Время не лечит

Предательство. Всего лишь слово, не так ли? Однако сколько боли таится за ним. Предательство это всегда боль. Такая боль, от которой хочется плакать, пока не потеряешь дыхание, пока горло не начнёт гореть адским пламенем. Такая боль, от которой невозможно убежать. Такая боль, которая разъедает тебя изнутри, что тебе хочется вырвать из груди сердце, чтобы оно уже наконец перестало изнывать. Такая боль, которая не проходит. Люди лжецы, особенно когда говорят, что время лечит. Чушь полная. Время не лечит. Ты просто привыкаешь жить с этой болью. Она становится частью твоей рутины. Ты всего лишь устаешь плакать каждый день. Ты уже заставляешь себя что-то делать, чтобы хоть ненадолго отвлечься. Но боль не проходит. Она всегда где-то рядом, караулит тебя за каждым поворотом. Один взгляд на календарь может бросить тебя в дрожь и очередные рыданиями, потому что ты видишь не сегодняшнее число, а сколько дней прошло с того рокового момента, как твоя жизнь раз и навсегда изменилась. Время не лечит. Оно лишь криво накладывает швы на раненое сердце. И эти швы могут в любой момент разойтись, а ты вновь будешь истекать кровью. Жизнь сама по себе жестока. Йор знала это с самого детства. Она рано лишилась родителей, ей пришлось в одиночку воспитывать младшего брата. Была война, денег не хватало, да и брать подростка на работу никто не хотел. Тогда её нашёл Лавочник, который помог ей средствами и многому её научил. В замен он просил лишь одно — убивать людей, которые причиняли вред Остании. Так Йор и стала наёмницей. Наверняка, никто бы из её ровесников не справился с этой работой. Но Йор знала, что делала это на благо мира, чтобы война кончилась как можно быстрее. Тем более она делала это также и для Юрия. Его глаза так светились от счастья каждый раз, когда она покупала ему новую книжку. Это стоило тысячу жизней предателей Родины. Однако война кончилась, Юрий вырос, но Йор продолжила работать наёмницей. Отчасти потому что она устраняла людей, из-за которых могла начаться война, чего нельзя было допустить, а отчасти потому что уже привыкла к этой работе. Привыкла облачаться в своё чёрное платье, привыкла ощущать в руках тяжесть золотых игл, привыкла, что от её рук слегка пахнет кровью. Она думала, что никогда не будет испытывать к своим жертвам что-либо кроме презрения. Люди, которые были готовы развязать очередную войну, были ничтожными созданиями, сорняками, которые нужно было уничтожить. Однако… Никогда не говори «никогда». Ведь судьба любила шутить, жестоко насмехаясь над нами. Когда её отправили на очередное задание, Йор чувствовала какое-то странное волнение. Наверное, это было связано с тем, что её отправили на убийство Сумрака — лучшего агента Весталиса, которого не могли поймать уже очень давно. Это была огромная честь. Если у Йор получится убить его, то Остания наконец-то сможет жить спокойно, не боясь начала новой войны. Йор обязана была сделать это. Но кто знал, что она уже несколько месяцев жила в одной квартире с этим самым Сумраком? Как она могла предположить, что её идеальный фиктивный супруг был главным врагом её Родины? Она не смогла убить его в ту ночь, потому что её руки дрожали настолько, что она едва не уронила своё оружие. «Так вот значит, как ощущается по-настоящему разбитое сердце», — подумала Йор. Она словно пылала изнутри, казалось, что её сердце облили керосином и подожгли. За годы работы убийцей она получила множество ранений, но ей никогда не было настолько больно, как тогда. Ло… Сумрак пытался что-то ей сказать, но она ничего не слышала. Да и зачем было слушать его? Разве шпион мог сказать что-то кроме очередной лжи? — Ненавижу тебя, — тихо сказала она и как можно скорее покинула помещение, которое давило на неё своими стенами. Пока она бежала по дороге, слезы тихо скатывались по её щекам. Ей нужно было как можно скорее вернуться домой, чтобы защитить Аню от этого опасного человека. Но ноги не слушались. Остановившись в каком-то парке, Йор упала на скамейку. Тихие всхлипы вырывались из её рта почти каждую секунду. Она до крови прикусила губу, чтобы не закричать. Почему было так больно? Она до хруста суставов сжала руки в кулаки. Ногти впились в кожу. Она со злости ударила деревце, которое росло рядом со скамейкой. Оно с тихим хрустом упало. — Йор, вот ты где, — раздался его голос, заставляя девушку вздрогнуть. Йор быстро подняла голову и заметила, что он стоял практически перед ней. Как она только не заметила его? — Йор, позволь мне объясниться. Она вскочила и дала ему звонкую пощёчину. — Тебе нечего объяснять, Сумрак, — прошипела она. Он практически не шелохнулся, стойко выдержав её удар, хотя было заметно, что ему было больно. — Я знаю, что ты ненавидишь меня сейчас и хочешь побить, но можешь, пожалуйста, не уходить из семьи Форджеров? — тихо попросил он. — С какой стати? Я же нужна тебе для каких-то грязных дел против моей страны. Я не собираюсь помогать тебе. Я заберу у тебя Аню и всё. Я не позволю тебе втягивать в это ребёнка. — Йор, пожалуйста, позволь мне объяснить всё. Я не хочу причинять вред Остании. Я хочу защитить обе наши страны от войны. Йор быстро достала свою иглу и направила её на Сумрака. — Дай мне своё оружие, — сказала она. Он со вздохом отдал ей пистолет, который Йор быстро положила на скамейку. И… Она выслушала его. Йор не знала, сколько минут, а может и часов прошло, пока она слушала это. Боль стала лишь сильнее. Он действительно всё это время обманывал её. Он, конечно же, не был Лойдом Форджером и, очевидно, не был отцом Ани. Никакой первой жены, чьим последним желанием было поступление Ани в Эдем, тоже никогда не существовало. Но также оказалось, что её собственная страна, её дорогая Остания хотела развязать войну. Донован Десмонд собирался разжечь очередной конфликт. Конечно, доверять шпиону было довольно сомнительным решением, но если всё, что он сказал было правдой, Йор опасалась, что Остания была в руках очень жестоких людей, которые не понимали всего ужаса войны. Но также Йор боялась, что она сама могла убить совсем невинных людей. Неужели вся её жизнь была обманом? Неужели человек, которого она считала своим вторым отцом, всё это время обманывал её? Она не помнила, что было потом. Всё, что осталось в её памяти, — её возвращение в квартиру Форджеров. Следующие несколько дней она оставалась в своей комнате, не в силах что-либо делать. У неё не было сил даже идти на работу. И на официальную, и на тайную. Было, наверное, опасно продолжать жить со шпионом. Однако Лойд был единственным человеком, который не дал ей умереть в эти дни. Он заставлял её вставать каждый день, идти в ванную, а затем хоть что-нибудь есть. Аня тоже была рядом. Она всячески старалась развеселить Йор. Бонд же часто прижимался к её ноге своим тёплым телом, согревая её, пока она ела. Йор не привыкла, что о ней кто-то заботится. Она большую часть жизни заботилась о брате. Она не считала, что сама нуждается в чьей-то заботе. Но сейчас, когда она была морально убита, её, казалось бы, фальшивая семья была рядом, не давая окончательно утонуть в агонии. Тот, кто по сути должен был быть её главным врагом, искренне заботился о ней, хотя вовсе не был обязан. Йор начинала всё сильнее сомневаться в своих предыдущих убеждениях. Были ли вестальцы действительно так жестоки и кровожадны, как говорили все вокруг? Разве они не были такими же людьми? Простые мирные жители, наверняка, тоже не хотели войны. Это всё политики, которые не считаются с жизнями граждан своих стран. Они и их семьи укроются в каких-нибудь убежищах или вовсе уедут в другую нейтральную страну, пока простые люди будут умирать за них. Это было отвратительно. Это было неправильно и жестоко. Война не должна повториться. Дети не должны вновь терять родителей. Женщины не должны вновь терять сыновей. Подростки не должны вновь хвататься за оружие или слоняться по разрушенным городам в поисках еды. Время идёт, и люди должны учиться на ошибках, должны делать мир лучше, а не продолжать жить в жестоком хаосе.

***

Это была ночь. Йор точно не могла сказать, сколько дней прошло с того дня, когда вся правда вышла наружу. Однако сегодня ей как и в предыдущие ночи не спалось. Она тихо вышла из комнаты, чтобы попить воды, как вдруг обнаружила, что Лойд сидел на диване. — Что-то случилось? — увидев её, сразу спросил Лойд. — Нет, просто спать не хочу, — покачала головой она, зачем-то подходя к нему и садясь рядом. Какое-то время они молчали. — Спасибо, — тихо сказала Йор, повернув голову. — За что? — спросил Лойд, смотря на неё в ответ. — За то, что был всё время рядом, — объяснила она, чувствуя себя слишком открытой. — Ты не должна благодарить за это. Я ведь довел тебя до такого состояния, — покачал головой он. Йор почувствовала, как очередная волна приступа поднимается в ней. Время не лечит, совсем нет. Сколько уже прошло, а она всё ещё чувствовала себя так ужасно без какой-либо весомой причины. Да, её муж оказался шпионом, да, её скорее всего обманывали большую часть жизни, да, она очевидно убила кучу невинных людей, да, скоро могла начаться война, но что с этого? Ведь у других наверняка бывали ситуации и похуже, но они справлялись с этим? Ведь так? Йор ощутила, как воздуха вновь не хватает. Она чувствовала себя такой жалкой и уязвимой. Ей так хотелось, чтобы кто-то просто обнял её и сказал, что всё будет хорошо. Конечно, это будет ложью. Ведь как всё может быть хорошо в её ситуации? Ну и ладно, пусть будет ложью, но это будет так чертовски приятно услышать. — М-можешь обнять меня, пожалуйста? — дрожащим голосом попросила Йор. Заметив удивленный взгляд Лойда, она покачала головой. — И-извини, знаю, что глупость сказала, я просто… Но он не позволил ей закончить, аккуратно притянув в объятия. Одна рука лежала на её спине, а другая — на затылке. — Не извиняйся, я здесь для тебя, — тихо сказал он, поглаживая по спине. Йор всхлипнула и обняла его в ответ, уткнувшись в его плечо. Он был шпионом вражеской страны, но она почему-то любила его, даже если это было абсолютно неправильно, даже если эта любовь рано или поздно убьёт её.