Скрипач

      Я стоял в подъезде перед обычной дверью с полустершейся табличкой номера, обозначавшей, что это квартира «13». Несколько зловеще, но я не считал себя суеверным.       Рядом нашлась кнопка звонка.       Звонить или нет?       Неприятных предчувствий у меня не было, да никаких, если на чистоту.       Я толком не до конца понимал зачем пришел по этому адресу.       Парень, пригласивший меня — мне незнаком, ну представился Адамом, а дальше? Ничего не сказал. Только заинтриговал еще больше. Мне очень хотелось увидеть в этом приглашении намек, что я ему понравился. Или дело в его прекрасной игре на скрипке? Но сколько я слушал уличных музыкантов и ни один не цеплял настолько, чтобы я просто взял и пришел, бросив немногочисленные дела.       Тяжко вздохнул, борясь с сомнениями. Что-то было не так.       Почему я торчу в этом обшарпанном подъезде и не могу найти сил повернуть обратно?       В моей голове снова всплыли волны чарующей музыки скрипки, которую я слушал в парке на протяжении нескольких дней, приходя каждый вечер и любуясь на юношу-скрипача, который, сидя на лавочке, исполнял свои шедевры под сенью густых деревьев в мрачно-готическом прикиде. Его тёмно-русые волосы были затянуты в хвост, а в левом ухе красовалось серебряное колечко серьги. Молодой человек заметно контрастировал с толпой разноцветных прохожих вокруг, которые беззаботно смеялись и беседовали о чём-то своём, совсем не замечая мрачного паренька, наполняющего летний парк увядающими красотами осени.       В раскрытом футляре от скрипки не было ни одной монетки, и я вспомнил, что растроганно бросал туда мелочь, которая завалялась в кармане. Таинственный скрипач одарил меня грустной улыбкой, накрашенных чёрным губ, в которых читался скрытый соблазн.       Конечно, я не смог удержаться и на следующий день после работы ноги понесли меня в парк в сладострастном порыве вновь погрузиться в волны непередаваемо восхитительной музыки. Я садился на лавочку напротив юноши и заворожено слушал музыканта. Чёрная скрипка в его руках уносила меня прочь из солнечного парка.       Трогательная музыка выводила нотами в моём сознании странные образы и картины, то сумрачного леса без единого живого листа, то огненной пустыни, то силуэта древнего замка на вершине чёрной горы, то поляны с кроваво-алыми цветами, которые хаотично раскачивались на синих стеблях в полном безветрии… Я уже не замечал снующих вокруг по своим делам людей — они словно исчезали из зелени парка по велению готической музыки и оставляли меня наедине с загадочным скрипачом и его пропитанным бархатом ночи музыкальным инструментом, который мне казалось не отражал редкие солнечные лучи, что мягко касались его лаковой древесины.       Я восхищённо любовался стройным юношей, который изредка бросал на меня загадочный взгляд и тут же виновато отводил глаза. Тёплый ветер развевал его длинные волосы и мне казалось на доли мгновения, что это не незнакомец заставляет скрипку играть, а сам инструмент распространяет вокруг завораживающие звуки потусторонней мелодии, а скрипач нужен ему только для придания естественности ситуации. В такие мгновения яркий день серел в моих глазах, а чёрная фигура юноши в водолазке и кожаных штанах становилась обжигающе четка. Скрипка в его тонких пальцах начинала излучать тёмное свечение и мне слышался в её нотах далёкий убаюкивающий дождь. Мою душу невольно обдавало стылым холодом и казалось тогда, что вокруг нас распростёрлось немое кладбище. Засыпанные сухими листьями и поросшие сизым мхом надгробия благодарно смотрят на нас за то, что мы пришли разделить с ними их вечную скуку и одиночество.       Когда я моргал — наваждение исчезало. Я снова сидел на лавочке в людном парке. Вот только незнакомца передо мной больше не было. Я не раз порывался подойти к нему после незабываемого исполнения, но юноша всегда уходил раньше, чем я мог опомниться от чарующих звуков. Я машинально вставал и задумчиво брел домой. А в моем сознании продолжали навязчиво отдаваться трели скрипки, погружая в подобие транса. Даже сны сумела пропитать мистическая музыка и я, проснувшись, долго не мог отойти от ощущения, что больше не сплю. Мне неодолимо хотелось вновь вернуться в парк и бесконечно слушать прекрасную историю скрипки, рассказываемую, словно мне одному.       Вчера после окончания трогательного концерта, таинственный скрипач не растворился в сумраке парка, как обычно, а опустился ко мне на скамеечку. Тогда я заметил на его правом запястье костяной браслет с непонятными письменами, но не предал детали особого значения.       — Смотрю, тебе очень нравится наша музыка, — начал он.       — Да, — кивнул я. — Очаровательно! У вас настоящий талант! Я ваш большой поклонник.       — Я рад, что тебе понравилось… — произнес он с легкой грустью. — Знаешь, у моего дара очень мало поклонников. Эту скрипку слышат не все.       — Почему? — не удержался я от любопытства.       — Приходи ко мне завтра вечером — там я тебе многое расскажу. И о скрипке тоже. Она тебе обязательно сыграет… Придёшь?       — Да, — прошептали мои губы, не в силах отказаться.       Я так и не понял, кто же мне должен сыграть — юноша или скрипка, но разве это так важно, когда понравившийся парень зовет в гости?!       Скрипач сунул мне в ладонь клочок бумаги с адресом и незаметно поднялся со скамейки, сказал на прощание томным голосом:       — Меня Адамом кличут. Мы со скрипкой будем вас очень ждать. Просим не опаздывать. В девять вас устроит? Замечательно. Тогда до встречи.       Он удовлетворённо провёл ладонью по кулону в виде перевернутого распятия на серебристой цепочке на шее и, улыбнувшись чему-то своему, растворился в толпе. В его улыбке мне снова почудился соблазн.       Только моё имя Адам спросить позабыл, словно оно его даже не интересовало. Как странно…       А что хочу теперь, стоя, у его квартиры?       Ответ пришёл сам собой.       Я очень хотел послушать необыкновенные трели скрипки, которая не звучала сегодня в парке, прибережённая для вечера. Ради этого я пришел. Хотя, кого я обманываю, надев красивые вещи и подувшись ароматной туалетной водой? Я бы и подарок взял, но не знаю, что скрипача интересует. Поэтому оставим на другой раз, если первый сложится. Пока я лишь могу гадать о его сексуальной ориентации.       Рука сама потянулась к кнопке звонка и нажала на его гладкую поверхность.       Привычной трели почему-то не раздалось.       Сломался?..       Дверь передо мной, вдруг, пригласительно распахнулась, хотя я не слышал ни звука шагов, словно тот, кто открыл её, предусмотрительно дежурил у входа, будто швейцар.       Я ощутил приятный аромат благовоний, будто передо мной не квартира, а храм.       Кальяном он, что ли, здесь балуется?       — А ты пунктуален, — расплылся в довольной улыбке Адам, услужливо, возникший в проходе. — К нам сложно опоздать. О, заходи, проходи… Не разувайся — у нас тут малость не прибрано. Прошу, пройдём в комнату — там скрипка…       Я осторожно вошел в полутёмную прихожую. Неверный, подёргивающийся тёплый свет лился из приоткрытой двери в комнату. Манящий теплом и загадочностью.       Адам, в волнении одёрнув на себе длинный черный балахон, суетливо взял меня под локоть, увлекая за собой к приоткрытой двери в глубине квартиры.       На его шее и запястьях позвякивали деревянные и костяные безделушки, а волосы были распущены и шелковистыми прядями рассыпались по плечам.       — О, не обращай внимания на мой прикид. Можно сказать, это домашний халат. Сам сшил.       — Тебе идет! — сделал я комплимент, так же перейдя на «ты» и гадая, когда лучше сказать свое имя.       Вдруг из комнаты полилась чарующая мелодия скрипки, заставляя сладко внимать волшебным звукам. Я аж замер от удивления, тогда как скрипач стоял передо мной и музыкального инструмента в его руках не было.       — Ты не один живешь? — удивился я.       — Это как посмотреть, — загадочно усмехнулся Адам. — Но она тебя определенно заждалась.       Мои ноги предательски сделали шаг вперёд по направлению к манящему свету, льющемуся из приоткрытой двери вместе с божественной мелодией.       Парень передо мной, чуть посторонился, пропуская вперёд, и распахнул дверь шире, как радушный хозяин.       Помещение — квартира оказалось однокомнатной — явно нуждалось в ремонте. Обшарпанные обои в мелкий цветочек, давно не крашеный оранжевый пол, который покрывал в шаге от меня странный начерченный углём узор, в который преспокойно шагнули мои ноги и покорно остановились.       Я оторвал взгляд от пола и окинул взглядом комнату, продолжая купаться в нежных волнах чарующей музыки. В помещении повсюду стояли чёрные свечи с дрожащими язычками рыжего пламени: на полу, на запылившемся чёрно-белом телевизоре, на покосившейся тумбочке, на полках старой советского выпуска стенки, на столе с лежащим на нём раскрытым старинным фолиантом и странными деревянными фигурками, похоже, вырезанными вручную. У дальней стены стояла односпальная металлическая кровать без матраса и на нее тоже прилепили свечи. Язычки пламени плясали на белом потолке вихрями странных узоров. Черные шторы были плотно задернуты, не позволяя просочиться свету и звукам с улицы. Комната не выглядела постоянно обитаемой, снова вспомнилось сравнение с храмом. Все это смотрелось настолько сюрреалистично, что я не нашелся, как увиденное прокомментировать, поэтому взирал молча, растворяясь в потусторонних переливах мелодии.       Внезапно музыка кончилась, и я только сейчас осознал, что понятия не имею, где находится её источник.       Мой взгляд скользнул влево, пытаясь отыскать его, и в вытертом коричневом кресле я, вдруг, рассмотрел красивого обнажённого мужчину со сложенными на груди руками. Его голова была опущена. Длинные — не ниже талии — волосы одновременно соединяли в себе два цвета — огненно-рыжий и пепельно-серый, словно огонь и дым, закрывая лицо.       Чудесная чёрная скрипка парила перед ним в воздухе, а затем плавно опустилась на пол, будто только что играла сама. Незнакомец поднял голову и взглянул на меня глазами цвета расплавленного золота в которых не было зрачков, заставив вздрогнуть от испуга. Его черты лица оказались почти по-девичьи прекрасны, идеальны настолько, что можно было писать картину и лепить статую. Но в безупречном портрете сквозило что-то порочное и до невозможности жуткое. Я бы, наверное, сбежал, но не смог сделать ни шага, так как ноги меня почему-то не слушались.       Как же я его раньше не заметил?! Совсем музыка с ума свела!       А, может, так и было?..       Сделалось страшно.       Я тихо присвистнул от удивления, пытаясь разрядить обстановку шуткой:       — Ну, никогда не знаешь, когда в общество извращенцев попадёшь! Если вы не такие, поправьте.       Адам осторожно протиснулся в комнату по стенке, стараясь не наступить на узоры на полу, и недобро на меня покосился, но ничего не сказал. Только с благоговением воззрился на замершего в кресле мужчину, а затем отвесил ему поклон.       — Да, что за спектакль здесь творится?! — не выдержал я, снова нарушив гнетущую тишину. — Если мне здесь отведена роль, то стоило хотя бы предупредить заранее об этих фокусах!       Мужчина в кресле загадочно сверкнул золотом глаз и соблазнительно мне улыбнулся, оголяя ряды нечеловечески острых желтоватых зубов, которые контрастировали с его безупречной внешностью, будто внутри он не так прекрасен, а кожа лишь совершенная личина.       Я ощутил, что взмок от липкого холодного пота.       — Претендентов на главную роль здесь больше нет, так что мой выбор однозначно падает на тебя, Димитрий, — произнес золотоглазый голосом, который обволакивал сознание, вызывая желание подчиниться. — Величай меня Нибрас, смертный. Вижу, ты не слышал о самом веселом и беззаботном принце ада, ну да, ладно, я не в обиде.       — Что?! — не выдержал я, отказываясь верить своим глазам. — Что вы хотите со мной сделать?       — Вас он устраивает, госпожа? — учтиво напомнил о себе Адам. — Скрипка не может ошибиться и перед вами душа, которая откликнулась на её зов! Я свою работу перевыполнил — теперь ваша часть сделки. Мне так нужна Седьмая книга, которая хранится в вашей библиотеке и парочка зак…       — Подожди, чернокнижник, — перебил его Нибрас и легко поднялся с кресла, изящно шагнул ко мне, тряхнув длинной гривой волос. — Я сам должен во всём убедиться.       — Воля ваша, — потупился колдун. — Только сами посудите, чтобы её найти у меня ушло пять лет, так что другую звучную душу…       Демон почти женственно поднёс указательный палец к губам, и укоризненно посмотрел на Адама, чуть склонив голову. Тот мгновенно заткнулся, как показалось, не по собственной воле. Все это только вогнало меня в ужас и трепет перед потусторонним существом, которое откровенно оценивающе меня осмотрело.       — Ты услышал Немую скрипку. Душа-близнец, душа-созвучие… Вижу, твоя душа идеально подойдет для создания Кричащей флейты, — недобро заключил Нибрас, прожигая меня насквозь тяжелым взглядом. — Не пугайся, Димитрий. Я дождусь твоей смерти, когда твоя душа освободиться от плена живой плоти. Подождать несколько десятков земных лет для меня, как несколько часов — для тебя.       — А потом, что со мной будет? — просипел я, чувствуя, как от ужаса перехватило горло.       — Я сделаю из тебя музыкальный инструмент в своем оркестре, — важно ответил демон. — Люблю музыкальные души. Каждая добавляет свою ноту.       — А, если я не хочу? — осторожно сказал я, окончательно поверив в мистику происходящего и дрожа от ужаса.       — Я учту твое желание, поэтому предлагаю сделку. Твоя душа после смерти твоего тела, Димитрий, достанется мне, а ты в обмен при жизни получишь исполнение одного желания, которое сейчас озвучишь.       Сделка с Дьяволом какая-то получается. Стоит опасаться подвоха.       — А я могу подумать какое-то время? — поинтересовался я.       — Можешь. До полуночи, — разрешил Нибрас.       — А, если я ничего не хочу, то могу сказать «нет»?       — Если откажешься, то долго не проживешь, — пригрозил демон. — Ты слышал Немую скрипку. Ее мелодия будет преследовать тебя до тех пор, пока не утянет за собой в бездну безвременья. Часть твоей души будет поглощена скрипкой, а другая рассеется в пучине бездны. Мы с тобой оба не заинтересованы в таком исходе, верно?       — Значит, тебе нужно мое добровольное согласие, иначе не будет тебе флейты, — понял я.       — Будет. Но не с таким красивым звучанием. Поэтому и предлагаю обменять твою душу на исполнение одного желания.       — Хочу бессмертия, неуязвимости от болезней и старости! — выпалил я, решив провести нечистого. — Быть вечно молодым и здоровым. Вот мое желание.       — Тогда я заберу твою душу сейчас, а твоя пустая оболочка будет вечность скитаться по земле, не в силах найти покоя. Ты этого жаждешь, смертный?       — Нет, — отказался я, понимая, что совершенно не знаю возможностей демона и не могу понять, где он врет, а где говорит правду. — Тогда я еще подумаю.       — Думай, — позволил Нибрас. — Богатства земного мира, власть над другими смертными, чувственный секс и вкусные яства, что вас еще привлекает? Выбирай. Все это я могу дать тебе.       Я посмотрел на стоящего недалеко Адама. Он молча взирал на меня. В его глазах читалось страдание. А еще понимание. Похоже, парень до сих пор не мог говорить. Может, чтобы верные ответы мне не подкинуть? Я обратил внимание на перевернутый крест кулона на его груди. Чернокнижник… В голове приятно щелкнуло идеей.       — Кажется, я знаю, чего хочу. Нибрас, надели меня магией, сверхъестественной силой. Хочу стать чернокнижником! Магом. Сделаешь?       Глаза Нибрас сверкнули золотом, а губы растянулись в хищной усмешке.       — Сделаю. Только силу я тебе могу дать лишь от себя, поэтому станешь моим прислужником. Будешь искать мелодичные души для новых инструментов моего оркестра.       — Тогда я лучше откажусь, — испугался я, поняв, что демон все выворачивает в свою пользу.       — Ты уже сделал выбор и не можешь отказаться. Но, если ты будешь хорошо находить новые души, я буду продлевать твою земную жизнь на шесть лет за каждую находку.       — И в чем будет заключаться моя магия? Хочу летать, проходить сквозь стены, двигать вещи взмахом руки, читать мысли других людей и создавать предметы из воздуха! — включил воображение я.       — Сила — это первородное знание и контроль над ним, — пояснил Нибрас, — как река, которой нужно построить нужное русло. Сможешь — получишь свою «магию», нет — поток снесет тебя и утопит, разрушив твое смертное тело раньше срока, а я получу твою звонкую душу.       Кажется, самонадеянно я пожелал совсем не то. Стоило вообще не соглашаться. Возникли мысли о побеге, но тело не желало слушаться, стоя в чертовом знаке.       Нибрас внезапно оказался напротив, обнял меня за плечи и приблизил свое лицо к моему. Только сейчас заметил, что демон не дышит. Потом его глаза стали так близко, что блеск адского золота заполонил весь мир, а его губы накрыли мои и подарили страстный поцелуй, закрепляя сделку и делясь магией.       Возникло чувство невесомости, будто лечу куда-то вниз, наверное, в адское пекло.       Я зажмурился, а когда открыл глаза, демона передо мной не было. Комната погрузилась во мрак: все свечи потухли.       Ноги внезапно сделались ватными, и я осел на пол, ощутив, что вернулся контроль над телом. Меня била мелкая дрожь от пережитого. Во мраке не верилось, что демон и мистика реальны. Лучше было бы списать на глюки. Но почему-то не получалось. Рядом раздался шорох, щелчок, а затем комнату осветила единственная лампочка на потолке в старой люстре.       Адам, включивший свет, стоял у стены, держа пальцы у выключателя и смотрел на меня с сочувствием какое-то время, а потом выдохнул:       — Вот и я тоже выбрал тоже самое. Тебя Димой звать?       Растеряно киваю.       — Неужели, Нибрас и за твоей душой приходил?       — Да. Но пока так и не получил, а я ищу способ, как его обхитрить, — признался чернокнижник.       Посреди комнаты я увидел темно-красную книгу в жутковатом переплете со скалящейся рожей, которую не видел ранее. Адам подошел к ней и присел на корточки, провел пальцами по обложке. Морда на книге оскалилась и тихо зарычала.       — Седьмая книга из адской библиотеки, — восхищенно выдохнул Адам. — Немалых душ стоило выторговать ее у Нибрас. Там должна быть информация о сотворении демонов, а значит и их слабостей!       — Слушай, а я тоже теперь маг? — не совсем веря в произошедшее поинтересовался я, так как пока никаких сверхъестественных сил в себе не ощутил.       — Наверное, — кивнул Адам. — Если Нибрас тебя поцеловала.       — Поцеловал. Это не женщина, а мужчина, — поправил я.       Чернокнижник тяжело вздохнул и недобро на меня посмотрел:       — Только гея мне в компанию не хватало.       — А, ты что, не гей?! — удивился я.       — Нет.       — А какие знаки внимания мне в парке оказывал! Завлекал, — укорил я.       — Завлекал. Но не в этом смысле, — Адам поднял с пола тяжелый фолиант и отнес на стол, все еще не решаясь открыть. — А вообще это Элизар тебя завлек. Не я.       — Кто? — не понял я.       — Немая скрипка, — кивнул в сторону музыкального инструмента, лежащего напротив пустого кресла, чернокнижник, а потом подошел и с нежностью взял его в руки. — Его Элизар зовут. Это мой учитель. Бывший.       — Он человеком был?! — ужаснулся я, покосившись на жуткую скрипку.       — Был. Но ему надоело служить Нибрас, и она сделала это из его души. А потом отдала мне, чтобы звучание Элизара подманивало новые жертвы, — Адам устало опустился в кресло.       В болезненном желтоватом свете лампочки чернокнижник уже не выглядел юным. Он не был стар, но не был и молод. Сравнение пришло с лицами на фотографиях на надгробиях. Красивые, подретушированные с грустными глазами, но не живые. Я не хотел стать таким.       Чернокнижник ласково погладил корпус черной скрипки, будто это был кот, который забрался к нему на колени.       — Сколько тебе лет, Адам? — поинтересовался я с замиранием сердца.       — Когда перевалило за сотню, я перестал считать.       — Хорошо сохранился…       — А тебе сколько зим, Дима?       — Двадцать девять.       — Красивое число… В цифрах тоже есть своя магия.       — Слушай, а что мне теперь делать?       — Сходи домой, с делами срочными разберись, а завтра приходи сюда. Буду тебя магическому искусству обучать, а то один не справишься и заберет твою душу Нибрас. Ты, правда, магом стать хотел или шкуру свою спасал?       — Даже не знаю… Неожиданно так все, — я задумчиво взъерошил пятерней волосы на затылке.       — Нибрас значит за тебя выбор сделала. Еще один прислужник понадобился или в меня больше веры нет. Замену подбирает. Ничего, я пока сдаваться не собираюсь.       — Я тоже. Так что приду завтра. Или… может тебе помочь тут прибраться?       Адам мне понравился, даже если ему уже за сто лет, выглядел он всяко младше и вполне привлекательный.       — Ну, помоги, — внезапно согласился учитель. — Свечи только не выкидывай, они демонической энергией напитались, еще пригодятся для ритуалов.       — Ясно, — пока еще не нашел сил подняться с пола. — А где ты живешь?       — У меня дом есть за городом, чтобы меньше внимания привлекать. А Нибрас тут встречаю. Ей души слушать нравится, а людей вокруг много. Для нее это музыка.       — А что за сила у меня будет?       — От тебя зависит, как русло «реки» направишь, то и будет. Только от Нибрас сила специфическая, но это потом сам увидишь. Не все принять могут.       — А есть еще такие, как ты? Чернокнижники.       — Есть. Но мы обычно друг друга не жалуем, если силы от разных адских сущностей, которые друг с другом не ладят и дары от них соответственно. Никому не хочется злить своего, гм, покровителя.       — Что ж, буду знать. А есть шанс от влияния Нибрас освободиться и свободу обрести?       — Может и есть, я надежду не теряю. Важно не только душу спасти, но при этом самому не погибнуть, если твой земной срок вышел, а связь с демоницей прервалась. А меня это не устраивает, поэтому я ищу компромиссный вариант. Сила демонов тело человеческое довольно быстро изнашивает, если его живой кровью и особыми ритуалами не подпитывать. Иначе бы не стали бы они так просто со смертными своей силой делиться.       — Б-р-р! — меня аж передернуло. — Я не вампир. А чья кровь нужна?       — Любая теплая подойдет. Раз в полнолуние достаточно. Как видишь, я даже не постарел.       — Внушает надежду. Слушай, а что нам теперь делать?       — Мне адский фолиант изучать, тебе — научиться со сновидениями справляться. Потому что снов ты видеть больше не сможешь. Отныне, засыпая, ты будешь проваливаться в воспоминания Нибрас, лицезреть Ее оркестр из душ и адские пейзажи, так как теперь у вас с Ней связь. Если не сойдешь с ума, из тебя будет толк. В противном случае Она создаст из тебя Кричащую флейту.       Теперь меня ждут еще и кошмары. Осталось только судорожно сглотнуть.