Love of my life

Осенью вечерело рано, особенно непривычно это ощущалось после теплого лета, наградившего Питера- старшего приятным бронзовым загаром. Гарфилд загорать не любил, оставаясь верным своей природной бледности. Октябрь подарил Нью-Йорку не только разноцветные листопады, коварные ветра и частые дожди, но и рост преступности. К такому выводу пришли трое измученных Питеров Паркеров. Легче пришлось среднему Пауку, который приспособился к погоде и новому графику раньше всех. Младший Питер не мог привыкнуть к новому тряпичному костюму, ставшему заменой удобному современному костюму Старка. В отличие от металлического костюма Тони, этот изрядно намокал, из-за чего несколько раз малыш попадал под проливной дождь и выбывал из строя, добавляя работы старшим товарищам. Старшему Питеру не повезло больше всех: возвращённый в свою вселенную Доктор Октавиус предложил ему работать вместе. С начала августа они наконец-то приспособились друг другу и с головой ушли в новые проекты, иногда задерживаясь в лаборатории до ночи. Сам Пит работал в компании, связанной с биоинженерией, под предводительством Оскорпа. Гарфилд не любил работать с кем-то, поэтому ему выделили отдельный кабинет, где все стояло как хотел Пит, работало, как было нужно Питу. В редкие вечера, когда ни один из паучьей пары не был занят научными разработками и спасением Нью-Йорка, они устраивали научные встречи, как любил называть это Питер. Партнеры рассуждали о разработках Брюса Беннера, Тони Старка, слушали о новых открытиях друг друга с горящими глазами. Однако, с приходом осени, количество подобных вечеров сократилось - Питер был близок к одному из важнейших своих открытий и ужасно уставал, поэтому на время большой нагрузки пара решила отдыхать более традиционными способами. Очередная комедия с Адамом Сэндлером для разгрузки подходила к концу. Пит повернулся на полулежащего Питера и заметил, что старший, прижавшись щекой к плечу Гарфилда, спал. Сегодня Паркер был особенно уставшим. -Почему ты такой упертый? – покачал головой Пит, отодвигая от себя Паркера, который тут же устроился на подлокотнике дивана. – Если будешь спать на диване, то у тебя заболит спина, которую я не собираюсь разминать, - он погладил Питера по руке. Паркер открыл глаза и пару секунд дезориентировано смотрел на Пита, после чего устало улыбнулся. Глаза предательски норовили закрыться, поэтому ему пришлось приложить усилия, чтобы вновь не провалиться в сон. - Я просто глаза закрыл, все хорошо, - он широко зевнул и украдкой посмотрел на Пита, который скептически покачал головой. -И чем же закончился фильм? - скептически изогнув бровь, Гарфилд выключил телевизор. Питер нахмурился и перевел взгляд на черный экран в надежде хоть что-то придумать. Конечно, за то, что он уснул на какой-то бессмысленной комедии, его не наругают, но решил не сдаваться. -Они поженились,- попытался угадать он, прикусив губу, чтобы на лице не было наглой ухмылки. - Кто поженился? - решил поиздеваться Пит. Он уже заметил блеск в голубых глазах, в которых отражался экран телевизора. Питер обреченно вздохнул и хлопнул своего парня по плечу. - Прекрати надо мной издеваться,- нарочито строгим голосом пригрозил старший. Пит звонко рассмеялся, падая на колени Питеру. - Ты снова ведешь себя, как мамочка,- просмеявшись, сморгнул выступившие слезы Гарфилд. Он поднялся с колен и притянул Паркера к себе, обвив руками его плечи. – Сегодня мне придется побыть твоей мамочкой. Он заиграл бровями, вызывая улыбку у Питера. - В каком смысле? – предвкушено поинтересовался Питер, потянувшись к среднему Паучку. Тот изогнулся и поцелуй пришелся на краешек губ. Пит плотно прильнул к крепкому телу, почти касаясь губами уха. Он обвел языком ушную раковину, прикусив напоследок мочку, вызывая у Питера мурашки. - Я погоню тебя спать,- прошептал Гарфилд, отчего его любовник удивленно распахнул расслабленные веки и разочарованно засопел. - Ты сейчас серьезно? Питер, ты… имей совесть,- воззвал к милосердию он, но Пит уже соскочил с дивана и прошел в их спальню. Паркер откинул голову на спинку, пытаясь успокоиться. Выровняв дыхание, он пошел в ванну мимо спальни, в которой копошился Пит. Глаза слипались от яркого света, Питер зашипел и зажмурился, давая привыкнуть зрачкам. Новой волной накатила усталость, поэтому он наскоро принял душ и, кинув футболку в корзину для белья, пошел в спальню. - А говорил, что не устал, - озвучил свою мысль Пит, когда старший забрался под одеяло и принялся ворочаться. - Я скоро усну, давай быстрее,- широко зевнул Питер, он всегда дожидался среднего, чтобы заснуть вместе. Гарфилд хмыкнул и вышел из комнаты, и Питер открыл глаза, смотря на серые задернутые шторы. Ждать любовника стало странной традицией. Случайно он вспомнил их первый месяц совместной жизни, описать его можно было одним словом - неловкость. Питер до этого продолжительное время жил с Мэри-Джейн, поэтому привыкнуть к новым отношениям ему было гораздо легче, чем закоренелому холостяку Питу. Самой большой проблемой в их жизни стал сон - Питер рефлекторно прижимал к себе Гарфилда, а тот любил раскидывать свои конечности в разные стороны, не раз заезжая локтем по носу старшего. - Не заснул еще?- тихо поинтересовался Пит, моментально разбавляя тишину в спальне. Он начал забираться под общее одеяло, прижимаясь холодными ступнями к лодыжкам Питера. -Ты опять не носил носки,- недовольно пробормотал мужчина, ближе пододвигаясь к Питу. В осенне-зимний период у Гарфилда постоянно зябли ноги, поэтому приходилось носить теплые носки и мягкие тапочки, а Питеру приходилось контролировать это. - Спокойной ночи,- Пит прижался к шее любовника губами и, отвернувшись, засопел. Питер последовал примеру любовника и провалился в сон. * -Питер, - тишину сна нарушил совсем негромкий возглас, но не сумел разрушить ее. На несколько минут тишина вновь воцарилась. Он слишком хотел спать, чтобы реагировать на внешние раздражители, и не заметил пристальный взгляд партнёра. -Питер, - более громкий и надрывный звук. Холодные пальцы потрясли его за плечо. Паркер напрягся и начал медленно открывать глаза. Первое что он почувствовал - пощечина, заставившая его проснуться окончательно. Одновременно с ней последовал истошный крик. -Питер, - кто-то ещё сильнее кричал, вцепившись в плечи. – Господи, Питер, пожалуйста, ты должен быть жив, пожалуйста, открой глаза. Питер хотел сесть, но его опередили, садясь на его живот, продолжая истерически звать его. Дезориентированность испарилась, и Питер осознал, где и с кем он. Его Питер. Он увидел в темноте силуэт своего возлюбленного, рыдающего и сжимающего его, Питера, запястья, в поисках пульса. Но паника взяла свое, и у него не получилось ощутить пульсацию, он не заметил открывшиеся глаза и не увидел дёрнувшийся кадык. Не отреагировал на прикосновение к руке. -Питер, - он позвал его, отняв холодную руку от запястья и с силой сжав ее. – Я здесь. Я с тобой. Другой рукой он дотянулся до прикроватной тумбы, где стояла лампа. По комнате разлился приглушенный жёлтый свет, озаривший покрасневшее лицо любовника. Гарфилд неотрывно смотрел на Питера, боясь, что тот испариться, стоит ему отвлечься. Из раздраженных глаз с лопнувшими от напряжения капиллярами лились слезы, стекая на шею и падая на голый торс Питера. -Это правда ты? – прошептал, заикаясь, Пит. Его не переставая било крупной дрожью. Паркер осторожно присел, смещая Пита на свои бедра, теперь он вблизи увидел искусанные губы. Питер осторожно взял футболку возлюбленного за края и снял её, окидывая в сторону. Худощавое тело покрылось мурашками на фантомные прикосновения. -Это я, Питер, - мужчина невесомо прижался к одной особо крупной родинке на теле парня, как делал всегда. -Я так устал, - губы Пита исказились в кривой улыбке, по которым не переставая стекали слезы. Он зажмурился, отстраняясь от Питера. – Я устал от постоянной боли, от страха, что однажды потеряю и тебя. Я устал от постоянных кошмаров, в которых ты умираешь, в которых я стою на твоей могиле, а рядом лежит уже старая заросшая могила Гвен. Пит хотел сказать еще много чего, но боль, засевшая глубоко внутри, сильно сжала в костлявых пальцах сердце. Он подался вперед, ища тепла у единственного человека, к которому он сумел настолько сильно привязаться, и разрыдался. Сердце в груди Питера болезненно сжалось при виде столь беззащитного любовника. -Питер, - мужчина на несколько секунд замолчал, подбирая слова, чтобы не навредить оголенной и уязвимой душе. Он прижался грудью к рёбрам любовника, обводя пальцами напряжённые лопатки, а после нежно поглаживая их. – Питер, я сильный, я такой же сильный, как и ты. Со мной все будет хорошо. Пит открыл глаза и посмотрел на уродливый свежий шрам, оставшийся у Питера после встречи с Норманом Осборном, и обвел его пальцами. Другой рукой он нервно растирал подбородок. - Гвен тоже была сильной, - выдохнул Пит. Питер ненавязчиво отнял его руку от подбородка, и прижался к нему еще сильнее, не позволяя ни единому миллиметру остаться между их телами. У Пита кожа совсем ледяная, поэтому мужчина делился своим теплом, сохранившимся после сна. – Она тоже убедила меня в том, что с ней все будет в порядке. Пит резко отвернулся в сторону окна и часто задышал, стараясь хоть немного успокоиться. - И к чему это привело? – голос Пита сел и охрип, и Питер замер, стараясь не дышать, чтобы ничего не прослушать. –Она умерла. -Питер, - он нежно положил руки на его щеки, стирая все еще скатывающиеся слезы. –Ты не виноват в смерти Гвен. От этих слов Пит дернулся из кольца рук, обвивших тело, и зажмурился, боясь слышать подобные слова. Он никогда не признавал этого сам, и не ожидал услышать это хоть от кого-то в этом мире. Пит ненавидел себя за то, что не смог уберечь Гвен, не выполнил обещание, данное её отцу, не стал тем Человеком-Пауком, которого любила Гвен. Он сделал много непростительных ошибок, и принимал кошмары, как наказание за прошлое. Он сам стал подсудимым, рыдающим над несправедливостью приговора, толпой, презренно смотрящей на него, словно желая закидать камнями, и несправедливым самодуром-судьей. В конце концов он стал своим собственным палачом, бездумно заносящим топор над головой виновного. Но палач никогда не отпускал обоюдоострый топор и навек застыл, оставляя крохотную надежду на спасение. Питер был тем, кто подарил ему эту крохотную надежду, стал тем, кто отделился от бесконечной толпы подошёл к виновному и, не смотря на его согрешения, смокнул усталое лицо водой, снял крепко опутавшие руки верёвки, давая отдохнуть. Он заслонил его от нависшего, готового в любой момент отмереть и опустить топор, палача, помогая на время забыться. Питер стал его перевалочный пунктом, отдушиной, дарующей свет и такие нужные ему жизненные силы. Он подарил ему надежду. Но Пит боялся поверить и обжечься. Он знал, как это больно и страшно. Питер чувствовал, какие глобальные изменения происходили в его возлюбленном. - Если я умру, ты не будешь виноват в моей смерти, - Питер выдохнул это в ухо Питу и посмотрел в глаза. Пит широко распахнул веки, безумно таращась на Питера, который медленно разорвал зрительный контакт и прижался засохшими губами к шраму под ключицей. Они просидели так до утра: Пит неподвижно сидел на ногах возлюбленного и размышлял над тем, что сказала ему Питер, а Питер все это время целовал каждую родинку, каждый шрам и веснушку на его теле. Пит заметил луч света, пробивавшийся сквозь шторы и едва ощутимо вздрогнул, словно отмерев. Питер подобрался к шее возлюбленного и обвел языком пульсирующую венку. - Спасибо, - произнёс Пит, зажмуривая глаза от приятной ласки. Кожу стягивало от засохших слез, а глаза болели, словно в них насыпали песок, через несколько часов оба должны пойти на работу, но не смотря на все это, Пит ощущал внутри невероятную лёгкость и счастье, не омраченное ничем. -Я люблю тебя, - не найдя других слов, ответил Питер. Они одновременно улыбнулись друг другу и беззаботно рассмеялась. Пит вытянул руки из кокона объятий и зарылся пальцами в взлохмаченные после сна волосы Питера, массируя кожу головы. Питер прикрыл глаза, откликаясь на ласку, положил голову на плечо Пита, выдыхая теплый воздух, вызвавший мурашки на коже возлюбленного. -Ляг, поспи,- предложил Пит, не прекращая своих действий. – Еще только пол шестого. Питер кинул взгляд на электронные часы, стоявшие на тумбочке Пита, и отрицательно покачал головой. Если он уснет - станет только хуже. Пит слез с бедер любовника, и Питер тут же принялся растирать затекшие ноги. Его парень тем временем распахнул шторы, пропуская тусклый солнечный свет, после чего обогнул кровать, выключая светильник. Вместе они пошли в ванну оценивать последствия этой ночи. Нос и глаза Гарфилда опухли, губы покрылись маленькими трещинами. Сам Питер выглядел на порядок лучше – из проблем только раздраженные глаза, под которыми темнели синяки, появившиеся с началом осени, и затекшие спина и ноги. Паркер быстро ополоснул лицо и ушел в гостиную, оставив Пита умывать лицо холодной водой, в попытках убрать покраснения. Он расположился между телевизором и диваном и начал делать зарядку, не обращая внимание на смешки Гарфилда, вышедшего из ванной. Еще мокрый и в одних трусах он сел на диван, включая телевизор. - Что тебе включить? Новости Нью-Йорка или может образовательный контент, Nasa? - перебирая каналы, ехидно поинтересовался Пит. Возвращается в норму, подумал Питер, беззлобно состроив рожицу любовнику. В его относительную, но все же норму. - О, тогда музыка, что тут у нас, - продолжил Гарфилд, перелистывая на один из музыкальных каналов. – Питер, ты посмотри, Queen крутят. Пит замолк, устраиваясь на диване поудобнее, подогнув правую ногу под себя, и по комнате разлились первые гитарные аккорды Брайана, первые вскрики фанатов и вот партия Фредди. Запись прямиком из 75 года завораживала, словно сами возлюбленные стояли среди толпы в темноте концертного зала и неспешно качались в такт музыки, сплетясь воедино не только телом, но и душой. Love of my life — don't leave me Не теряя времени, Питер подошел к Гарфилду и протянул руку, приглашая на танец. Любимые карие глаза внезапно пропитались серьезностью, и Пит протянул руку в ответ, другой оплетая талию партнера. Love of my life can't you see Фредди замолк, даря возможность фанатам выплеснуть чувства. Пели и они, вновь прижавшись друг к другу оголенной кожей. Питер не слышал Фредди и толпу за экраном, он слышал только робкий, слегка надрывистый голос своей собственной любви всей жизни, любви всех вселенных и времен. Его любовь неотрывно вглядывалась в самого себя, Питера Паркера, такого схожего с ним судьбой, но одновременно уникального, и прекрасного. Такого заботливого, нежного и понимающего. And everything's all by the way Питера настигло всеобъемлющее счастье, он почувствовал, как на глазах навернулись слезы. Паркер поспешил запрокинуть голову назад, но Пит остановил его, положив руку на скулу. Он видел слезы, стекшие по щекам, подсвеченные сиянием осеннего солнца. Он видел горящие любовью, предназначенной одному лишь Питу, голубые глаза, засверкавшие еще сильнее. Love of my life... Последние аккорды и зал взорвался овациями, закончилась запись и началась песня The Zombies, а влюбленные продолжали стоять в обнимку. -Эта песню мне показала Гвен, но я никогда не думал, что могу испытать такое, - поделился Пит, когда они пошли на кухню. Питер закинул в микроволновку лазанью, приготовленную Гарфидлом - их вчерашний ужин. - Надо чаще слушать эту песню,- Паркер полез доставать тарелки и кружки. С Человеком-Пауком – Пита, своя собственная с Мстителями. Общаясь с малышом пауком, они начали вливаться в эту концепцию. - Не думаю, -покачал головой Гарфилд. – Если что-то особенное будет в жизни слишком часто, то оно превратиться в рутинное и перестанет быть особенным. Питер достал лазанью, раскладывая по порциям, кладя в свою несколько кусков сыра. На несколько секунд он задумался, но вновь вернулся к действиям. - Ты не перестал быть для меня особенным, - пожал плечами Паркер. – Если что-то и правда особенно, то насколько оно часто будет в жизни, не имеет значения. Оно будет раскрываться с новой стороны каждый раз. - Я знал, что ты ужасный романтик, - хмыкнул Гарфилд, принимая лазанью. Питер на это широко улыбнулся. - Поверь, Питер, это ты делаешь меня таким.