Нечисть

      Чон всё летел и летел красным туманом по ветру, нигде надолго не задерживаясь. Сменялись дни, ночи… Гнев давно утих, уступив место щемящей тоске. Хотелось обрести покой и найти место, где никто его не потревожит. Прекратив следовать за ветром и изучив местность, Чон не без удивления обнаружил, что его занесло на окраины Сеула. Леса и поля, безлюдные по ночной поре, сулили ему желанное одиночество. Взгляд демона стал внимательным, паря высоко в небесах, он искал свое пристанище. И вот, кажется, нашел. Большое, когда-то несомненно красивое поместье выглядело заброшенным, хоть и хранило следы былого величия, несмотря на заросшие сорняками клумбы, выбитые оконные стекла и облупившиеся стены.       Туманная дымка упала за оградой, принимая облик красивого черноволосого мужчины. В неестественном сером тумане он казался призраком, полы чёрного сюртука задевали верхушки сорного разнотравья, заполонившего двор. Цепкий взгляд льдисто-голубых глаз заметил среди цветов и кустарников ровные холмики вскопанной земли. Могилы… и довольно много, часть двора словно превратилась в небольшое кладбище.       Чем ближе Чон подходил к парадной лестнице, тем сильнее давило на виски и покалывало в носу. Пахло магией, сильной, въевшейся в окружающее пространство. Его внимание привлекла резная каменная скамья возле самого крыльца рядом с маленьким неработающим фонтаном, полускрытым зарослями нестриженного кустарника. В нижней чаше стояла кристально чистая вода, оказавшаяся ледяной при прикосновении. — Надгробие? — удивился Чон, опускаясь на колено возле скамейки.       В тени и правда виднелся могильный камень, почти полностью ушедший в землю, эпитафию и имя было не прочитать. Чону и незачем было знать имя погребенного. Как и любой нечисти, ему в принципе была непонятна концепция скорби по усопшему. Большинство его собственных знакомых жили столетиями и не слишком заботились что станет с их телами после возможной смерти. Помнят о мертвеце или нет, живее от этого он не станет, а у подобных ему и вовсе были все шансы оказаться в виде препаратов на алхимическом столе. Обрести бессмертие в людской памяти — несусветная чушь, в которую могли поверить только краткоживущие.       Сзади послышались шаги, едва различимые, скользящие. Серый туман, стелившийся над землей, словно стал гуще, а воздух похолодел. Лицо Чона ожесточилось, приобретая звериные черты и он слился с туманом, мимолетно развоплощаясь. В следующую секунду на место, где вампир только что стоял, обрушилась огромная лопата на длинном кривом черенке. Удар был такой силы, что лезвие полностью вошло в землю. Вот и ответственный за могилы. Обычных людей, попавших ему под лопату, только и оставалось, что закопать. Мелькнула мысль о том, чтобы договориться с таким же нелюдем, но скорость, с которой тот размахивал своим неуклюжим оружием, не оставляла места для дипломатии. Возникнув за спиной неизвестного, Чон вонзил когти ему между лопаток, пробив, как он предположил, сердце и легкие.       Однако, к его немалому удивлению, местный могильщик даже не обратил на это внимания и ударил вампира локтем в лицо, да так, что его отшвырнуло в центр сада. Если Чон что-то и знал о большинстве гуманоидных существ, так это то, что с дырой размером с кулак в грудной клетке они не живут. С кем же он столкнулся?       Существо вырвало оружие из земли и снова бросилось на нарушителя, размахивая лопатой, со свистом рассекавшей воздух. Вампир ушёл от удара, заметив при этом, что у неведомой твари не было лица. На месте глаз и носа оказался вшит гладкий кусок плоти, лишь из широкого рта вырывалось хриплое рычащее дыхание.       Лопата снова полетела к Чону, целясь в голову, но недостаточно быстро. При всей своей живучести, в скорости с высшим вампиром твари было не тягаться. В последний момент Чон исчез, опять переместился за спину противника и резким взмахом когтей отсек ему руку. Чудище взвыло, но даже не замедлилось, тут же снова напав. Магический удар отбросил Чона в сторону, дезориентировав на мгновение. Когда он приподнялся, неугомонная тварь уже неслась к нему, выставив лопату перед собой как копьё, намереваясь нанизать на нее противника, как бабочку на шпильку.       И снова демон подпустил могильщика к себе, увернулся от удара и взмахом когтей снес ему голову. Существо пролетело вперёд по инерции и упало. Чон не спешил убирать когти, зная как живучи магические твари. Кажущаяся победа могла обернуться лишь передышкой. Но загадочный хранитель этого места не собрался вставать ни через минуту, ни через две.       Переведя дыхание, вампир запустил обратную трансформацию, и пока к нему медленно возвращался человеческий облик, подошёл ближе, внимательно разглядывая убитое существо. Оборванный черный балахон, следы грубых швов на запястьях и лодыжках. Возможно, были и другие детали, но Чон побрезговал раздевать и осматривать тварь внимательнее. Тем не менее, ему было любопытно кто её создал и для чего. Хотя определённые предположения были, но не особо верилось, что тот мальчишка способен на такое.       Внутри дом встретил его мрачной тишиной, запахом пыли и свисающей с люстры паутиной. Люстра когда–то была позолочена, но теперь потускнела и облупилась. Чон усмехнулся иронии происходящего. По словам Намджуна, люди именно так и представляли себе жилище детей ночи — мрачный особняк, окутанный густым туманом, внутри запустение и паутина. И в самом его сердце — вампир, поджидающий свою жертву. Что ж, он мог гордиться собой за полное соответствие стереотипам.       Едва слышный шорох, похожий на звук шагов, заставил вампира выйти из задумчивости. Но он не видел никаких следов — человека ли, животного или чудовища. Нахмурившись, Чон закрыл глаза и сконцентрировался. Вот оно. На самой границе слуха он уловил стук. Где-то рядом билось человеческое сердце.       Комната, откуда слышалось биение, оказалась спальней, утопающей в темноте. На кровати, роскошном супружеском ложе, лежал Чимин. Он подошёл ближе, наклонился над ним, разглядывая внимательнее. Когда–то он, несомненно, была красив, но сейчас напоминала мертвеца. Чёрные волосы свалялись, щеки запали, а кожа побледнела. Чону даже показалось, что слух его подводит, потому он осторожно провёл пальцами по его шее, легко прижал артерию, ощутив упорное биение жизни.       Его не было в замке месяц. Вынести этого назойливого парня было не возможно: вечные провокации, язвительные словечки и неуклюжее поведение, сводили с ума. И чтобы не сорваться на горе охотника, с которым он был связан жизнью, он просто оставил его. Как оказалось в условия из магической связи не входило расстояние, и Чон спокойно смог покинуть замок. Но сейчас, смотря на на полуживого Чимина, демон как-то засомневался в этом. — Что же здесь произошло?       Вампир осторожно поднял умиравшего парня на руки, и понёс прочь из комнаты. — Куда ты несёшь меня? — послышался странный бесплотный голос от охотника.       Чон был удивлён тому, что парень всё же оказался жив. Чимин пялился на него безразличными пустыми глазами, в которых плескался черный туман. Но пока он не нападают и не язвит, ему плевать. — Вниз, — коротко бросил он, не желая объясняться.       Осторожно спускаясь по лестнице, Чон размышлял о том, не лучше ли будет отнести Чимина в ближайшую деревню и позволить другим людям о нем позаботиться. Все же они были связанны и несмотря на то, что демон пока ничего не чувствовал, надо было перестраховаться. Чону случалось помогать и другим вампирам, заходившим на его территорию или же встреченным во время странствий. Но человек… Сможет ли он выходить его, да и зачем ему это?       Чон прошёл в небольшую гостевую комнату. Она понравилась ему больше, чем роскошная спальня наверху. Он не любил больших пространств, чувствовал себя неуютно.       Сдёрнув пропылённое одеяло, вампир аккуратно положил парня на резную кушетку. Он примерно представлял, что нужно сделать. Людям необходимо было есть и пить, в отличие от того него самого, регенерировавшего на вампирской крови.       Всё это время на него смотрел Чимин. — В доме есть еда? — сухо спросил Чон, не оборачиваясь. — Я уже давно перестала есть, — донеся тихий голос Чимина. — Я не спросил, когда и почему ты перестала есть, — процедил он, оборачиваясь. — Я спросил, есть ли в доме человеческая еда? — после длительного молчания Чон понял, что парень потерял сознание.       Нечисть осторожно, но особенно не церемонясь, распорол заскорузлое снаряжение у него на спине и стащил его. Затем принёс воды и аккуратно обтер истощенное тело. Затем пришлось всё же наведаться в ближайшую деревню и принести еды для Чимина. В итоге он вернулся с котелком еще горячей гречки и мешком, в котором нашлись хлеб, сыр, бутыль вина и яблоки.       Следующие несколько дней прошли для вампира в сплошных экспериментах. Оказалось, что бессознательный человек не способен употреблять твёрдую пищу. В этом Чону пришлось убедиться при первой же попытке накормить Чимина, когда еда застряла у него в горле. Тот еще спаситель, чуть не добил человека окончательно. После этого он попытался сварить похлёбку, вспоминая как это делали люди. Однако, получившееся бурое варево выглядело настолько несъедобным, что вампир, гадая, что он сделал не так, выплеснул его в разбитое окно. На этот раз снова пришлось обратиться за помощью к людям в деревне, благодаря его человекому обличию его принесли как страника и с радостью помогли. Мясной бульон, добытый им, постепенно начал возвращать парню человеческий облик. Помимо этого, Чон учился сам готовить ему пищу.       Примерно через неделю Чим впервые пришла в себя. Открыв мутные глаза на истощенном лице, он недоуменно осмотрел маленькую гостевую комнату, которая была вычищена и убрана, и снова приобрела жилой вид. А подле него в кресле сидел Чон и читал книгу. — Что… Что я здесь делаю? — медленно почти по слогам, произнес Чимин. — Когда я вернулся ты был при смерти и чтобы мне не пострадать от нашей связи, мне пришлось позаботиться о тебе. — ответил Чон, повернувшись к нему. Он ждал объяснений, каких-нибудь невнятных фразочек, но ничего из этого не последовало. — Понятно, — безразлично ответил его подопечный, переводя взгляд на потолок. — Почему ты не дали мне умереть? — А ты так этого хочешь? — слова прозвучали излишне резко, однако ответом был лишь очередной вздох. — Что произошло, после того как я ушёл? — Я, как ты и сказал, прочёл все имеющиеся в здешней библиотеке книги, посвященые магии, но так ничего и не нашёл. В какой-то момент меня начили покидать силы. Тело тяжелело, меня постоянно клонило в сон, а потом в ближай деревне снова начали пропадать люди. Я отправился туда и встретил нечисть. Мне не удалось от неё избавиться, а мне стало только хуже. Я начал забыть про еду, постоянно спал и не высыпался… — речь Чимина изначально была тихой, из-за чего Чону пришлось напрячь свой слух, чтобы хоть что-то услышать, а под конец он и вовсе замолк.       Он не стал расспрашивать дальше. Просто поднес к его губам кружку с горячим отваром и заставил выпить, чувствуя себя неуютно под внимательным взглядом его глаз и от того, как тонкие пальчики невесомо цеплялись за кожу перчаток. Слаба как котенок. Вскоре Чимин уснул и дыхание его было ровным и спокойным, больше его жизни ничего не угрожало.       Следующие недели стали временем знакомства. Чимин больше не язвил, не отвергал заботу Чона, но все охотнее беседовал с ним, по-прежнему не выказывая ни малейших признаков страха, и постепенно выведал его историю. Вампир и сам не помнил, как стал таким. Он не лгал, не приукрашивал и не утаивал никаких подробностей, поведав Паку о своём знакомстве с Намджуном и Хосоком, о, на самом деле недолгой, вечной жизни. — Хочешь сказать, что в теле вампира ты только 5 лет?! — Да, а что? — Но ты не выглядишь как ребёнок или становясь вампиром ты мгновенно вырос? — Боже, я же тебя вроде просил ознакомиться с магической литературой. Мне не 5 лет, мне 36 с учётом этих 5. — 36? Столько же должено было исполнится Гуку. — Кому? — Чон Чонгуку, моему, скажем так, наставнику, который принял меня в организацию. — И что с ним? — Пропал… Он пошёл навстречу вампирам и пропал. — Моё имя тоже Чонгук. — Что? — У меня такое же имя Чон Чонгук.       Чимин подошёл ближе к демону и начал рассматривать его лицо, ищя схожие черты. — Что ты делаешь? — Как только я тебя увидел, я сразу понял, что ты мне кого-то напомиешь, но… Ты не можешь быть мои Гуком. — Можно не коверкать моё имя? — Гук ни когда не был против этого. — Я не твой Чонгук и потому запрещаю так меня называть! — Все это так странно.       Чимин взялся за нить, связывающую их двоих. — Если судить по книгам, то новообращеные обычно забывают о своей старой жизни. — Да, это так, но не уже ли ты и правда думашь, что могу быть тем о том говоришь? — Мне кажется я знаю на чём была составлен наша связь!       Чимин потянул за нить и повел нечисть в глубь замка. Найдя самую тёмную комнату, парень отпустил нить и скрылся в темноте. — Я тебя вижу, глупец. — Я знаю. — Что ты собрался делать? — Ничего особенного, только вернуть тебе память. — И как ты себе это представляешь? — Вампиры хотели получить артефакт, который был угрозой для любой, даже самой сильной нечисти.       По комнате распространился неприятный запах какого-то вещества, что очень сильно жжег дыхательные пути. Затем Чимин что-то сделал и помещения озарилось очень яркой вспышкой света.

***

      Чимин недовольно упёрся руками о свой рабочий стол и грозно зашипел от боли. В правом боку неприятно кололо и саднило. — Чёртова нечисть. — процедил он сквозь зубы, схватившись за ранение и склонившись над документами и прочей бумажной волокитой, которая якобы должна была помочь разоблачить и избавиться от той напасти, что держала в страхе большую часть города. Он нервно оглядывал бумажки, надеясь найти хоть что-то полезное. В голове гудело, а уставшие сонные глаза готовы были закрыться. Чимин вздохнул и прикрыкрыл глаза.       За спиной заскрипела форточка. Вероятно ветер ночного города хотел так разбудить засыпающего охотника, но тот даже не открыл глаза. Пак Чимин нахмурил брови и отпустил руку, до этого придерживающюю бок, на стол.       Вдох, выдох, вдох, выдох. Он пытается собраться, сосредоточиться на расследовании, но все мысли быстро покидают разум, когда чужая рука нагло опускается на его ягодицу. Он вдрагивает и быстро открывает глаза, поворачивает голову назад. — А, это ты. — Чимин расслабленно выдохнул, когда увидел позади себя Гука. — Скажи, что за тварь посмела так с тобой поступить? — глаза Чона налились кровью, ели сдерживая себя, чтобы сейчас взять прикончить нечисть. — Всё в порядке. Я не так уж и сильно пострадал. — Чимин болезненно застонал, когда Чонгук коснулся его раны. — А мне кажется, что всё в точности да наоборот. — Чонгук стягивает с Чимина его рабочую форму, там самый обнажая его по пояс. — Гук, я очень тебя прошу давай не сейчас. — демонуга опускается на колени и начинает слизывать кровь. — Перестань, мне больно! — Расслабься и дай мне залечить твою рану. — Чонгук отрывается от раны и идёт за аптечкой.       После длительной обработки и перевязки Чон уложил Чимина в кровать. — Гук. — тихо зовёт Чимин. — Что случилось? — Чонгук склоняется над парнем, упираясь рукой о кровать, рядом с головой Чима. — Не уходи сегодня. Останься со мной, пожалуйста. — Чимин с надеждой смотрит в глаза вампира, надеясь на согласие. Чон наклоняется ближе и целует парня. — Я бы только с радостью, но ты знаешь, я не могу. — Чонгук выпрямятся и подходит к окну. — Почему ты постоянно уходишь? Почему ты просто не можешь остаться здесь, со мной? — А ты этого хочешь? — Очень. — Рано или поздно, я обещаю, что останусь с тобой. Аккуратно прижму тебя к себе, лягу вместе с тобой и даже утром ты будешь просыпаться с моих объятиях. — Надеюсь, что так всё и будет. — Спи.