Даже болото цветёт

Давным-давно, за тридевять земель жил в одном царстве водяной. Ох, и проблем от него было! Чуть чем недоволен был морской дьявол, так сразу топил посевы и разрушал деревеньки. Много ходило на него храбрых рыцарей, да ни один не вернулся. Сгинули, то ли в пучине вод, то ли сбежали с позором. Долго тиранил водяной королевство. А уж как кручинился правитель! Крестьяне, потерявшие кров и поля, совсем оставили всякую надежду, и наступал настоящий голод. Долго ли, коротко ли, решил король собрать совет. И из самого дальнего уголка выскочил маленький хитрый шут. — Король, а, король. Позволь мне поговорить с чудищем. Я лишь скромный шут, авось он сжалится надо мной, — проговорил придворный. На том и порешили. День сменялся ночью, а маленький шут всё не возвращался. Король уже собрался плакать по своему верному слуге, как с рассветом тот вернулся. — Вернулся я, король, с радостными вестями, — объявил шут во всеуслышание, — Сжалилось чудище, обещало больше не тиранить поля, да бедных крестьян. Только требует водяной взамен кое-что. Должны ему к концу месяца привести первую красавицу королевства, да оставить ему женой. Обрадовался король, созвал послов, и велел объявить по самым укромным уголкам королевства, что ищет себе в жены молодую девицу любого происхождения, что красой своей затмить может Солнце. Разослал весточку, и давай пировать по случаю. Быстро слухи разнеслись, как зажжённая спичка. И вот ко двору уже начали стекаться чудные девицы — одна краше другой. Не видывал доселе ещё двор столь нежного и большого цветника. Выстроили их в ряд и долго думали. День сменял ночь, но ни одна из крестьянок, дворянок так и не затмила красой своей Солнце. Вот и месяц подходил к концу, и правитель становился лишь угрюмей и угрюмей. И всё же недолог был век королевских забот. Они сразу испарились, как только на двор ступила Василиса. Грациозная и стройная, обычная крестьянка была легка, словно перышко на ветру. Длинные русые косы ниспадали на её плечи, а тёмные, как болота глаза обрамляли пушистые ресницы. Обрадовались подданные, возликовали. Сразу же увели Василису в хоромы, одевать и прихорашивать, чтобы отдать дань водяному. — Когда же я увижу царя, моего жениха? — спрашивала крестьянка, пока ей расчёсывали тяжёлые пряди. Служанки не осмеливались выдавать тайну короля, и молчали. — Хороший ли мой жених, мой царь? — спрашивала Василиса, когда ей приносили еду. Не осмеливались повара отвечать, боялись, что головы их положат на плаху. Лишь хитрый маленький шут ненароком шепнул крестьянке правду. Побледнела Василиса, посерела. Не хотелось ей идти за водяного. Слухи ходили, как же страшен он. И то, что у него четыре рога, и то, что заговаривать умеет рыб так, чтобы они не попадались на крючки рыбаков. Не по сердцу был крестьянке морской дьявол, что топил посевы. Хотела она сбежать, скрыться. Подняла Василиса голову на небо и спросила совета у Солнца. — Не беги, а то чудище лишь сильнее прогневается, — ответило оно. Василиса слёзно кинулась на колени. — Сестрица Солнце, но как мне быть? Не хочу я идти за водяного! — Ничего не бойся, дитя моё. Я буду днём охранять тебя, чтобы муж не обидел тебя. Поблагодарила Василиса Солнце и легла спать. Боялась она, и ворочалась с боку на бок. Встала крестьянка ночью и обратила голову на Луну. — Сестрица Луна, помоги мне! Солнце обещает защитить меня днём, но кто защитит меня от чудища на супружеском ложе? — Ничего не бойся, дитя моё, — тихо успокоила Луна — Я буду охранять тебя, чтобы муж нежеланный не тронул тебя. — Спасибо, спасибо, сестрица Луна! Накинули в тот день на Василису фату, да платье подвенечное и повезли незнамо куда. Скоро сказка сказывается, да не скоро дело делается. Долго ехали, долго пробегали леса мимо. Когда же начались угодья водяного, окружила повозку вязкая топь, старалась затянуть. — Смилуйся, чудище, невесту тебе привезли, — вскричал кучер. Заурчало довольно болото, вспенилось. Поднялся из недр дьявол морской, заклокотал. — Где жена моя? — Тут я, муж, — отвечала Василиса. Тьма наступила на болоте, не видно было чудища. Страшно совсем стало крестьянке. Авось, съедят её сейчас, да и косточек не оставят. Водяной лишь щупальцем поднял красну девицу, да запричитал. — Хороша невеста. Не буду больше тиранить города ваши, — пообещало чудище. Так и оказалась Василиса в поместье водяного. Рогов у него не было. Да и хвост исчез сразу, как утихомирилось болото. Порадовалась крестьянка, что муж выглядит почти как человек. Лишь бледность выдавала в нём нечисть. И стала девица полноправной владелицей поместья. Луна и Солнце сдержали свои обещания. Ни днём, ни ночью не подпускали чудище к Василисе. Водяной метался, злился, не мог ничего сделать. Обещание данное бережно хранил, и сердце крестьянки было спокойно. Нечисть же сетовала, что хозяину досталась нерадивая невеста. Ни обнять, ни приласкать себя не даёт. А Василиса видела, как резко одёргивал их водяной. Сетовал он, сетовал на жену, да не ругал и терпел. Крестьянка же на доброту отвечала чистотой, да сладкими пирогами. Вскоре и нечисть уважать жену водяного стала. Долго ли, коротко ли, стало на сердце Василисе неспокойно. Видела она боле не дьявола морского перед собой, а любящего мужа. Разговоры частые вели они, да книги читали. Стала желать крестьянка жизни, какую ведут полноправные супруги. Просила она тогда Солнце перестать охранять её днём. И уж как узнало чудище об этом, кинулся сразу обнимать, да за руки держать. Улыбался водяной острыми зубами, да пальцы целовал. Мокрый он весь был, да не отвращал совсем. Водил по саду, да тело чужое не выпускал. Василиса ждала поцелуя, страшась, что совсем неумёха. Но когда холодные губы коснулись её, распустилась весна в сердце крестьянки. Аккуратно и трепетно дьявол прятал свои зубы. Осторожно и страстно трогал чужую кожу. Испробовала Василиса плода сладкого, да после сама не выпускала мужа. А тот и радовался. Ловил Водяной Василису часто, да в руках баюкал. — Позволь разделить с тобой ложе, — в один из дней искренне обратился водяной. И крестьянка просила тогда Луну отвернуться. Радовалось тогда чудище, не скупилось ночью на ласки. А пришло утро, так потянулся дьявол морской, да запечатлел поцелуй на губах красной девицы. — Пойдёшь теперь за меня по-настоящему? — тут же вымолвил водяной. Зарделась Василиса, отвела глаза, да кивнула. И сыграли после влюблённые настоящую свадьбу, с чертями, да нечистой силой. И я там был, мёд пиво пил. По усам текло, да в рот не попало.