Его сердце никогда не было свободным

Драко давно не был в Министерстве магии и, по-честному, столько бы ещё не был, но здесь находились кабинеты итальянских и французских дипломатов. Нужно переговорить с ними, а уже после они передадут информацию в своё Министерство. Присутствие Национального героя вызвало доверие, и Драко с Блейзом смогли донести свои мысли. — «Black Bank»? — спросил Гарри, идя по Министерству за руку с любимым. — Почему бы нет, красиво же звучит. А на здании будет красоваться знак Даров Смерти. Символично! Да и показывает, какая семья управляет этими банками, — гордился Малфой. — У Драко всё должно быть красиво, — смеялся Блейз. — Вынужден вас оставить. У меня ещё дела. — У нас тоже, — ответил Гарри, удивляя Драко. Стоило Блейзу их покинуть, Поттер направился к лифту и нажал цифру 1, сейчас они находились на 5-м уровне. Драко встал в лифт и вопросительно посмотрел на своего парня. — Мы идём к Кингсли. Я потребую освобождения Люциуса. У Драко отвисла челюсть, выпучились глаза, а после он нервно засмеялся. — Шеклболт не согласится. — Люциус будет сидеть под домашним арестом на площади Гриммо до конца жизни. Драко, он из Азкабана тебе не поможет! А его помощь нужна. Его ещё учить ноутбуком пользоваться, — нервно засмеялся Гарри. — Представляю его проклёны. — Гарри… Ему дали пожизненное… — А я тоже не последняя личность. Тогда на слушанье мне было плевать на Люциуса, я был зол. Вас с Нарциссой было за что спасать. Теперь этот павлин нужен! Сильно нужен нашей семье! — Нашей семье? — изогнул бровь Малфоя. — Не придирайся к словам. Гарри буквально вылетел из лифта, чтобы Драко ещё больше не стал смущать его, но Малфой этого и не хотел. На этаже Министерства магии на слизеринца смотрели враждебно, поэтому блондин специально взял Поттера за руку, чтобы все понимали, кто теперь имеет власть. Шеклболт удивился гостям, но выслушал внимательно, а после спросил, будет ли Британия получать какой-то процент от банков, учитывая, что Драко живёт здесь. — Они все будут зарегистрированы здесь, а значит, в первую очередь, это британские банки. За то, что маги будут ими пользоваться в других странах, государства будут платить нам процент. Министерство получит свои деньги, — рыкнул Драко. — Не шипи. Я чего спрашиваю: с гоблинами так сложно работать. — Но их отсюда не выгонишь, Кингс, — напомнил Гарри. — Они работали на Волдеморта преспокойно. После этого им не доставляют ни драконов, ни что-либо ещё. Они могут работать в твоём банке, Драко. — Думаете, у меня получится? — сомневался блондин. — Уверен. Значит, нужен Люциус? — Да. Он будет взаперти. Я сам не хочу видеть его на улицах Англии, — не скрывал Гарри. — Он слишком много горя принёс. Драко молчал. Он знал, что отец отбывает срок не просто так. Что его поступки навредили многим магам. Что его шантажи доводили почти до инфаркта. Но павлин был умён и нужен. — Хорошо. Будет вам Люциус Малфой. Сегодня же. Я попрошу Долиша немедленно доставить его из Азкабана. На нём останутся следящие чары. Попытается выйти за пределы особняка — Азкабан гарантирован. — Спасибо, — ответил Малфой. О банке в Британии стоило подумать. Пока правил Волдеморт, гоблины показали, что они слабы, а их банк ограбило трое школьников. Драко загорелся идеей, и Гарри это видел. Им осталось дождаться Долиша с Люциусом, которого доставили в течении часа. Больше волокиты было с документами, но Рон подсобил. — Банки? Малфой, ты оказывается предприниматель? — хмыкнул Рон, а Драко смотрел на рыжего и хотел спросить, куда смотрят его глаза. — Немного, — прошептал блондин. — Рон, Грейнджер больше Гарри ни в чём не обвиняет? Даже странно, что вы женаты, а фамилии разные. — Она захотела оставить свою, а я не против. Гермиона не может сложить пазл с демоном. Хотя это не её парафия… — Верно, — подметил Гарри. — Это не её дело. Не её специальность. Пусть не суёт свой нос, куда не следует. Самим страшно… — Рон, ты в курсе, что Джинни бисексуалка? — Статьи Лаванды читали все, кроме тебя, — засмеялся Уизли. — Знаю. И? Она с Блейзом счастлива. — Мой друг гей, на самом деле. Влюблён в одного рыжего героя, который не видит никого, кроме своей чокнутой жены. Гарри хихикнул, а Рон опешил от заявления Малфоя. Драко победно ухмыльнулся, и, когда Уизли вопросительно посмотрел на Поттера, тот подтвердил всё кивком головы. — У них брак по договорённости и свободные отношения, — заявил слизеринец. — Не знаю, привлекают ли тебя парни, но ты подумай. К тому же, Джинни завтра утром отправляется в Швецию со всей командой на две недели, зайди в гости к сестре, пожелай хорошей дороги. Драко наставлял, как истинный слизеринец, а Рон то краснел, то бледнел. Передав документы на Люциуса Гарри, рыжеволосый забыл даже попрощаться, уходя в себя. Парни оставили кабинет начальника Аврората и пошли забирать павлина, ожидающего их в холле с Долишем. — Официально, Вы — мой! — заявил Гарри. — Попытаешься сбежать, Люциус, я тебя сам уничтожу. — Этого не случится, дорогой зять, — нагло ухмылялся мужчина, а Поттер закатил глаза. Драко и Люциус засмеялись, обнялись и направились за Поттером. Нужно поговорить ещё с Лавандой, чтобы та напечатала причину освобождения Малфоя-старшего. С Лавандой проблем не было. По крайней мере, с Гарри у неё были тёплые дружеские отношения, поэтому миссис Томас старалась не лезть в болезненные темы. — Название банка… Гарри? — Я хотел тебе об этом рассказать завтра на барбекю, но завтра выходной, — Лаванда кивнула. — Я вступлю в род Блэков, стану главой и Гриммом. У нас с Драко даже будет ребёнок. — Можно поподробней? Завтра утром будет шикарный выпуск, — хлопала в ладоши блондинка. Поттер засмеялся и начал рассказывать обо всём, но не упоминал, что существует демон Гримм. Магам лучше кое-чего не знать никогда. Да и не за чем. Спать будут спокойнее. На площади Гриммо Нарцисса встретила Люциуса с распростёртыми объятиями. Ей даже дышать стало легче, когда на свободе муж, и он управляет делами. Миссис Малфой попросила прощения у сына с Гарри, говоря, что переживала из-за одиночества Драко. И очень рада, что у них будет ребёнок. Правда, парни не забыли заявить, что если их сын будет геем, они не будут настаивать на продлении Рода. Главное, чтобы он был счастлив. Леди Малфой сдержано кивнула, ведь Люциус был на стороне парней, как и Андромеда. — На когда планируете свадьбу? — спросила за обедом Андромеда. — У нас будет год. Сегодня — двадцать седьмое февраля. Время есть. — А как насчёт того, чтобы пожениться 14 февраля? — спросил Драко. — Я тут посчитал, что тогда наш ребёнок родится в конце октября или в начале ноября. — Как Сириус? Но почему так? — удивилась Меда. — Он родится скорпионом, — смутился блондин. — Я всегда хотел назвать сына Скорпиусом. Скорпиус Гиперион Блэк — звучит? — Созвездие, — Гарри засмеялся. — Блэкам на том свете понравится. И мне нравится. Малфой победно улыбнулся, как и Нарцисса с Андромедой. Тедди называла Нимфадора, которая не захотела продлевать блэковскую традицию имён, а вот Драко этого хотел, и Поттер был не против. — Я тоже не смог отказать Нарциссе в своё время, — протянул Люциус. Гарри засмеялся ещё сильнее. У Малфоев всё строилось на взаимоуважении, а вот у Драко и Гарри — на любви. Поэтому гриффиндорец спокойно разрешил назвать ребёнка так, как этого пожелает любимый. Блондин не скрывал, что всегда хотел ребёнка. Сына. И даже имя ему придумал. Гарри это казалось очень милым.

***

Драко нервничал, ведь в Годриковой впадине соберутся друзья-гриффиндорцы и слизеринцу там места не было. Но Гарри так не считал. Если друзья настоящие, то Драко примут. Сам Поттер спокойно общался с Забини и считал, что любимый сможет нормально общаться с его друзьями. Луна и Невилл не в счёт — они принимают всегда и всех с пониманием, но сейчас один в Хогвартсе, вторая где-то с Роджером Скамандрем на втором конце планеты, поэтому их не будет. Но Гарри был уверен, что Драко им бы приглянулся. На заднем дворе дома Симуса и Парвати была весна. Согревающие чары хорошо работали, поэтому все были одеты по-весеннему. — Наконец-то, мы только вас ждём, — ухмыльнулся Симус, обнимая Гарри. — Привет, Малфой. — Финниган, — кивнул Драко, пытаясь держать лицо. — Мы читали новости с утра, — заявила Парвати. — На свадьбу пригласите? — Конечно, если вы готовы пожертвовать 14-м февраля. — Да! — воскликнули радостно парни, а вот девушки молчали, ведь любили отмечать этот праздник в интимной атмосфере. — Хоть один год без этого романтика будет, — заявил Дин. — Будущие Блэки, я на подарок не поскуплюсь за то, что 14 февраля буду на свадьбе, а не думать о романтическом вечере, — выдохнул Оливер. — 8 марта никто не отменял, — засмеялась Падма. — На это мы согласны, — ответил Рон, обнимая Гарри. — Кто захотел эту дату превратить в свадьбу? — Драко. И мне это по душе. — Вообще-то гениальная чисто мужская идея, — протянул Симус, потягивая пиво. — А по-моему это жестоко, — заявила Гермиона. — Так бы у вас было две даты. — 14 февраля — День влюблённых. И мы, влюблённые, решили пожениться в этот день, — заявил Гарри. — Ты станешь Гриммом? — Ну, началось! Грейнджер! — рыкнула Лаванда. — В статье все написано. Отцепись от Гарри и Драко! Блондин удивился, что Лаванда даже по имени его упомянула. Видимо для гриффиндорцев действительно важно принять вторую половинку Гарри, и они с этим учатся жить. — Вообще-то мы собрались из-за нас, — заявила Парвати, обнимая мужа. — Мы с Симусом узнали, что в конце сентября станем родителями двух детей! — Рождество и Новый год прошли плодотворно? — хмыкнул Драко, вызывая взрыв смеха. — О да! — ответил Финниган. — Поздравляем! Гермиона смотрела на счастливую Парвати, которая мило спорила с мужем насчёт имён детей, а после перевела взгляд на задумавшегося Рона, к которому подошли Драко и Гарри. Они явно обсуждали что-то важное. — Ты подумал над тем, что я тебе вчера сказал? — спросил Драко. — Да. Я заходил к Джинни и говорил с ней. Без Забини. Она сказала, что была бы счастлива и за него, и за меня. Но… я никогда не был с мужчиной. — Ты вообще был всего с двумя. Рон, ты слишком рано женился, — заявил Гарри. — Вы с Гермионой мучаете себя. И отсутствие детей на руку, ведь… я бы не хотел видеть постоянные ссоры родителей. — Я ей сказал, что ещё один скандал, и я переезжаю жить к сестре. — Правильно, осталось дождаться скандала, который будет прямо сейчас, — ухмылялся Драко, глядя за спину рыжего. — Так и знала, что это Малфой тебя науськивает! Он предложил развод, если я буду скандалить? — Гермиона, ты преувеличиваешь, — заявил Гарри. — Вообще, я заявил Уизли, что ему нужен кто-то поспокойнее, — врал Драко, но не жалел об этом. — Тот, кто будет уважать его личные границы, — Грейнджер сразу стушевалась, ведь криком привлекла внимание всех, а теперь их слушают. — Того, кто будет спрашивать об успехах на работе, а не только своими достижениями делиться. Того, кто не будет злится, что является тенью друга, который многое сделал для магического мира. Того, кто поддержит лучшего друга, невзирая ни на что. — Почему ты, Малфой? Почему Гарри выбрал тебя? Доверился тебе? Это я всегда была рядом, а не ты! — И годы спустя я доказал, что ошибался, что изменился, а ты наоборот — озлобилась. За что? Гарри счастлив со мной. Тебе так трудно порадоваться за лучшего друга? Или возлюбленного? Гарри удивлённо смотрел на Драко, а после увидел испуг в глазах Гермионы. Она любила Гарри, но тот тогда выбрал Джинни, и ведьма решила остаться с Роном. — Ты меня хоть любила? — Рону было больно. — Любила… Грейнджер не желала краснеть ещё больше, поэтому поспешила уйти из компании. — Советую собрать вещи и переехать к Джинни, — улыбнулся Драко. — Не спеши бросаться в объятия Блейза, — прошептал Малфой. — Стань его другом. — Спасибо. Рон извинился, поцеловал Парвати в щеку и оставил компанию. Восемь человек были очень удивлены происходящим. Даже Драко не думал, что угадает. Но ему ещё в школе казалось, будто Гермиона видит в Поттере больше, нежели друга. Дальше вечер уже не шёл так напряжённо. Каждый начал что-то рассказывать о себе, о планах, и все досиделись до глубокой ночи. Гарри неплохо напился, поэтому аппарировал Драко, пусть и тоже был на подпитку, но в спальню умудрился их забросить. Только на пол. Гарри заливисто смеялся от того, что впервые в жизни напился в зюзю, но ему было приятно, что не только он, а все друзья. — А я говорил, что ты приживёшься в нашей компании, — хохотал Поттер, на бёдра которого сел Драко, пытаясь того раздеть. — Малыш, ты пробовал магией снимать одежду? Рекомендую. Малфой громко засмеялся, взял палочку и взмахнул дважды ею, обнажая полностью. — Дракош, извини, но я немного не в состоянии, — улыбнулся Поттер, при этом его руки оглаживали бёдра Малфоя. — Уверен? Или это твоя волшебная палочка упирается мне в зад? — Волшебный член, — Гарри засмеялся, а Драко склонился к любимым губам и накрыл их, нежно целуя. — Ты когда-нибудь задумывался о Грейнджер, как о паре? — Нет. Она была другом и сестрой, но девушки в ней я не видел, — честно ответил Поттер, а после застонал. — Не делай так. Драко нагло двигал бёдрами, их члены соприкасались, оттого хотелось большего. Хватка рук Гарри на бёдрах стала сильнее, Драко победно ухмыльнулся, взял палочку и дважды взмахнул ею, очищая себя и смазывая. Малфой приподнял бёдра и опустился на член, благо был растянут после прошлой ночи. Гарри зашипел от тесноты, а Драко победно ухмыльнулся. — И это ты не в состоянии? Гарри рыкнул и поменял их местами. Ноги Малфоя тут же обхватили талию Поттера, заставляя войти на полную длину, задевая простату, отчего Драко застонал. Только Гарри было суждено видеть таким слизеринского принца: незащищённым, открытым, страстным, преданным и влюблённым. Они любили всегда друг друга. Всегда. Несмотря на обстоятельства, влюблённые сердца нашли друг друга. Ни один из их любовников не смог вытеснить из сердца любимого. Гарри не спешил вбиваться в податливое тело. Он склонился к груди Драко и начал облизывать каждый шрам от Сектумсемпры, каждый сосок, заставляя блондина плавиться от наслаждения. — Я тебя очень сильно люблю, — признался в самом потаённом Поттер. — И я люблю тебя, Гарри. Сильно-сильно. Гриффиндорец накрыл бледные губы своими. Их поцелуй будто пробудил в них что-то. Ими двигала похоть. Агония распространилась по телам обоих, заставляя Гарри кусать губами шею, ключицы слизеринца и неистово вбиваться в тело, чтобы слышать пошлые стоны, чтобы чувствовать боль от пальцев на плечах, чтобы чувствовать дрожь в теле любимого в момент оргазма. Чтобы слиться воедино и быть единым целым всегда.