Lose to find again

      Знакомство с Кисаки это что-то странное, неописуемое. Столь яркое, дающее те самые эмоции, за которыми охотится Бог. Ему нужны ощущения, острые, чтобы каждую клеточку тела пронизывало, чтобы скручивало до спазмов. Риск, риск и ещё раз риск. Ах, как же ему нравится этот мальчонка со своими грандиозными планами. Его одержимость этой девчонкой даже умиляет. Сложные ходы, множество вариантов происходящего, но каждый поворот приводит к одному, к этой самой обычной, ничем непривлекательной и ничем не отличающейся от среднестатистических японок, рыжей Хинате Тачибане. "И что он в ней только нашел?"- проносится в голове Ханмы, когда в очередной раз он вламывается домой к младшему и видит на его рабочем столе фотографию. Хотя ему вряд ли это будет когда-либо понятно. Чувство "любви" -боже, его уже от одного слова этого выворачивает- для него чуждо. Он ловко его избегает, даже вернее будет сказать, что оно к нему и не приходит. Конечно, за все свои шестнадцать лет он только сейчас встретил человека, что вызвал в нем бурю эмоций. "Служи мне, Бог Смерти"- велит клоун, и это столь необычно, столь неординарно и затягивающе. Ну посмотрим, как же шут будет развлекать божество.       Ему весело до жути. Да этот малец удивителен. Он постепенно погружает Шуджи в свои планы, рассказывает о них, тем самым всё больше притягивая к себе Бога. Кисаки таскает его с собой, терпит его выходки и поднимает на него голос. Боже, Ханма остервенело отбрасывает эти мысли, но он привязывается. ***       Хм, с Кеном Рюгуджи он сталкивается случайно, в каком-то переулке, разбивая каким-то уебкам лица. Он отвлекается на одного, совершая ошибку. Лежавший до этого парень, вскакивает и, схватив с земли булыжник, заносит за его спиной руку. Он замечает в последний момент, когда увернуться уже нет возможности. Жмурится в ожидании удара... Секунда, две... и ничего. За спиной слышится сдавленный вскрик и грохот чего-то об асфальт. Шуджи откинул тело, что до этого держал в своих костлявых руках и обернулся, впадая в ступор. За его спиной стоит блондин, высокий, может чуть ниже ростом, но по комплекции тела крупнее. Ханма плавно ведет взглядом по перетекающим под кожей мышцам рук, что выше скрываются под рукавами хаори. Широкие плечи, на которые почему-то хочется положить свои тонкие руки. Выше и выше, крепкая шея, чистая кожа лица, такая бледная, но теплая, что в голове проскакивает желание провести по ней рукой. Взгляд старательно избегает чужие глаза, проскакивая их и ложась на татуировку на выбритом виске. Чернила создают собой завораживающий переплетающийся рисунок. И опять хочется невесомо провести пальцами по контуру тату и облизнуть.       Слишком много "хочу", слишком. И как бы не оттягивался этот момент, но ребята пересекаются взглядами. Это конец. Он пропадает в чужой пустоте, погружаясь в неё, как в бескрайний океан. "Это конец, это перебор"- стучит набатом в голове. Кен Рюгуджи, он же Дракен, он же заместитель главы Свастонов, он же враг Вальхаллы. Второй человек, из-за которого что-то внутри Бога Смерти трещит по швам. Первый, кто делает это своим видом.       Шуджи как можно быстрее абстрагируется от этого потока. По лицу плавно растекается ухмылка: -а, благодарю за помощь. Если бы не ты, то болела бы моя головушка ещё неделю точно,- хихикает он, размазывая по подбородку кровь из разбитой губы. -да боюсь ты вообще без неё бы остался,- слышится в ответ низким голосом,- либо же отбил бы себе мозг, если он вообще там есть. -ах, Кен, обижаешь. -я не давал тебе разрешения на обращение ко мне в неформальной форме. Мы не друзья. -но ведь ты помог мне, хотя мог просто пройти мимо. -на твое счастье я играю роль положительного героя, считай, что мне просто стало жалко твою тушку. -бу-бу-бу, серьёзный взрослый дядя,- дует свои губы Ханма, с прищуром глядя на собеседника. Тот молча закатывает глаза и также беззвучно выходит из переулка, исчезая среди домов.       Шуджи от скуки пинает пару раз развалившиеся тела, выходит из темноты на улицу под яркий свет фонаря. Вокруг темно. Удивительно. Насколько он помнил, бить ебала он шел, когда солнце только-только собиралось садиться. Пачка дешевых сигарет оказывается в ледяной ладони, перепачканной в чужой крови. Трижды ха, каков абсурд. Никотин оказывается зажат меж бледных губ. Чиркает старая зажигался, и мелкий огонек обжигает холодные ладони. Ханма первую же тягу вдыхает как можно глубже, чтобы дало в голову, чтобы ненужные и смущающие эмоции хотя бы на время отпустили. Дали отдохнуть и набраться сил, перед резким погружением в это болото.       Бог хмыкнул себе под нос, гоняя замятую сигарету языком. Резкое чувство усталости набросилось со спины, в крысу, заставляя костистые плечи опуститься, а голову запрокинуть назад. Пустой взгляд мельтешил по мелким точкам в небе, что каждую минуту то появлялись, то исчезали. Сегодня он не уснет, сегодня он будет устраивать заплывы, от которых отвык за многие годы. Сегодня ему будет плохо. ***       Тетта удивительный. Он невинен лишь на первый взгляд. Он лишь притворяется глупым клоуном, чтобы завладеть чужим доверием. Бог понял об этом сразу, разгадав его план, но ему слишком скучно, поэтому он позволил руководить собой и водить за нос. Ему по кайфу.       Русская литература удивительна, загадочна и притягательна. Она погружает тебя в мир страдания и безысходности. Непонимания. Апатии. Не вся, конечно, есть множество поразительно теплых и умиротворенных произведений, но это явно не то. Не многим она поддается, потому и немногие её любят. На вопросы о татуировках всегда один ответ: "да просто понравилось, где-то услышал". В реальности же с произведением Достоевского Шуджи знаком. И не с одним. И не только с Достоевским.        Глядя на младшего, Ханма думает, что Тетта-человек, не нуждающийся в людях рядом, не нуждающийся в любви, но сам того не осознающий. Им ведает желание владеть женщиной, сделать её своей собственностью. Это не любовь, это одержимость. И Ханма ждёт кульминации, он хочет в этот момент быть рядом с Кисаки, чтобы видеть его падение. Да, Тетта гениален, его умственные способности заставляют восхищаться и устрашаться одновременно. Но он всего лишь тринадцатилетний ребёнок. Шуджи уверен, что того ждет крах. Но может ли случиться так, что Бог ошибется в своих рассуждениях? ***       Всё идет своим чередом. Ханма - заместитель таинственного главы Вальхаллы. Их ряды стремительно расширяются. Как же приятно. В руках увесисто ощущается власть, пусть и не совсем его. Встречи с Дракеном все также происходят при удивительных обстоятельствах. В основном драки, но бывают и обычные пересечения взглядами во время прогулки. Между ними все также больше коротких перебрасываний колкостями разговор не выходит, но отчаянно хочется приблизиться. Желание коснуться чужого тела с каждым разом все больше и больше коробит воспаленное сознание. После такого за ночь выкуривается пачка сигарет и сна ни в одном глазу. Самокопание не дает результатов. Приводит к одному и тому же выводу, но это дикость, это просто шутка и не больше. Да быть такого не может. Они же даже никто друг другу. Даже, блять, не знакомые. Глупость и только глупость. Но каждый раз по нервам бьет этим противным "влюбился". Влюбился в образ в своей голове, в то, чего не существует. Он бы даже поверил, если бы испытывал такие чувства к маленькому гению. Их легче было бы объяснить. Но к Кисаки у него только не пойми откуда взявшаяся привязанность и интерес совершенно не любовный. От непонимания собственного состояния всё валится из рук, и настроение ни к черту. Чужие рожи все чаще превращаются в кровавое месиво. После такого становится легче.       Кисаки на такое поведение своего "подопечного" внимания не обращает. Пока это не портит его планы, ему все равно. ***       Всё меняется в один момент. Очередная драка, знакомая блондинистая макушка среди других людей. И это придаёт сил, застилает взгляд белой пленкой. Он в разы сильнее бьёт, тратит больше сил, пробираясь ближе к знакомому телу. Всё вроде проходит как всегда, но что-то не так. Что-то не так. Последний враг падает на землю, и больше никто не собирается вставать. Но почему-то чужая колкая фраза слышится, как из под воды. Земля медленно уходит из под ног, и Шуджи ведет куда-то в сторону. Уже собираясь встретить лицом асфальт, он почувствовал, как чужие крепкие руки подхватили его. - воу, эй. Эй, Ханма? Ты чего? - Кен смотрит в затуманенные глаза с беспокойством. На его памяти такое впервые. Ещё никогда ему не доводилось видеть Бога в таком состоянии. Он недоуменно хмурится, когда видит улыбку на чужих губах. - о, сам Дракен соизволил назвать меня по имени. Я точно не умер?- даже в таком состоянии травит шуточки. - да иди ты. Стоять сам сможешь? Болит что-то? - хах, впервые такое. Тело такое тяжелое, и голова кружится,- и глаза прикрыть из-за этой карусели хочется. А ещё расслабиться и отрубиться от усталости прямо здесь. Но ему не позволили. Встряхнули так, что голова назад откинулась. - только попробуй мне тут отключиться. Я тебя на себе тащить не хочу,- но в противовес своим словам обхватил теплой рукой ребра и позволил чужой руке оказаться на своем плече,- от чего тебя так? Вроде в голову не прилетало...       И оттого рассмеяться охота, потому что Кен за ним следил во время драки. Он следил, чтобы с ним ничего не случилось. По телу разливается тепло, а в месте где большая рука прикасается к отбитым ребрам чуть ли не обжигает. - мх, не знаю, - кратко звучит в ответ. Да все он знает. Ослаб, потому что дома в холодильнике уже как неделю мышь висит, а до магазина дойти желания нет. Так что все время кое-где кое-как закидывался всякой мелочью. Держался, можно сказать, на одной воде, сигаретах, за которыми ходить было не лень, и святым духом, как бы смешно это не звучало.       Рюгуджи молча потащил его в неизвестном направление, в совершенно другую сторону от его дома. Хотел спросить куда, да смысл. Он молча доверяет этому дракону свою хлипкую душонку и беспрекословно следует за ним.       Спустя 15 минут ходьбы на горизонте маячит яркая вывеска борделя. Оп, вопросы. Не собирается же Кен его побитое тело сдавать на растерзание извращенцам? И хочет что-то сказать, возразить, но получается лишь недовольное мычание, на которое не обращают внимания.       Черный вход. Быстро проскользить мимо закрытых комнат, в которых слышатся всем известные звуки. И это не смущает. В жизни Бога и похуже было. Тащат по лестнице на второй этаж и по коридору в самую дальнюю комнату. Там почти не слышно чужих стонов, тепло и убрано. Комнатка небольшая, но уютная. Письменный стол под окном, довольно широкий футон у стены и тумбочка рядом. Громоздкий шкаф с вещами у двери.       Безвольное тело сгружают на футон как можно аккуратней. И так приятно. Ханме казалось, что его при первой возможности кинули бы, не заботясь, и сверху бы ногой пнули. А тут даже как будто с нежностью... нет, ему кажется. Точно кажется. Но от потери тепла становится неимоверно холодно. Сквозняк, гуляющий по полу, забрался под тонкую футболку и заставил заскулить. Блять. Приоткрыв глаза, Ханма словил чужой взволнованный взгляд. И ему хочется влепить себе пощечину, но сил нет хотя бы голову нормально повернуть.       А Дракену боязно. Даже не так. Ему стремно, пиздец как. Он и раньше чувствовал, что беспокоится об этом балбесе, но видеть его в таком виде он точно не был готов. Образ Бога Смерти, с улыбкой бьющего чужие рожи до кровавых соплей, совершенно не вяжется с человеком, что сейчас, скрутившись, лежит на его кровати. Блондин медленно осел рядом на пол. Теплая рука тянется к чужой голове и останавливается в сантиметрах от цели. Сердце внутри вопит, кричит и заходится в таком танце, что кажется сейчас ребра проломит. А мозг отчаянно пытается выдать хоть что-то адекватное, но простите, мозг.exe временно на перезагрузке. И все таки поддается. Ладонь аккуратно коснулась высветленной челки, отодвигая её. Глаза ловят чужой удивленный взгляд. И кажется в них плещется что-то ещё, что-то теплое и притягивающее. Тепло... Удивительно. Бог Смерти и теплота явно далеки друг от друга, но именно сейчас они близки, как никогда.       Аккуратно провести по всей длине волос, неосязаемо проверить на наличие травм. - сможешь сейчас встать, до душа дойти? - мгх, попытаюсь, но обещать не могу, - и выходит звук, похожий на смех, но быстро прерывающийся, ибо ребра явно против таких действий.       Поднявшись на слабых руках, переползает в сидячее положение, а оттуда пытается подняться на ноги. Хватается за чужую одежду и наконец встает, чуть-чуть пошатываясь. - вот, стоишь. Ванная прями напротив. Ты иди, а я пока тебе вещи достану, - мягко придерживая под локоть, сказал Дракен.       Шатающееся тело скрылось за дверью, и Кен наконец позволил себе выдохнуть. Пару секунд постоять и осознать, что все происходящее - реальность. Что Ханма у него дома, в его ванной комнате. Слышится звук воды, какой-то грохот, видимо уронил один из немногочисленных шампуней и гелей, и сопровождаемый его мат. Легкая улыбка растекается по лицу. Сегодня точно что-то измениться между ними, а пока Рюгуджи подходит к шкафу и достает оттуда широкую домашнюю футболку и черные спортивки.       Крохотная по размерам комнатка, душевая кабина в углу, раковина с зеркалом над ним и пара полок. Не смотря на скромность, вполне уютно и тепло. Хотя вернее сказать, что от всего, что связано с Кеном пашет теплом за километр. Стянув с себя испорченные шмотки, Шуджи смотрит на тряпку с своиз руках, в прошлом его любимая футболка. В зеркало смотреться желания совершенно нет, потому стремительно проскользив в душевую и закрыв дверь, врубает сразу кипяток. Тот льется стремительно сверху, обжигая поврежденную кожу и оттого визжать, как девчонка хочется. Но Ханма лишь губу закусил и полностью погрузился под поток, подставляя лицо. Мысли в голове сразу разлетаются, кто куда. Легче. Усталость все также ощущается грузом на плечах, но уже не так неподъемно. Слышится скрип открывшейся двери. Протерев рукой запотевшую дверцу душевой, в глаза сразу бросается стопка одежды у двери.       Минут через пять Ханма буквально вываливается из ванной в чужой одежде, что из-за его худощавости висит на нем, как на пугале. И это первое, что бросается в глаза Кена. За тем у него в мыслях появляется заметка с утра покормить брюнета завтраком. Больно забито он сейчас выглядит. Так и хочется заключить того в объятья и согреть...Так, стоп, блять. Какого? Такие мысли гнать надо как можно дальше. И вообще оградиться от них стеной в пару слоев кирпичей.       Встав с пола, Рюгуджи проследил за тем, как Шуджи свалился мешком на футон, и, прихватив чистые вещи, сам скрылся в ванной. Тут до сих пор тепло и влажно. И пахнет Кеновским гелем для душа.       Те же десять минут на то, чтобы смыть с себя остатки сегодняшнего дня. Хлопнуть дверью и выключить свет. Ханма все также бездвижно валяется на футоне прям так, не забравшись под одеяло, лишь отодвинулся к стенке и следит усталым взглядом из-под волос за передвижениями хозяина комнаты. - вставай давай. Мне из-под тебя одеяло достать надо. - ммм, нееее. Мне так лень... - я тебя сейчас просто столкну и спать будешь на полу. Моё терпение ангельское, но и у него есть конец. - ну Кен-чик.       Под недовольным взглядом брюнет все таки стекает с футона, а после быстренько снова заползает, но уже под одеяло. Кен пристраивается рядом, укрываясь тоже. Поворачивается на бок и сталкивается с чужим взглядом. И вновь они тонут. Один в бескрайней тьме, что стремительно заглатывает, а другой в тягучем меду, поглощающем медлительно, но не дающем и шанса освободиться.       Они одновременно тянутся к друг другу и останавливаются лишь тогда, когда между их лицами остается не больше сантиметра. Первым сдался Шуджи и, пройдясь кончиком языка по пересохшим губам, преодолел то малое расстояние между ними, примкнув к чужим устам. Поцелуй легкий, совсем детский и невинный. Не связывающийся с их образами. За Ханмой, преодолевая кричащий голос в голове, сдается и Дракен, углубляя поцелуй и проникая языком. И нет, между ними сейчас не искрит страсть и желание, вовсе нет. Поцелуй получается расслабленным, уставшим. Отрываются только для того, чтобы перевести дыхание и снова примкнуть к чужим губам. Они так и засыпают, запутавшись ногами и с хриплым "люблю", утонувшем в ночной тишине. ***       Утро они проводят за завтраком вместе. На прощание оставляют друг на друге легкие поцелуи. Оба остаются с приятной негой в теле, без навязчивых мыслей и с осознанием, что они не одни.       Так проходят недели. Пока они в банде, они враги. Но стоит только пересечься на улице в повседневной одежде, как оба тянутся к друг другу, обнимаются и целуются в тихую, то у Дракена, то у Ханмы дома. Они не говорят о гопниках, не затрагивают тему вражды между их людьми. Они сейчас обычные люди, любящие друг друга, и на том у них негласный запрет - ни слова о происходящем сейчас между Тосвой и Вальхаллой. Им с друг другом хорошо. Вечерами обрабатывают раны, нанесенные друг другом и ночью говорят о разном. Бог Смерти и Дракон. Они нашли свою спокойную лагуну. ***       Так проходит месяц. Кисаки все больше погружает Ханму в подробности своего плана. И вроде бы все хорошо, но чем больше Ханма слышит из уст шута, тем больше становится неприятный осадок где-то внутри. Тетта не влюблен, он помешан. Нездорово одержим, как наркоман. И это начинает пугать, потому что ненормально для тринадцатилетнего ребенка так детально расписывать, как он собственными руками скрутил бы бедному Ханагаки шею, а потом этими же руками делал бы его милой Хинате предложение. И может Богу было бы все равно, пусть Кисаки воротит, что хочет, но в его речах проскальзывает упоминание Свастонов и то, что он хочет ими овладеть. Сначала это просто слова, но потом и это появляется в плане гения. И все бы было хорошо, если бы в план "Стать главным гопником" не входили столь радикальные меры. Он хочет убивать. Он собирается убивать. Он пойдем не то что по головам, он побежит по трупам для достижения своей цели. И Ханме должно быть похуй на то, что эта мелочь собирается перебить всю верхушку Тосвы, если бы не одно "но". И это "но" состоит в том, что его парень является замом главы. Тот точно попадет под раздачу, когда будет прикрывать того же Майки или других капитанов. Это "но" пиздец как бьет по нервной системе. Заставляет проснуться внутреннюю тревогу, что последний раз просыпалась, кажется, когда Ханме было пять и, пьяный отец кричал на мать, обвиняя ту во всех его проблемах и занося над рыдающей женщиной руку. Он мечется между преданностью Кисаки и любовью к своему дракону. Его рвет в разные стороны конкретно и это пиздец.       Ханма все больше погружается в свои мысли и морально загоняет себя в острые углы. Такое состояние не скрывается от Кена, и тот смотрит обеспокоенно и спрашивает все ли в порядке. Да в ответ получает только натянутую улыбку и морщинки у глаз. Шуджи в подвешенном состоянии болтался бы долго, если бы в один момент ушедший в себя Кисаки не начал рассуждать о том, как медленно и мучительно убил бы каждого из верхушки Тосвы. Столь детальное описание смерти любимого человека в Шуджи вызывает тошноту, и без того ледяные руки превращаются в лед и мелко трясутся. Блять, нет, он так не может. Все. Он срывается в сторону Дракена. Ну нахуй этого Кисаки с его одержимостью. Это уже не весело, как казалось изначально. И потому в один из вечеров, ничего не объясняя, Ханма просит Кена организовать ему встречу с Манджиро. Он нарушает их правило, но внутренне успокаивает себя, что пусть так, но он может предотвратить ужасные события. Кен на такое хмурился недовольно и пытался мысленно хоть что-то предположить, но вариантов вообще нет, а этот Ханмазенок твердо отказался от каких-либо объяснений. ***       Приходится исполнять обещанное. После одного из собраний Дракен остановил главу со словами о том, что есть важный разговор. Тот недоуменно смотрит на зама, он впервые видит того таким серьезным и потерянным одновременно. Хочет спросить "какого хера, Кенчик?", но прежде ловит чужой взгляд и молча кивает, давая согласие. Кен благодарно кивнул ему за это, и, извинившись, достал из кармана брюк раскладушку и отошел, набирая чей-то номер. Странно.       Они отходят к лестнице, где Рюгуджи просит подождать и сам присаживается на ступеньку, начиная трясти ногой. Да не, сон какой-то точно. Майки кажется, что перед ним не старый добрый Кенчик, а кто-то другой. Точнее нет, это Точно Кенчик, просто почему-то какой-то не такой. А какой именно не понятно.       Спустя пятнадцать минут молчаливого ожидания вдалеке слышен грохот приближающегося байка. Его Дракен узнает из тысячи. Ханма. Тот приближается стремительно, и, блять, он в куртке Вальхаллы. Лучше бы этот балбес вскрыл их отношения перед Майки, засмущав самого Рюгуджи, но тут явно будет что-то серьезное и этого не избежать.       Майки настораживается, бросая настороженные взгляды на Кена, но глядеть на бога не перестаёт. - сам зам главы Вальхаллы прибыл на территорию Тосвы. Сдохнуть что ли решил?- бросает Майки, когда Ханма останавливается в паре метров от них, на пару ступеней ниже. - Манджиро, я по серьезному делу, а не просто так. И прошу, выслушай. - по серьезному? Не верится, но говори, чего тебе,- слыша полное имя, а не как всегда растянутое "Майки", он сильнее хмурится, следя за чужими действиями. - короче, блять...-по Шуджи видно, что он волнуется. Точнее это сразу бросается Дракену, что молча стоит по правое плечо от главы и вслушивается в слова Шуджи,- грядет полный пиздец. У главы медленно, но верно крыша протекает. Он распланировал убийство каждого из вашей верхушки. - ты угрожаешь что ли? - черт, нет. Я предупреждаю. Как бы мне изначально все это не нравилось, то сейчас это реально может вытечь в катастрофу. Мне нравится калечить людей, да, но не убивать. Потому я и пришел, это переходит все границы,- за весь разговор Ханма собрал себя и сейчас говорил с полной серьёзностью. От Майки ответа не слышно,- Майки, я предлагаю помощь, я готов прекратить это. - почему я должен верить тебе? - что? - почему я должен верить в этот бред?- выплевывает Манджиро,- больше похоже на то, что тебя подослали. Это ведь твой план? Якобы помочь хочешь, а сам будешь тут свои планы разворачивать. - сука, нет. - а по-моему да. Я раскусил тебя, Ханма. - ну нет, то что я говорю - правда,- уже чуть ли не с отчаянием говорит парень. Да, он знал, что ему вряд ли поверят, но надеялся, что все будет легче. - тогда ответь на вопрос, - слышится в ответ,- кто глава Вальхаллы?       Приплыли. Тут, как всегда вовремя, всплывает тупая привязанность к этому мелкому клоуну. Шуджи на такое лишь губу закусывает и молчит. - ну же, кто? Или все таки я был прав? - нет, нет... но я не могу. - значит, я прав. - да блять...Кен, пожалуйста, хотя бы ты,- и он переводит взгляд на Дракена, ища поддержки, но видит то, чего боялся. Отвращение и неверие. Блять, он поверил словам Майки. От бессилия скулить хочется. Он уже хочет что-то сказать, да только язык закусывает, не найдя слов,- Кен, пожалуйста... - хватит, Шуджи. Убирайся. И только попробуй тут снова объявиться с похожей хуйней, - кидает с презрение Сано, внутренне удивляясь метаниям парня перед ним.       Тупая злоба охватывает тело. Хочется рыдать от всего этого. Ну почему, почему так. - блять, похуй. Моим делом было предупредить. Что вы будете делать с информацией уже не мое дело,- выплевывая последние слова с шипением, говорит Ханма и резко разворачивается, уходя к байку. Он чувствует, как две пары глаз следят за ним, да расшифровать их затылком не получается, ну и не надо. Пусть теперь ебутся как хотят. Это не его дело.       Только когда Шуджи скрылся в ночной темноте, среди ходов городского лабиринта, Майки повернулся к Дракену: - Кенчик, прости, но ты идиот. - чего? - ты почему его не остановил? -...- и на этом момента Дракен ломается, не вникая в смысл сказанных Майки слов,- а должен был? - конечно! Молодец, Кен, ты его предал. - что? - я может и не одобряю этого, но в тебя верю. Я все понял, и потому не понимаю, почему ты стоял истуканом. В твоем взгляде буквально была такая буря, что боюсь он выхватил не то, что нужно. - подожди, ты понял? - видел, как вы в переулке целовались. И уже сказал, что я не против. И конкретно сейчас, Кенчик, я в тебе разочарован. Ты должен был поддержать его...- и между ними виснет густая, как патока, тишина. Кенчик переваривает услышанное и до него доходит, что он натворил. Блять. И вправду предал. Отрекнулся от того, чем дорожил больше жизни. ***       Байк летит по пустой дороге, не внимая красным светофорам. Он верно несет своего хозяина туда, куда его ведут. Слезы застилают картинку. Хах, было бы глупо, попади он из-за этого в автокатастрофу. Как девчонка, ей богу. Да только больно очень-очень.       Не помнит, как доезжает до дома, аккуратно ставит верного коня, проводя рукой по сиденью. Как поднимается по лестнице к своей квартире и открывает дверь. Все как в тумане. Только щеки не высыхают из-за непрекращающегося потока слез. Дверь с хлопком закрывается, что кажется будит соседей. Но так сейчас похуй. Ему так плохо, боже.       Абсурдно, но Бог Смерти готов молить всевышнего о прощении. Его предали. Так глупо. А он ведь как лучше хотел. Поверил на свою глупую головушку, что его способны полюбить. Доверился как дурачок. Маленький мальчик, не знавший родительской любви. Живший до этого так спокойно и припеваючи. Сам же погрузился в это болото, сам в нем и потонул.       И хочется винить Кена, за то что раскрыл объятья, за то что поцеловал и заставил довериться, а потом сам же и сломал. Да только не получается. И вправду влюбился. Как глупо, глупо, глупо. Все вещи летят в разные стороны, разлетаются по полу с отвратительным скрежетом. Бедное зеркало разлетается на мелкие кусочки при ударе кулаком по нему. Мелкие кусочки впивают в кожу, жгут моментально. Ощущение, будто руку под кипяток засунул. Да, да, да. Перекрыть моральное разрушение физической болью. Да, глупо, но это помогает. Пиздец как помогает.       Под громкие всхлипы ветровка с футболкой слетели с худого тела. Схватив кусок разбитого стекла побольше, Шуджи поднес его к тонкой коже на ребрах. "А стоит ли оно того? Стоит ли того Кен?" И мозг твердит беспрерывно, что нет, но сердцу больно, как никогда. И отбросив разумные мысли, осколок коснулся чистого полотна, выводя на нем некрасивые линии. Кожа вокруг них краснеет, и маленькие бусинки крови появляются там, где недавно прошло перо Бога Смерти.       Он смотрит на свое произведение искусства. Мертвые глаза скачут по незатейливому рисунку. Красиво. Красиво то, как на нездорово бледном теле смотрится алая кровь. Но взгляд резко ловит всю картину. И нет, Ханма никогда не считал себя уродом, порой даже восхищался собой, но сейчас весь этот мешок с костями вызывает только отвращение. Противно от самого себя. От этих длинных, как лапша рук; от больших, некультяпистых ладоней с чернилами под кожей; от выпирающих ключиц и ребер, что сейчас перекрыты распухшими полосами; от впалого живота, лишь с намеками на пресс; от бабски тонкой талии. Он весь неровный и угловатый. И он все больше понимает, что такого невозможно полюбить.       Воет раненой собакой, скрутившись на полу. Больно и холодно. Крах, что перевернул все. Событие, что сломило Бога. ***       На абстрагирование этой же ситуации у Шуджи уходит ночь и полторы пачки сигарет. Легкие уже отказывались переварить дым, но он упорно продолжал затягиваться, ломая себя до конца.       Чтобы собрать себя по кусочками ушла ещё одна ночь. И теперь он все такой же Бог Смерти, ищущий веселья, но внутри бескрайняя пустота, что скрылась за толстой маской.       Только теперь он избегает Дракена, как кошка воды. Только завидев его вдалеке, скрывается в переулках. Игнорирует любые сообщения и даже хочет заблокировать номер, но сил не хватает. Спасибо, что Кен хотя бы под дверью у него не сидит. И ведь при виде этого тупого дракона внутри что-то каждый раз с жутким треском ломается, но так хочется рвануть вперед и оказаться в родных объятьях. "Нельзя" - твердит голос разума, и Бог слушается. Ему и так плохо, он и сам прекрасно себя ломает. ***       Кисаки на такое изменение в подчинённом удивился и даже не поленился спросить. Но получил в ответ лишь гадкую ухмылку: - ой, Киса, а ты волнуешься что ли? Как мило.       До Кисаки еще не дошло, что его верная псинка предала его и выдала информацию врагам. И Ханма понимает, что тот все равно рано или поздно узнает, и не видать ему потом его головушки на плечах. Ах, а он так хотел дожить хотя бы до 27, но видимо не судьба. Печально, но что поделать.       Остальные в банде получают в ебало теперь ещё чаще. А в куртке, в левом кармане, вместе с пачкой сигарет, как бы банально то ни звучало, появилось маленькое лезвие. О, и нет. Линии на запястьях не появляются, Бог еще не настолько отчаялся. Лезвие мягко скользит по подушечкам пальцев и приводит в чувство. Да и они никому незаметны. ***        В такой дикой и тяжелой атмосфере проходит неделя.        Неужели Тетта не узнал? Но почему? Кто-то там наверху правда существует и смиловался над бедным парнем? Да и от Свастонов ничего не слышно. Видно и вправду не поверили. И от Кена уже сообщений нет. Кажется всё возвращается в норму. Да, пусть будет так. Лучше просто забыть все это, как страшный сон, тупой кошмар. Такими темпами он спокойно отпустит все это, как будто не было никаких чувств, не было объятий и поцелуев, и таких родных признаний задыхающимся голосом.       И проходит еще пару дней, когда на телефон сидящего дома на подоконнике и курящего сигарету Ханмы приходит сообщение от Кисаки с кратким содержанием: "через пятнадцать минут на точке, предатель". Последнее слово все объясняет. Он узнал. Нет, наверху никого нет, либо над ним просто подшутили. Дали ощутить спокойствие, а потом резко затопили все это страхом.       Он не запомнил, как трясущимся руками вел байк, как приехал на базу. Помнит только, что перед самым входом страх резко отпустил, и на его место пришло смирение. Шуджи достал телефон, отправил пару сообщений на чей-то номер и скрылся в затихшем здании, где его давно ждали. ***       Все это время в Тосве кипело обсуждении полученной информации. Сошлись на том, что даже если это дизинформации, то обсудить это все равно надо всем вместе. На первом же собрании после случившегося Майки рассказал обо всем, избегая несколько моментов, за что Дракен ему благодарен до глубины души.       Информацию все приняли по разному. Кто-то молча выслушал, кто-то начал бесновать (да-да, это Баджи), а кто-то начал пытаться рассуждать логически. Пока что главный план не составили, потому что Вальхалла притихла, но планом Б было резкое вторжение на чужую территорию. И пофигу, что в крысу, на то он и план Б.       Рюгуджи пытался на протяжении недели выловить брюнета, что искусно прятался от него каждый раз. Чувства внутри скрутились в клубок, как змеи, и распутываться явно не собирались. Блять. Если бы он тогда хоть что-то сказал, переступил свою тупую гордость, то было бы все по-другому. Он бы не мучался, и из-за него не страдал дорогой ему человек. Как же стыдно. Кен, ты же вроде почти взрослый, а ведешь себя, как маленький. Чувства и напряженная ситуация совершенно загнали его в мелкую клетку. Так ещё и Майки со своими молчаливыми взглядами всю малину портил. Нет бы поддержать, а он, собака такая плешивая, молчит.       И они бы так и ждали действий со стороны врагов, если бы на одном из собраний на телефоне Дракена не звякнули уведомления о сообщении. И какое-то шестое чувство заставило проверить, что там.       Внутри все противно скручивается в тугой узел от содержания смс. Резкую смену в его настроении первым ловит стоявший рядом Манджиро, а за ним и остальные поднимают на зама, резко побледневшего и глубоко задышавшего, вопросительные взгляды. - Кенчик, ты чего? - и на свой вопрос тот получает протянутый телефон с открытой перепиской, пока Кен упирается руками в стол и невидящим взглядом прожигает его поверхность,- сука, парни, план Б! Живо! "Кисаки." "Глава Вальхаллы - Кисаки Тетта, состоящий в ваших рядах. Вот ответ на вопрос Майки." "Я люблю тебя, Кенчик." "Спасибо за все и прощай." ***       Ханму встречает взгляд, полный ненависти и разочарования. Хах, ему уже не впервой. Поравнявшись с Теттой, он расслабленно останавливается и скучающим взглядом рассматривает лицо младшего, что сейчас ему кажется весьма веселым. - объясниться не хочешь? Это что за выходки, выблядок?! - ух ты, неожиданно услышать столько скверные слова из уст шута, но оттого лишь веселее, и на губах Бога улыбка расползается все шире. - да они все равно не поверили, - нет, он не оправдывается, просто говорит,- не беспокойся, эти придурки ничего не предпримут, Киса. - даже если и так, это не отменяет факт твоего предательства. И ты прекрасно знаешь, что делают с предателями. - хм, и что же? - строит из себя дурочка, потому что его резко охватило какое-то резкое желание подразнить. Это скорее всего от нервов. За последний месяц он расшатались сильнее, чем за всю его отвратную жизнь,- а, точно, я понял. Наказывают? Я ведь прав?       Шуджи видит, как на лице напротив вздуваются венки от бешенства. Ух, ему сейчас так весело. И пофиг, что дальнейшее ему не понравится. Он живет здесь и сейчас, поэтому в данный момент ему хочется вытащить больше ярких эмоций из этого клоуна. - все верно, щенок, - Кисаки принимает правила его игры и позволяет вить из себя веревки, - парни, под руки его и за мной.       Ханма не сопротивляется, он уже смерился и потому позволил чужим рукам резко схватить его за предплечье и потянуть за собой. Втолкнули его в какую-то обшарпаную комнату, где уже находилось несколько человек. Стены все покоцанные, шершавые; пол грязные, замызганные странно цвета пятнами; в углу стоит стол полтора на полтора наверное. Ничего примечательного. - прими наказание, Ханма, - шипит за спиной, и кто-то из парней набрасывается на него со сжатой в кулак рукой.       Он сначала уворачивался. Наблюдал, как один за другим срывались со своих мест другие и кидались на него. Даже бил в ответ, целясь ровно в челюсть. А потом ему становится лень, и он поддается, пропуская удар за другим. Он заслужил. Он предатель. Да, он примет наказание, как должное. Больнее всего удары приходятся по ребрам, где не до конца зажили кровавые полосы, что он нанес себе сам.       Нет, все в порядке. Он может терпеть, было и хуже. Только что-то не дает покоя, но что именно... - ну так скучно. А давай разнообразим наказание? - произносит Тетта, глядя на забитое лицо, на котором до сих пор красуются остатки улыбки. О, он сотрет её с этого красивого, но убогого лица, - знаешь же, что парни у нас не самые красивые, и потому не удовлетворенные...       Медовые глаза впервые раскрываются в изумлении. Он с неверием смотрит смотрит на то, как на лице шута появляется стремная улыбка, не предвещающая ничего хорошего. Нет, нет, это шутка. Сейчас Кисаки скажет, что пошутил. Да, вот сейчас. Вот вот, подходящий момент. Он ведь скажет? Правда? - мальчики, я думаю, вы поняли. Развлекитесь, как считаете нужным.       Нет, нет, нет. Весь воздух как будто выкачали из легких, когда Шуджи почувствовал, как ему заламывают за спиной руки и стягивают ремнем. Нет, это же шутка. Пожалуйста! Стоявший до этого в углу стол оказывается перед ним, и его без нежности швыряют на него. Ханма теперь с ужасом смотрит на то, как за Теттой закрывается дверь. Он начинает сопротивляться, он не хочет такого. Боже, пожалуйста, не надо. Он готов начать умолять, лишь бы его сейчас не трогали. Но слабое из-за избиения тело пригвоздило несколькими парами рук к деревянной поверхности так, что даже плечом дернуть невозможно. Он чувствует, как с него остервенело сдергивают штаны и грубо хлопают по бедру, при этом посмеиваясь. - хаха, никогда бы не подумал, что трахну зама главы. - эй, не ты один вообще-то! - ничего, сейчас оприходуем эту шлюшку. - смотрите, как трясется.       Слезы стремительно застилают взгляд. Дышать трудно. Он задыхается. Ками-сама, не надо. Хочет сказать, да с губ ели-ели слетает хриплый всхлип. Ком в горле перекрыл весь воздух. Ему никогда не было так страшно. Нет, это всего лишь плохой сон. Да, точно, просто кошмар. Он сейчас проснется рядом с Дракеном, под его боком. Да, так и будет. И пофиг, что они с Рюгуджи не вместе. Он хочет к нему очень сильно. Почувствовать теплые руки вокруг талии и тихий шепот на ушко. Неужели он так много просит?       Он ощущения чужой плоти между ягодиц Шуджи колотит еще сильнее. Слезы текут непрекращающимся потоком, а выговорить получается лишь короткое "Кен" и "пожалуйста", прерывающееся из-за рыданий. Его крик, когда в него входят резко и на сухую, тонет среди пустых комнат. Ему никто не поможет. Никто его не спасет. ***       Вечерняя тишина резко прерывается от многочисленного звука моторов. На территорию Вальхаллы заезжает около десятка байков, что принадлежат верхушке Тосвы. Кен подъезжает одним из первых, чуть ли не слетая со своего транспорта. Он хочет рвануть во внутрь и забрать Ханму. Это все, что ему нужно. Ему нужен Ханма. Без него он отсюда ни за что не уйдет. Он практически сорвался, но вовремя успел остановить себя, сжав руки в кулаки. Ждет, пока с байка слезет глава и следует за ним. Майки дарит ему поддерживающий взгляд и твердым шагом направляется во внутрь, молча приказывая остальным идти за ним.       Ох, их кажется не ждали, судя по удивленному взгляду Кисаки, что встретил их в главном зале. Он судорожно мечется глазами по хмурым лицам, на ходу пытаясь хоть что-то придумать. Он не рассматривал такой исход событий, поэтому всё валится из его рук мгновенно.       Майки не успел ухватить Рюгуджи, когда тот резко обогнул его и рванул на Тетту, хватая того за шиворот и впечатывая в стену. Внутри Кена буря, которую он устал удерживать, поэтому забивает на все хер и действует так, как сейчас велит воспаленный от волнения за Бога рассудок. - где он?- рычит в лицом шуту, хорошенько встряхивая. - че? - Ханма! Где он?!- уже повышая голос, выдает Кен. Он видит как по чужому лицу расползается гаденькая улыбочка и, боже, как же в нем горит желание стереть её своим кулаком.       В комнату влетает пара человек, но те быстро оказываются прибиты. За ними еще, но и их ждет та же участь. - о, ты про этого предателя? Отрабатывает наказание, - звучит скучающий голос, хотя пульс в ушах почти глушит, - подрабатывает игрушкой для снятия стресса, если ты понял, в каком я смысле, хах.       Упс, последние слова были лишними, потому что с головы резко слетели очки от сильного удара. - только попробуй... - я уже. - ах ты! - и кулак снова взлетает, но кто-то посторонний его перехватывает. - Кенчик, спокойно,- боже, благослови Майки. Если бы не он, от бедного шута и лужи бы не осталось. - еще раз спрашиваю, - голос Дракена звучит уже не так яростно, но также твердо, - где Ханма? - на втором этаже, через пару комнат. - все, Дракен, тише. Иди за ним. А этого, - кивнув на Тетту, произнес Сано,- оставь мне. Предателей надо наказывать.       Медленно отпустив несопротивляющееся тело и отдав его на попечение главе, Кен столкнулся с непонимающими взглядами капитанов, что сейчас явно не вникали в ситуацию. Он расскажет все. Точно расскажет и объяснит, но потом. А сейчас он кивает Мицуе, чтобы тот пошел за ним, и срывается в сторону лестницы наверх.       Такаши хороший друг. Он без вопросов идет за ним, хотя по его глазам понятно, что он нихуя не понимает. Такаши ОЧЕНЬ хороший друг.       Первая дверь и ничего за ней, вторая - опять ничего, третья - ничего, четвертая... Кен понимал, что его ждет. Но он не готов к тому, что видит перед собой. А за спиной слышится глубокий вздох.       Разложенный на столе Шуджи, в крови и синяках, висящий на последних ниточках сознания. От него ели слышатся заглушенные хрипы, пока в его глотку остервенело вбиваются, а сзади долбят, скользя во внутрь по крови. Все чувства притупились настолько, что он ничего не чувствует. Только то, как чуть-чуть тянет уголки губ, и слезы не прекращаются. Он уже не обращает внимания, как резко из него выходят с двух сторон. Он способен только уткнуться лицом в стол и безмолвно трястись.       А у Кена от такой картины перед глазами все красным заплыло. Подлететь и вмазать кулаком со всей силы так, что тело безвольно отлетело в стену. Слыша, как рядом друг раскидывает других, вбивать чужое лицо в пол. Он нечитаемым взглядом смотрит на то, как лицо под его руками превращается в жуткое месиво. И он бы добил, если бы знакомый голос не звал его по имени, держа за плечи. - блять, Кен, хорош! Хватит! Ты его сейчас грохнешь.       Да похуй, что грохнет. Заслужил. Он посмел посягнуть на то, что принадлежит дракону. А все знают, что будет, если тронуть сокровище змея. Но тихий стон откуда-то сзади опускает резко в ледяную воду. Ханма.       На не гнущихся ногах он подошел к столу. Тянет трясущиеся руки, но так страшно прикоснуться. Сделать еще больней. Судорожно стягивает с родных рук ремень, пока Мицуя рядом молча одевает на безвольное тело штаны. И он рад, что не видит того, что там. Его тогда снова накроет. Осторожно перевернув тело, пододвигает ближе к себе, обхватывая ладонями под колени и спину. - эй, солнце, очнись, пожалуйста, - они никогда не использовали такие слова по отношению друг к другу, но сейчас по-другому не получается. - Кен..? - да, да, это я. - Кен...- его имя тонет во всхлипе, а тело из последних сил тянется к родному теплу,- Кен... - тише, тише, - Дракен сейчас сам разрыдается от того, как сломано звучик голос Шуджи, и тот тянется к нему. Дракен его не заслуживает.       Теплая ладонь мягко водит по спине и прижимает трясущееся тело ближе, окутывая ощущением чего-то родного и близкого. Взявшись покрепче, Рюгуджи поднял Ханму на руки. Чужой холодный нос уткнулся ему куда-то в ключицу, и под ухом слышится скулеж. Сука! Он всех этих мразей перебьет, что сделали это. - Кен, его в больницу надо, - тянет рядом шагающий Мицуя, взволнованно прислушиваясь к звукам.       Внизу слышна потасовка и смешивающиеся в один гул множество голосов.       Спустившись вниз, Дракен поймал взгляд Майки, что стоял рядом с Кисаки и держал его за шкирку. Тот сначала беглым взглядом пробежался по ним, а потом застыл на теле на руках Кена. Лицо его сразу же темнеет, а в глазах недобрая искра. В следующее же мгновение Кисаки с хриплым стоном валится на пол, зажимая нос.       Что там происходит дальше уже не важно. Он потом узнает от Майки. А пока Рюгуджи быстрым шагом идет к своему байку, прижимает к себе холодное тело и едет в ближайшую больницу. ***       Ханму у него из рук забирают сразу же, как видят в каком тот состоянии. Единственным, что остается - это свалиться на лавочку у стенки и ждать врача. Время течет медленно, а мысли шустро проносятся, одна за одной. Они жужжат, как пчелы. Мешают и делают хуже. Блять, блять, блять. Если бы он не был трусом, если бы не было этой вражды между двумя сильными бандами, если бы, если бы, если бы...       Так бы и продолжалось, если бы на плечо на упала теплая рука, а рядом не столпились знакомые силуэты. Майки присаживается рядом и молча берет за руку. - все с ним будет в порядке. Он живучий, как собака.       И Кену бы оскорбиться за такое сравнение, но на душе становится тише, и мысли медленно успокаиваются, переходя в полный штиль. Он смотрит на родные лица, глубоко вздыхает начинает говорить. У них времени много, поэтому как он себе и обещал, он рассказывает все ребятам. Он рассказывает все своей семье. И его укутывает таким теплом от родных рук, что сжимают его в объятиях, все разом. С одним делом закончено. Осталось последнее. ***       Сначала врач вышел только сообщить, что все в порядке, но не пускает, потому что пациент под капельницей и ему нужен покой.       Спустя два часа он вернулся вновь. Шуджи очнулся и к нему можно зайти. Все единогласно толкают Кена, заставляя его поднять свою задницу и зайти в палату. - давай, давай, Кен. Шуруй к своей любви и только попробуй его обидеть. - эй, в какой момент вы встали на его сторону?       И как бы не хотелось, но он входит и тушуется, как видит всего перебинтованного Шуджи. Внутри вновь поднимается злоба на этих выблядков и на себя заодно. За то что не уберег, опоздал. - Кен? - боже, а этот тихий голос? Он совсем добивает дракона, и тот быстро подходит к кушетке, присаживаясь на её край. - Ханма, я... - спасибо. - что? - спасибо, что пришел, - и Ханма ему улыбается теплой улыбкой. Такой теплой, что в уголках глаз скапливаются слезы. Кен нежно оглаживает ладонью холодную щеку и, наклонившись, прижимается своими губами к другим, таким родным и мягким. Поцелуй легкий, он передает через него все, что хочет сказать, потому что словами у него бы не вышло. - и я тебя люблю, - шепчет в чужие губы, прижимаясь к ним вновь и получая ответ.