный пол. Следом за ним кончает и Бан, так и не выходя. Лишь укладывается сверху, нежно поглаживая бока.

********

- Нет, мне кажется, надо их проверить, - Уджин в который порывается сходить к младшим на верх, ведь прошло уже многим больше, чем Семь минут. - Да ладно тебе, - Сан вот вообще не парится - сидит себе виски с колой попивает облокотившись на Уёна, - Не смоют же они друг друга в унитаз. - он смеётся, но замолкает, видя, как Ким действительно задумался. - Ну, Крис то нет, но Чонин вполне может...