Боль не будет длиться вечно

      Вы когда-нибудь испытывали отрицательные и положительные чувства одновременно? Когда-нибудь испытывали счастье и горечь одновременно? А может радость за другого, близкого человека и в то же время, большую чёрную зависть по отношению к нему? Испытывали?       Ёсан тоже испытывал и испытывает до сих пор, потому что безответно любит другого, любит своего лучшего друга, который беспамятно влюблён в другого парня.       Можно было сказать, что ничего страшного, любовь такое чувство, которое можно вырастить поступками, можно влюбить в себя, можно привязать к себе, можно сделать так, чтобы ты был ему просто необходим, чтобы он забыл о своей любви к другому и был только с тобой, но это возможно только в том случае, если он тоже любит безответно.       Но у Уёна чувства ответные, такие тёплые и сильные узы, такие милые и такие завидные. Ёсан не знает куда себя деть, не знает как избавиться от этих чувств, не знает, как реагировать на их с Саном отношения. Он бы хотел ненавидеть Чхве всем сердцем, хотел чтобы он исчез с лица земли и никогда не попался на жизненном пути Ёсана и Уёна, но он не может, ведь Сан ещё один его лучший друг.       Все началось много лет назад, тогда, когда они с Уёном вместе начали стажироваться в БигХит. Тогда они все время проводили вместе, ходили на тренировки, в школу, бегали обедать в перерывы, вместе заводили новых друзей, встречались с тяжёлыми тренировками и своими личными препятствиями. Они всегда были вместе, словно лучшие друзья, но Ёсан хотел бы рассматривать их, как парочку. Потому что Чон постоянно лип к нему, был такой тактильный, прыгал на него, висел на руке, ложился на его колени, когда уставал после очередного прогона сложного танца, а Кан умирал внутри и снова возрождался, чтобы умереть ещё раз от яркой улыбки друга, от его очарования, от громкого смеха.       К сожалению, разум в нем берет верх над чувствами и всегда управляет поступками юноши. Ёсан никогда не будет говорит Ёну о своих чувствах, ведь не хочет нарушить их идиллию, не будет говорить потому что сейчас им обоим это совершенно не нужно, они стажируются в компании, чтобы стать артистами, чтобы дебютировать и стать успешными айдолами. Парню нравится проводить с ним время, нравится когда Уён шутит и крепко обнимает, нравится делать вид, как он не хочет, чтобы тот постоянно чмокал его в скулы и щёки, ведь на самом деле ему очень приятно это внимание, ему бы очень хотелось самому тоже заключить в объятия и поцеловать, так легко и невзначай, чтобы видеть удивлённое лицо с красными щёчками. Но он не станет.       Не станет, потому что для Уёна это игра, он не смутится, не покраснеет, он только громко будет кричать и пытаться зацеловать в ответ, пока ты не сдашься и не признаешь себя проигравшим. А Ёсан уже проиграл, проиграл тогда, когда влюбился в своего друга.       Кан много думал об этом. Каждый день перебирал в мыслях события, как может сложиться ситуация если он признается, а если нет, будет мучаться так до конца своей жизни? В то время уйти из крупной компании и перейти в другую было единственным верным решением для них обоих.       Для него. В первую очередь для него, потому что он трус.       Ёсан надеялся, что там сможет полностью отдать себя работе. Они переписывались периодически. Находясь вот так на расстоянии было немного легче. Но все равно тоскливо. Став, трейни, другого агентства, он встретил новых друзей и товарищей, которые стали ему новой семьёй. Среди них был Сан. Они подружились сразу.       Сан — яркий, уверенный в себе, немного неуклюжий, но очень обворожительный. Ёсану нравилось как он отдаёт всего себя тренировкам, как необычно танцует, внося в обычные движения свой собственный стиль. Он нравился ему как друг и как брат. Он тепло принял его, так же как и другие ребята в компании.       Кан постепенно начал остывать, начал отвлекаться от мыслей, что мучили его, и уже подумывал, что может придумал себе эти чувства? На расстоянии, тогда, когда Уёна нет постоянно перед глазами, стало немного легче.       Но в мире не бывает все так просто. В один день в зале для репетиций, в новой компании, куда перешёл Ёсан появился Чон Уён.       Он стал последним участником, который прибыл, вместе с которым и получилась новая группа Ateez.       Ироничнее ситуации не бывает, вы так не думаете? Ёсан просто в один момент смирился, решил что — будь, что будет. Им нужно думать о карьере, думать о себе и о будущем, нет времени для ненужных чувств.       Так прошло какое-то время. Фанатов становилось все больше, фан встречи проводились все чаще, фотосессии, видеоролики, реклама, подготовка следующего альбома, дел правда было очень много и Кан был рад, что не озвучил свои чувства, им правда сейчас это не нужно. Он готов наслаждаться обществом Уёна и дальше, готов принимать крепкие объятия и громкие такие навязчивые чмоки, от которых фанаты кричат очень громко, но его задевало то, что Чон делал так абсолютно со всеми. В прошлом он позволял себе такую вольность только с ним, а сейчас — Уён мог так же спокойно целовать в щёку капитана, от чего тот морщился и вытирал лицо рукавом, Сонхва, который постоянно пытался отодвинуться со спокойным лицом, а потом обиженно дул губы, Юнхо и Минги, которые с радостью принимали чувства младшего и в ответ мило обнимали, Чонхо, который громко и так смешно кричал каждый раз, когда его пытались затискать, и Сан…       С Чхве Саном у них сложились какие-то особые отношения и Ёсан видел это.       Это все не было плодом его воображения, их как магнитом притягивало друг к другу не только физически, но и духовно. Сан бывало сам подходил, обнимал Уёна со спины, обвивая его живот руками, на что Уён только спокойно клал свои ладони поверх рук старшего и стоял, будто так и должно быть, будто так и было всегда.       Ёсана внутри разрывало на части. Видеть этих двоих было невыносимо больно, но он успокаивал себя только тем, что они оба просто очень тактильные, играют на публику и пока ничего страшного не произошло.        На самом деле произошло. Именно тогда все внутри Кана рухнуло, именно тогда, когда радостный Чон подбежал к нему и с красными щеками, требуя больше никому не говорить, неловко признался:       — Представляешь, Сани оказывается тоже испытывает ко мне чувства! Он предложил попробовать, теперь мы встречаемся!       То что Ёсан испытал в этот миг нельзя было описать словами. Ему нужно было держать невозмутимое лицо, а потом выдавить из себя что-то похожее на радость, ведь Уён так искренне поделился с ним таким сокровенным, поделился только с ним как с лучшим другом. Было такое чувство, что на него обрушился сильный холодный поток воды, словно горный, тяжёлый водопад, тело оцепенело, начало немного трясти, а внутри осталась только пустота.       В голове металась одна единственная мысль: «Почему он, а не я? Чем я хуже, Ёни?», а потом он врал, врал сам себе и Уёну:       — Поздравляю! Классно, что ваши чувства оказались взаимны!       — Угу! — Уён громко, так радостно соглашается, обнимает друга крепко заключая в объятиях, весь такой переполненный счастьем, а Кан в этот момент, крепко обвивая руками спину «друга» хотел провалиться сквозь землю.       Если раньше ему казалось что это были самые ужасные дни в мучениях, когда он не мог сказать о своих чувствах, потому что боялся, то глубоко ошибался. Самое ужасное время наступило сейчас, когда уже не то что не можешь признаться, ты не должен этого делать, потому что опоздал, потому что кто-то, а именно Чхве Сан, оказался смелее чем ты и сказал прямо о своих чувствах.       Ёсана выворачивало всего изнутри от обиды, он думал о будущем, не был эгоистом, думал что сейчас им это не нужно, думал, что его чувства будут большим бременем на сердце Уёна, но они…       Они не испугались этого, не испугались открыться друг другу, не испугались тяжёлого времени во время камбека, не испугались испытать счастье.       Кану даже не кому было открыться, некому было рассказать все то, что творилось у него на душе, он просто хранил все это в себе, зарывая свои чувства под другими эмоциями, все глубже и глубже, дальше в пустоту своей души. На шоу и интервью он просто молчал, не мог говорить, ведь видел как Сан с Уёном обнимаются прям на камеру, не мог отвечать на вопросы на английском, как-то терялся, ведь думал совершенно о другом — это убивало его ещё больше, мало того что трус, так ещё и без чувства собственного достоинства. Стоило бы принять всю эту ситуацию, забыть и жить дальше, но он не мог.       Мемберы замечали перемены в его настроении, но он только отнекивался и спихивал все на усталость. Между ним и Уёном ничего не изменилось, он точно так же периодически бегал обнимать его от большой радости, но все равно большую часть своего внимания отдавал Сану. Их отношения были похожи на подростковую страсть в американских сериалах, когда пара могла смеяться друг над другом до коликов в животе, когда они могут в шутку подраться, а потом обнимать друг друга. Нужно было что-то делать.       Ёсана раздражало то, что он такой слабый, что он не может смотреть на них, что сердце, точнее то что от него осталось, обливалось кровью и так сильно болело. Он пытался отвлечься всеми возможными способами, больше тренировался, больше пытался работать, больше заниматься спортом, делать что-то лишь бы не думать о парочке и о своей никчёмности.       Время шло, а секрет больше не мог оставаться секретом и про отношения Сана и Уёна прознали другие мемберы. Тогда капитан Хонджун собрал их всех в большом зале общежития для серьёзного разговора, Ёсан испугался не на шутку, что сейчас будет, ведь отношения запрещены, а Джуна лучше не злить.       Разговор был тяжёлым, но все мемберы слишком хорошо знали друг друга, слишком хорошо знали Уёна и Сана, чтобы сейчас как-то их отговаривать и быть против. Все вместе они решили, что будут держать это в тайне от компании, а новоиспечённой парочке лучше придержать свои чувства, ведь даже стафф начал шутить над ними странные шутки. В этот момент с плеч Кана упал большой груз ответственности, ведь он хранил этот секрет один ото всех, а сейчас есть ещё мемберы, которые если что подстрахуют. Но так же сейчас внутри него произошло кое-что ещё… он почувствовал спокойствие?       Это было лёгкое чувство похожее на мимолётное прикосновение тёплого ветра, это было что-то похожее на радость за друга. Впервые за это время он испытывал не только жалость к себе, ревность и обиду, он испытывал радость за них, ведь как и Уён так и Сан были для него дорогими людьми и пусть так, он хочет, чтобы они были счастливы.       Кан смотрел на то, как мемберы похлопывали Сана по плечу, а Сонхва чуть ли не в слезах обнимал Уёна, он как всегда, принял этот разговор близко к сердцу и переживал, что они все переругаются. В этот момент Ёсан понял все, понял что никогда не будет для Уёна таким как Сан, понял что он только его лучший друг Ёсан и пусть все будет так. Он может только оставаться там где он есть, оставаться тем кто он есть, со своими чувствами, которые никогда уже не будут озвучены. Парень не хотел больше смотреть на это ликование, ведь в этой ситуации он все равно проигравший. Он тихо вышел из зала, чтобы никого не потревожить и направился в сторону тренажерного зала, чтобы хоть как-то отвлечься. Правда был кое-кто кто заметил, с каким понурым видом он вышел из зала никому ничего не сказав.       Кан просто закрылся в себе, отгородился от всех, особенно от Сана с Уёном, построил большую высокую стену, через которую лучше не заходить. Он пытался вести себя так же, чтобы никто ничего не понял, но все равно ходил все время один, пытался держаться рядом с другими мемберами и не позволял Уёну обнимать его, так же продолжал молчать на шоу, пока все громко кричали. Он был слишком сдержанным.       Когда они все вместе собирались в тренажерном зале, чтобы позаниматься Сан пару раз подходил к нему что-то весело рассказывая или нахваливая его красивые бицепсы, Ёсан просто улыбался, благодарил, но отводил взгляд. Все ещё было больно. Когда же это пройдёт? Пройдёт ли вообще?       Там где Сан всегда есть Уён — это уже негласное правило внутри группы. Поэтому в ту же секунду за спиной Чхве появилась макушка с тёмными волосами. Уён повис на плече у своего парня и бросил удивленный взгляд на Ёсана.       — Офигеть, когда ты такие мускулы накачал? — ручонки Чона моментально потянулись, чтобы потрогать красивый рельеф, но тут Кан дёрнулся, встал с тренажёра и как-то занервничал.       — Обычные руки, не надо трогать, что в них такого… — он быстро схватил футболку, бутылку с водой и ушел в раздевалку.       — Я что-то не то сказал? — Уён обеспокоено перевел взгляд на Чхве, а тот лишь пожал плечами.       Они оба ещё какое-то время смотрели на дверь из зала, но потом разошлись каждый по своим делам, нужно было закончить программу тренировок.       

***

      — Как думаете эта рубашка подходит? Мне кажется я выгляжу как клоун.       — Мы просто идём с менеджером поесть курочки в соседнем ресторане, куда ты так наряжаешься? — Чонхо бубнил себе под нос, пихая Уёна в бок и отодвигая его от зеркала.       Чон слишком общительный, он не перестаёт рассказывать своим соседям по комнате абсолютно все про их отношения с Саном, про их тайные походы по магазинам, про то как он мило целует его в костяшки на правой руке, когда они едут вдвоём в машине. Чонхо на это лишь делает вид, что его тошнит, смешно высовывая язык, а Ёсан… Ёсан хочет оказаться глухим и слепым, мысленно умоляет его прекратить, он не может так больше, это слишком для обычного человека.       Он был счастлив, когда Уён и Чонхо стали его соседями в комнате общежития, они бывало смотрели вместе фильмы и обкидывали друг друга попкорном, но сейчас — это самое ужасное наказание. Быть с Уёном двадцать четыре часа в сутках семь дней в неделю — невыносимо.       — Я просто хочу выглядеть хорошо, Сану нравится эта футболка, может лучше её?       — Надень уже хоть что-нибудь. Все уже давно ждут. — Младший в очередной раз подгонял Чона, закатывая при это глаза. — Ёсан, а ты, чего не одеваешься? Или так пойдёшь?       Кан повернул глаза на голос, но взгляд его был слишком раздраженный, от чего Чонхо удивлено приподнял брови. Он лежал на кровати в широких серых спортивных штанах и чёрной майке и на самом деле с самого начала не собирался никуда идти, ему хотелось хоть немного времени побыть одному, ведь с каждым днём раздражение накапливается, особенно рядом с Уёном, особенно когда он рассказывает по вечерам про Сана.       — Я не хочу есть, идите без меня. — Ёсан повернулся на другой бок, отворачиваясь от мемберов, и втыкая один наушник в ухо. Он не хотел, чтобы они видели его таким, особенно Уён.       — Ёсани, точно? Менеджер сегодня угощает. — Чон сразу влез с уговорами, уж больно голос у Кана был грустный.       — Да. Я очень устал, хочу вздремнуть. Скажите другим.       — Ну… ну ладно…       Чонхо нахмурился, посмотрел на такого же ничего не понимающего Уёна и они тихо вышли из комнаты, оставляя Ёсана одного.       Парень тяжело вздохнул. Так больно внутри. Он крепко закрывает глаза, пытается отвлечься на любимую музыку, но не получается. Мозг вместе с богатым воображением рисует моменты про которые уже который раз рассказывал Чон. Вот Сан берет его за руку — не смей. Вот тут уже подносит костяшки к губам и нежно целует каждую, а Уён в ответ мило хихикает — так бесит.       Кан резко встаёт, бьёт подушку рукой, кидает куда-то в сторону. Зависть заполняет все тело. Он уже все для себя решил — эти оба счастливы вместе, так почему же снова? Он уже все решил, что отпустит эту ситуацию, так почему же опять так больно, что выбрали не его, полюбили не его? Что Ёсан все это время делал не так? Они знакомы дольше, больше всего пережили вместе, столько поддерживали друг друга, почему? Почему Сан? Почему не он?       В дверь кто-то неожиданно стучит. Очень легко и тихо стучит костяшкой по деревянной двери. На соседей по комнате это совсем не похоже, они бы просто вошли без стука, на Сана, Юнхо и Минги тоже, они стучат громко, настолько громко, что ты подпрыгиваешь от неожиданности, а Хонджун вместе со стуком спрашивает, можно ли войти, остаётся только один вариант — Сонхва.       Парень неохотно встаёт с кровати. Открывает дверь и не ошибается, за ней действительно стоит немного обеспокоенный Сонхва.       — Можно?       — Да, а ты… разве не должен был пойти в ресторан вместе со всеми?       — Мм… нет аппетита. — Сонхва мило и легко улыбается, проходит в комнату. — А ты?       — У меня тоже… садись куда хочешь.       Сонхва быстро огляделся, вроде ничего необычного, но он точно слышал, как Ёсан что-то кинул. Тут он заметил подушку на полу около шкафа, аккуратно прошёл мимо неё, будто не замечает и сел на кровать Кана.       — Все нормально?       — В каком плане? — Ёсан залез на кровать с ногами рядом с Хва и удивлённо посмотрел.       — Во всех, ты в последнее время раздраженный и… я заметил что какой-то отстранённый.       — Нет, все нормально, тебе наверно показалось. — Ёсан улыбается хёну, чтобы хоть немного эта ложь была похожа на правду, но глаза его выдают с потрохами.       — Ты же знаешь, что можешь поделиться со мной, если тебя что-то беспокоит. Вы поссорились с Уёном?       — Что? А он тут причём, конечно нет. — Руки начало трясти, неужели все настолько очевидно.       — Ёсан. — Старший накрыл ладонью руку другого, чтобы хоть немного прекратить его тряску. — Поделись со мной, может я смогу помочь или хотя бы выслушаю.       В голове стоял ответ: «Вряд ли ты сможешь мне как-то помочь, хён.», а вслух он сказал совсем другое:        — Все хорошо, спасибо хён, мы не ругались с Уёном и Саном, просто… мне сейчас очень эмоционально тяжело.       — С Саном? Неужели тебя беспокоят их отношения? Но когда мы обсуждали это все вместе ты ничего не сказал?       — А что я должен был сказать? — На лице Ёсана появилась кривая ироничная улыбка. — Должен был сказать, что против их отношений?       — Хотя бы это, мы бы…       — И что бы вы сделали? Только из-за того что мне это не нравится, вы бы все не изменили своего решения, ты же сам видишь какие они, мы не можем их остановить…       — Ну мы хотя бы все знали о том, что ты против и может придумали бы что-нибудь…       — Лучше никому об этом не знать, хён…       Сонхва чувствовал, что младший не договаривает, но он боялся на него давить, если парню некомфортно говорить об этом, он не хочет доставать из него эту информацию силой, но в то же время не может оставить его мучиться одного.       — Ёсан, скажи мне что тебя мучает, я никому не скажу, и тебе станет легче…       — Я не могу, хён… не могу… это настолько ужасно, что мне самому противно от этого.       — От чего? Что такого случилось, Сани?       — Безответная любовь случилась, хён, вот что! — Кан не выдержал и ещё одна подушка с кровати полетела в сторону.       — В смысле? — Сонхва округлил глаза от испуга и смотрел на парня, который тяжело дышит от переполняющих его эмоций.       — В прямом, хён… я уже очень давно… давно…давно люблю Уёна…       — Что? А… а Уёни знает?       Кан покачал головой.       — Нет… и никогда не узнает уже, я… опоздал.       — Ёсани… — Сонхва не знал что сказать, он ожидал чего угодно, но не этого. Теперь все становится на свои места, становится ясно почему он начал отдаляться от них, почему закрылся, почему постоянно находился в раздумьях, а на лице стояла тяжёлая, такая давящая тоска. — Расскажи мне пожалуйста…       — Нечего рассказывать, хён, уже все… что тут сделаешь? Я так долго хранил свои чувства внутри, думал, что не хочу мешать его карьере, не хочу обременять его своими чувствами и отношениями… еще когда мы были трейни, мне казалось, что у нас все взаимно, он… то как он относился ко мне, как крепко обнимал, я думал, что нравлюсь ему так же, как и он мне… но я боялся, боялся быть с ним, а уже поздно… он… он любит Сана. Ты же сам все прекрасно видишь, видишь какие они счастливые вместе? Со мной он никогда не был бы таким, вот только… почему Сан? Почему он не выбрал меня, почему я… — Рассказ постепенно переходил в истерику, Ёсан молчал все это время, и сейчас наконец все выплёскивает наружу, конечно он бы не хотел, чтобы Сонхва хён видел его таким, но назад пути нет, он не может остановить первые, скользящие по щекам слезы, а за ними вторые и третьи. — Почему я чувствую себя таким жалким? Я будто никто, ничего не значил для него, пустышка? Я же… чем я хуже Сана? Почему, он не мог остаться со мной? Зачем я только пришёл в эту компанию, если бы мы с Уёном остались там, то может…       — Ёсан! — Сонхва испугался не на шутку, парня всего начало трясти в истерике, руки закрывали лицо, а на покрывало капали слезы. — Перестань говорить так, если бы ты не пришёл в KQ, мы бы никогда не стали теми, кто мы есть сейчас, мы бы никогда не встретились, а я бы этого совсем не хотел, потому что ты и Уён и Сан очень много значите для всех остальных, для группы, для меня. Пожалуйста, не сравнивай себя с Саном, ты… посмотри на себя, ты прекрасен такой какой есть, просто… к сожалению, любовь не всегда бывает взаимная, ты ещё встретишь другого своего человека.       — Мне не нужен никто другой… я никогда не был эгоистом по отношению к нему, всегда думал о будущем, но он… как им только в голову пришло начать встречаться сейчас когда мы только становимся так популярны, как же я… я завидую самой черной завистью, хён, ты понимаешь насколько я ужасен? — Кан поднимает на хёна заплаканные глаза. — Ты понимаешь, что я люблю и ненавижу их одновременно?       Сонхва не мог подобрать слова, он только мог сейчас притянуть младшего к себе ближе, прижимать к своей груди и дать возможность выплакать всё, что накопилось. Пак гладил парня по спине, пока он сотрясался в истерике, плакал громко, сейчас можно когда в общежитии никого нет. Хорошо, что он послушал свое чутьё и остался дома вместе с ним. Старший просто не представляет, что тот сейчас чувствует, он никогда не был в такой ситуации, одно дело, когда тебя отвергают, вы просто расходитесь в разные стороны, постепенно забываете, а тут… Ёсан видит Уёна каждый день, так ещё и живёт с ним в одной комнате. Должен ли Сонхва как старший что-то сделать? А что он сделает? Он не пойдёт сейчас к Уёну с рассказом, не пойдёт к Сану и не будет говорить им перестать встречаться ради Ёсана, потому что это ни к чему не приведёт, они все трое будут несчастны, а Сонхва этого никак бы не хотел.       — Я хочу… хочу поехать навестить родителей… у нас вроде будут выходные на следующей неделе, я больше так не смогу… мне нужно передохнуть.       — Ёсан… ты очень сильный и поступаешь правильно. Мне очень жаль, я действительно ничего не могу сделать, но если понадобится моя помощь, я всегда буду на твоей стороне, ты же наш милый щеночек мальтиз, я хочу чтобы ты тоже был счастлив.       — Я буду, хён… когда-нибудь буду… я постараюсь…

***

      Как Кан и хотел, он уехал к родителям на следующей неделе. Компания еле отпустила его на четыре дня, но парень все равно был благодарен — для начала этого будет достаточно. Дома, в дали от Сеульской суеты, в дали от их общежития, в дали от сладкой парочки он чувствовал себя лучше. Отдохнул телом, и пытался отдохнуть душой.       Проведя эти дни в спокойствии он о многом смог подумать. Когда он был в общежитии в голову забирались страшные мысли все бросить, уйти из группы, оставить это дело, найти для себя что-то другое, как и другого человека. Но отдохнув, побыв без жёсткого графика, съемок, мемберов и расписания, он понял, что не готов это бросить, не готов оставить то, к чему шёл так долго и упорно.       Группа — его вторая семья, пусть и есть некоторые люди, которые делают ему больно. Делают больно сейчас. Когда-нибудь это обязательно пройдёт.       Он, наконец смог сказать себе: «Ты сделал все что мог, они счастливы», смог принять тот факт, что его чувства никогда не достигнут того, кого он любит, принял факт, что легче будет все отпустить и больше не мучиться, по крайней мере постараться.       У него есть другие мемберы и фанаты, есть другие люди которым нужна его любовь, сейчас он может сосредоточиться на них, может отдать все то, что у него есть им. И тогда, когда-нибудь, снова сможет обнять Уёна без боли в груди, широко ему улыбнутся.       Он верит, что…       Однажды наступит такой момент, когда боль прошлого оставит тебя навсегда.