картина, что так и не обретет свое место на стене.

— Хайтам, тебе не кажется, что кухонная стена выглядит как то слишком пусто? — под ритмичное постукивание ложки о стенки бокала, начал говорить Кавех, после исподлобья посмотрел на своего собеседника, облокотился о свой кулак и хотел было продолжить разговор. — Сколько? — перебил Хайтам, очевидно указывая на стоимость возможной обустройки стены. — Рухи, я не на это намекаю. — обиженно сказал Кавех, вновь уставившись на, все не дающую ему покоя, пустую стену. — Знаешь, там неплохо смотрелась бы картина... — блондин вновь словил на себе вопросительный взгляд, что напоминал свой предыдущий вопрос. — Нет, деньги тут не нужны. — отмахнулся архитектор. — Я придумал кое что более интересное. Хочу нарисовать сам. То место, где мы часто сидели в будни академии, помнишь? — Кавех с оживленным лицом уставился на Хайтама, ожидая его реакции. — Не проще бы было просто заказать картину? Ты же вроде как занят проектом. — не давая особо собранного ответа сказал секретарь, наблюдая за угрюмым лицом блондина. — Эмпатия все так же далека от тебя... — заключил Кавех, обходя стол, остновился напротив Хайтама. — Разве какой-то чужой человек сможет передать все те чувства, те эмоции, что связаны с местом? Не будь таким черствым и подумай извилинами наконец. — недовольно пробубнил Кавех, после чего все же обнял Хайтама. — Проект подождет, я еще успею уложиться в дедлайн. Тем более, я не же не стану полностью погружаться в написание картины, буду выделять совсем немного, чтобы успевать и остальное. По моим подсчетам она будет готова именно на нашу с тобой годовщину кстати, так что, получается, я уже открыл тайну моего прекрасного подарка. Увы, сдержать никак не мог. — Кавех хихикнул, ненадолго замолчал, будио бы собирая последующую речт, затем продолжил. — Всего пара мазков каждый день... Но зато в эту работу будет вложенна абсолютно все наши чувства, будет служить напоминанием. Как тебе такая идея, Рухи? — блондин поднял голову, чтобы встретиться с лицом Хайтама, что, на его удивление, украшало улыбка. — Я буду рад видеть ее каждое утро, Нури. — спокойно, с той же легкой улыбкой сказал Хайтам, убирая пару золотистых прядей за ухо. × × × Этот разговор действительно вьелся в мозг пепельноволосого, оставил за собой слепую надежду, отголоски воспоминаний, улыбку Кавеха в тот момент, искреннюю настоящую. Оставили большой след и другие слова с уст Кавеха, вот только, боль, что ощутилась в тот момент полностью потупила воспоминания, оставляя лишь обрывки фраз, что источали собой только ненависть. Пепельноволосый все ждал, надеялся, что он вернется, надейлся, что они смогут помириться. Так и не оконченная картина осталась стоять в некогда их общей спальне, что так же служило огромным напоминанием ошибки Хайтама. Ошибки из пары слов, что увы, никак не прошли безнаказанными. Незаконченный подарок и впрям передавал все эмоции, конечно, совсем не той любви, что была раньше. А пепельноволосый ждал. Ждал его каждый вечер, протирал картину, смахивая самые мелкие пылинки, надеялся, что когда-то рука блондина вновь вернется к его творению, что она все же, как и ранее задумывалось обретет свое место на стене. Кавех не обманул, картина действительно была напоминанием, сборником чувств, только не тем, что было запланированно изначально. Она буквально пожирала Хайтама, заставляя все сильнее признавать свою вину, которую искупить уже никак не может. Посылала наваждения из счастливых моментов в жизни с блондином, будто бы пытаясь сделать еще больнее. Ведь было очевидно - то время уже не вернуть. Никак и никогда.