Вдохновение

Так, наверное, выглядит творческий кризис, совпавший с кризисом тридцати лет, но Арсений не чувствует себя каким-то не таким: он всё успел, со всем справился, он великолепен, а вот окружающие… Сергей говорит, что это пустые капризы, и всё пытается устроить ему встряску — сроки горят, фотосессии одинаковые будто, технически грамотные, но без изюминки — только всё без толку. Арсений ходит по гримёрке и кривится от обилия блестящих мышц, тонких талий и подтянутых икр. Он ходил на модные показы, выходил в театр, ездил на благотворительные вечера, но нигде не разглядел хоть одного мало-мальски стоящего лица. Такими темпами ему скоро придётся бегать по улицам, как сумасшедшему, и искать вдохновения на каком-нибудь заводе, в надежде увидеть того самого, ради которого захочется придумать что-нибудь этакое. — Потрахаться тебе просто надо, — Матвиенко прихлебывает из стакана свой очередной супермодный смузи и откидывается на диван. — Потрясающий совет, блестящая мысль, мудрейшие изречение… — Арсений хочет пихнуть его по коленке, но для этого надо подъехать на стуле ближе. Выглядеть будет нелепо. — Не нуди. Может, тебе отвлечься? — Сергей сползает ещё ниже по дивану. — Не знаю, сходить куда-нибудь, куда ты в здравом уме не пойдешь никогда? Адреналин, новые впечатления, все дела. Серьёзно, Попов, ты блядский гений фотографии, ну не может же у тебя всё по пизде пойти на пустом месте. — Можешь считать, что у меня творческая импотенция, — Арсений складывает руки на груди. Сколько раз они уже развлекались и искали впечатлений? Проблема не в нём, очевидно же! — Тогда пей виагру или протез ставь, но закрой мне этот месяц чем-нибудь нормальным! — Сергей в раздражении вскакивает. Он главный редактор, у него сроки, охваты, конкуренция. Ему не до творческих кризисов и выгорания, когда впереди отчёты и сам Позов с проверкой. Не гори под ним место, он бы, может, выписал Арсению бессрочный отпуск, но не сейчас, когда открывается филиал в Москве, а Стас из кожи вон лезет, чтобы заполучить себе место в головном офисе и скинуть Сергея с нуля строить всё в филиале. — Слушаюсь, Сергей Борисович, — Арс демонстративно кланяется и уходит. Хочется всё бросить и свалить куда-нибудь на Бали медитировать и искать смысл в своём внутреннем мире, фотографировать дельфинов и ни о чём не думать. Какой-то едкий голос внутри говорит, что успешные карьеры так и просираются, но Арсений, вообще-то, уже на грани: ещё одна пресная сессия, и критики начнут плеваться ядом. Он остервенело чиркает карандашом по листу бумаги, запершись в кабинете и пытаясь выжать из себя хоть что-нибудь, но выходит очередная скучная попсовая хуйня без грамма оригинальности. Арсений не для этого столько лет буквально по головам шёл, чтобы потом «интересно обыгрывать классику» и «отсылаться к вечному». — Арс! — Сергей стучит в дверь. — Изыди, — получается только раздражённо шипеть. — Открой, говорю, — такое чувство, что Матвиенко головой уже о дверь бьётся. С него станется лоб расшибить, так что Арсений тянется и таки открывает. — Перегнул, виноват. Сергей усаживается напротив, крутит листы, разбросанные по столу, так, чтобы лучше видеть наброски. Вздыхает. Ну да, не густо, что тут скажешь. Арсений запрокидывает голову назад, упираясь затылком в высокую спинку стула. — Может, мне в деревню съездить? Картошку выкопать, коров подоить, что ещё я там никогда не делал? — Забей, — Сергей сосредотачивается на какой-то зарисовке. — Вот эту отфоткаешь, а там посмотрим. ~~~~ Ничего не меняется. Арсений понимает, что жопа куда глубже, чем изначально казалось, когда видит недовольное лицо Позова. Мониторинг ещё не начался, это пока просто званый ужин, они в каком-то банкетном зале, празднуют открытие филиала, но Дмитрий Темурович одним взглядом умеет передавать настроение, и сейчас Арсений явно чувствует от него и низкие вибрации, и пассивную агрессию, и обещание пиздюлей. И плевать, что они столько лет знакомы, Позов его уволит, глазом не моргнув, у него уже наверняка в портфеле лежит «хорошее предложение», над которым Арсению не грех будет подумать. Арсений хватает бокал за бокалом, раздражаясь от настойчивых просьб о фотосессии от искусственно-красивых жен каких-то там спонсоров и начальников, однотипных ассистенток и приторных надутых дочурок инвесторов и учредителей. В одном Сергей прав: желающих пруд-пруди, просто Арсений слишком разборчивый стал и разучился из говна конфетки делать. — Опачки, — Сергей перехватывает очередной бокал и вместо него вкладывает в руку стакан с трайфлом. — Меньше пить, больше есть! И не психовать раньше времени, где наша не пропадала, — Матвиенко подмигивает и смывается окучивать Позова дальше. Судя по его уставшей улыбке, дела идут не очень, но Сергей не сдаётся. Арсений доедает трайфл с кислой миной, алкоголь будто только сейчас начинает действовать, и приходится срочно идти в уборную. Масляный крем всё же лучше есть до того, как в желудок упадет пара порций джина с содовой. — Вам бы домой, Арсений Сергеевич, — Арсений дёргается и зависает над умывальником. Вода капает с его лица, ресницы слиплись стрелками и взгляд слишком стеклянный, но Позова за спиной он видит чётко. — Выспитесь, отдохните, выпейте утром кофе. Я видел, у вас съемка в час? Хочу поприсутствовать. Арсений кивает. А что ещё остаётся? Позов подходит к соседней раковине, включает воду и педантично моет руки. Когда он зашёл? Сколько вообще Арсений тут проторчал, бегая от унитаза к раковине? — Такси сейчас не вызывайте. Я здесь ещё долго буду, вас мой Антон довезёт, — Позов выключает воду у себя, а потом у Арсения. — Идёмте. Он доводит Арсения до лифта. — Надеюсь, вы меня завтра удивите, — тон такой, будто ему весело. Арсению нихрена не весело. У него в голове каша из мыслей и гадкое предчувствие, что вот сейчас всё решится. — До встречи, — Позов уходит, как только раздается сигнал прибывшего лифта. — Первое место, водитель будет ждать у машины. Арсений кивает и выдавливает из себя прощание. Лифт едет слишком долго, парковка непривычно пустая, только в конце — на первом месте, ага — виднеется внедорожник. Арсению на ум приходят только шутки о комплексах и компенсации, хоть Позов явно не из тех, у кого есть хоть какие-то проблемы с самооценкой. Арсению бы уметь столько веса себе придавать, у него до сих пор заебов столько, что какого-нибудь психолога озолотить можно будет, и состояние от уверенного мачо до растерянного ребёнка скачет стабильно раз в лунный цикл. Холерик и невротик, как говорила мама. Отец говорил проще — долбоёб. — Арсений Сергеевич? — Арсений едва не присвистывает. Ему приходится задирать голову, чтобы посмотреть в лицо водителю. Ахуительно. — Он самый, — Арсений оглядывает мужчину с головы до ног: кудри, ебать какие зелёные глаза, щетина, плечи-плечи-плечи, ебать какие длинные ноги. Ахуительно. — Антон, — он протягивает широкую длинную ладонь. На каждом пальце минимум по кольцу, на запястье браслеты. У Арсения где-то внутри звенит от желания проверить, есть ли обручальное. — Арсений. Можно на ты, — он с силой отвечает на рукопожатие. — Лады. Я докурю? — Арсений кивает в ответ. Антон облокачивается на машину и сильно затягивается. Арсению позарез нужна камера. Он считает каждую затяжку. Восемь. Восемь раз стоило проследить за движением от губ до согнутого локтя, чтобы снова появилось желание фотографировать. Антон топчет бычок. — Куда едем? Арсений отвечает на автопилоте и также садится на переднее пассажирское сидение. Монструозный джип взрыкивает, заводясь, будто из него сейчас пар пойдет. — Пристегнись, поедем быстро, — Антон подмигивает и резко выкручивает руль. Где-то на этом моменте Арсений плывёт. Ему нравятся уверенные мужики, он любит смотреть, как ведут машину люди, которые действительно умеют это делать, он бы сам хотел сесть за руль, чтобы попробовать, каково это — держать такую мощь, и он не знает, что может быть сексуальнее расслабленного и уверенного водителя. Арсений чувствует, как приблизительно прямо сейчас у него впервые появляется секс-символ. — Димон говорит, ты перебрал совсем. Водички дать? — Горит красный, Антон улыбается, на его щеках появляются ямочки. Он тянется через ноги Арсения и достает из бардачка бутылку минералки. — Димон? — Арсений кивает в знак благодарности и забирает воду. — Ну Позов. Дмитрий Темурыч, — Антон отпускает сцепление и давит на газ, тут же сосредотачиваясь на дороге. Арсений боится смотреть на спидометр, но что-то внутри него радостно ликует, вслушиваясь в звук мотора и радуясь каждый раз, как рука Антона ложится на рычаг переключения передач. Механика в всё же вещь, мелькает на задворках мысль. Это будто бы добавляет Антону баллов. Антону. Антону! До Арсения вдруг доходит: не Шастун ли его везёт. Тот самый, который не разлей вода с Позовым и чуть ли не столько же вначале в их журнал вбухал. — Дошло, да? — Антон низко смеётся. — У тебя аж лицо вытянулось. Не парься, мне за рулём привычнее, не люблю все эти совещания и прочую хрень. — Влюблён в дорогу? — Арсений кривовато улыбается. — Что-то типа того. Я вообще музыкант, натура творческая, — он подмигивает, и у Арсения внутри все приборы ломаются. Как-то так люди и теряют себя. Ему хочется пошлить, откровенно заигрывать и, может быть, отсосать Антону просто потому, что тот красиво ведёт машину. Ему хочется фотографировать прямо здесь и сейчас. Ему хочется пригласить Антона к себе. Ему даже кажется, что Антон будет не против. Это всё алкоголь, но Арсений едва может усидеть на месте. — Приехали, — Антон не глушит мотор. Арсению почти обидно. — Спасибо, — он улыбается и протягивает руку. Антон жмёт её, перед этим отерев ладони о джинсы. Никто не совершенен. Арсений добирается до дома взбудораженный и охваченный предвкушением, он знает, что ему завтра нужно. Понял это, когда смотрел, как, почти дымя резиной, срывается с места машина Антона. Он не доверяет своему голосу, поэтому пишет смс Сергею: "Уговори Шастуна на фотосет. И придумай, как доставить к нам в художественный цех его джип». «Чтоб ты провалился со своим вдохновением», — Сергей отвечает почти сразу. ~~~~ Арсений встаёт в пять утра, отправляется на пробежку, потом в ледяной душ. Вместо завтрака он рисует, рисует по дороге на работу и ещё немного в лифте. В восемь утра он уже на работе, и у расслабившихся за полгода ассистентов начинается цейтнот. Арсений впервые за долгое время знает, чего хочет. Шины, масло, шипы, кожа — всё летит к чёрту, ему нужно что-то яркое, что-то пацанское, такое, чтобы сочеталось со всеми кольцами и цепями, такое, чтоб Антон, какой есть — без грима, без переодеваний, — встал в кадр, и всё сложилось. Он до того уверен, что у Сергея всё получится, что не удивляется, когда Оксана в ужасе верещит в трубку, что какой-то кучерявый амбал загнал в их цех джип. Он только просит её быть паинькой и не спугнуть ему модель, хватает все эскизы, командует тащить вниз реквизит и пулей несётся за оборудованием. — Антон Андреевич, доброе утро! — он входит за помощниками, нагруженными отражателями, лампами и штативами. — Вы зря так рано, но если хотите, конечно, оставайтесь. В гримёрке есть удобный диван. Антон сидит на водительском сидении боком, согнув одну ногу в колене, а вторую расслабленно свесив вниз. Арсений сглатывает. Он трезв, а отсосать хочется — что-то необычное. — Мы же договорились на «ты», — Антон упирается руками в дверной проем и, чуть пригнувшись, вылазит вперёд, будто выныривая из машины. Арсений мысленно помечает, что хочет видеть это в кадре. — Тогда подожди в гримёрке и, Бога ради, ничего с собой не делай, — они оказываются слишком близко. Это так же ахуительно, как вчера. — Как скажешь, — Антон снова ему улыбается, сощурив глаза, и слегка задевает Арсения, когда идёт к гримёрке. — Потрахались уже? — Сергей подходит из-за спины к застывшему Арсению. — Серый! — Арсений шипит и недовольно оглядывается. — Только планирую. — Надо же. Столько вдохновения от одних мыслей? — Матвиенко смеётся. В открытую дверь гримёрки видно, как Антон усаживается на диван — или всё же укладывается? — и хватает с журнального столика пачку чипсов. — Знал бы, что он тебе так понравится, показал бы его тебе в прошлый визит Позова, когда ты уже сдувшийся был. — Свали, а? — Арсений наконец начинает работать. — Поз через два часа придёт. Он хотел, чтобы я его удивил. — О, ты уже, поверь мне, — Сергей забавно двигает бровями и уходит. Арсений больше ничего не замечает, он настраивает всё, что можно настроить, почти дрожит, снова берясь за камеру, и зовёт Антона в кадр. Ему плевать, что ещё не время, что Позов и Матвиенко не пришли, а Антон позирует, как бревно, и его приходится собственными руками двигать, словно куклу. Он творит. Арсений снимает кадр за кадром, неудачных нет. Есть только губы, руки, кудри, широкая улыбка, глаза с прищуром, пальцы, сжимающие руль, мощь машины и человека. Арсений уже сейчас знает, что хочет продолжения, только без свидетелей и желательно в жанре ню, и от этого работает ещё резче и ещё ярче. Ему нужно выжать из этой встречи всё. — Закончили! — он останавливается, только когда мысль раздеть Антона начинает мелькать всё чаще. Позов аплодирует, сохраняя на лице свою фирменную непонятную улыбочку, но сегодня Арсению наплевать на это, дайте ему три часа — и у Дмитрия Темуровича на столе будут лежать шедевры. — Закурить бы, — Антон достаёт из бардачка пачку сигарет. — Ага, — Арсений облизывает губы. Тоже хочется сигарету, именно ту, что только что прикурил Антон. — Ты сегодня на работу на чём приехал? — Антон выпускает дым вверх и косит на Арсения. — На такси. — И зачем ему знать? — А домой после работы сильно спешишь? — Антон снова затягивается и долго выдыхает. — Нет, — Арсений запрещает себе радоваться. Нельзя быть таким очевидным. — Покатаемся вечерком? — Антон улыбается, раскуривая новую сигарету. Арсений кивает. Ему нужно запастись вдохновением.