Короли плетей

Цзян Чен не привык себя контролировать. Уже две недели он не находил себе места, не понимал что происходит. Этим вечером он яростно думал, на кой он забрал Юйхэна и Сюэ Мэна в Юньмэнь, но даже вино не особо помогло решить этот вопрос. Он уже выпил несколько кувшинов. Вино не действовал на него как на всех — он не пьянел. Зато замечательно делал абсолютно безрассудные вещи, полностью сметая все преграды. Цзян Чен поднялся, глядя на ночное небо и пристально щурясь. Мысли не давали ему покоя, снова атаковал голову и уничтожив остатки разума. Он сорвался с места и быстрым шагом отправился в свой дворец, желая немедленно найти этого человека и наказать его за то, что он посмел ему, самому Цзян Чену, понравиться. Дверь открылась с ноги и так же захлопнулась. Чу Ваньинь не удосужился и головы повернуть. Он только застыл на мгновение и продолжил рисовать дракона на листе бумаги. Руки Цзян Чена обняли его сзади, одна легла на тонкую талию, другая обнимала за плечо, носом уткнувшись в шею Юйхэна, он лизнул его. — Ты… — на мгновение существо лишено способность менять выражение лица застыло. — С ума сошёл что-ли?! — Нет. — Цзян Чен странно улыбнулся. — Может я просто хочу… Он не договорил и развернув Юйхэна и приперев его к стене впился в его губы. Тот опешил от его действий и долго не мог прийти в себя. Надо сказать, что у него было достаточно сложное прошлое, особенно если говорить о вещах такого плана. Чу Ваньинь прекрасно помнил как уже не в одной жизни человек которого он никогда не любил заставлял его спать с ним. Это не менялось и ради блага или даже жизни других ему приходилось позволять тому человеку делать все, что он делал, хотя сам никогда не смирялся и не сдавался до последнего. Воспоминания мгновенно тащили Юйхэна в омут воспоминаний, боль которых вгрызалась в память. Из этой дыры его выдернул тихий и немного хрипло голос. -… Хочу тебя? — Цзян Чен сбросил верхнюю одежду и повалил Чу Ваньиня на кровать, вцепившись в его запястья. Тот совсем растерялся. Для него подобные вещи новым не были, хотя было два но. И первое из них — он не хотел сопротивляться. Второе — ему не было противно и не хотелось умереть сдесь и сейчас. Он запутался в собственных мыслях и чувствах и пока пытался с этим разобраться — не вышло — Цзян Чен освободил их от одежды, оставив только нижние полупрозрачные рубашки. — Остановись! — Чу Ваньинь понимал, что все-таки спать с мало знакомым человеком он не особо хочет, хотя… — Не сопротивляйся… — Цзян Чен наклонился и легонько укусил его за ухо. — Я не хочу останавливаться. На белом, как полупрозрачный нефрит, лице Юйхэна появился лёгкий румянец. Вот надо было Цзян Чену кусать его за ухо? Тем временем руки Ц. Ваньиня скользнули ему за спину, притягивая к себе. Тот на секунду замер, глядя на обревшее краски лицо и медленно поцеловал Юйхэна в губы. Он медленно раздвинул плотно сжатые бледные губы языком и начал изучать новое пространство. Наконец оторвавшись от него Цзян Чен мысленно спросил себя «Что я творю?», но его тело словно начало существовать отдельно от разума. В его глазах появился дикий огонёк, а на лице ухмыляющаяся улыбка. Цзян Чен лизнул Чу Ваньиня в шею и резко вошёл в него. Тот только тихо вскрикнул и зажмурился. Что происходило дальше и дураку понятно. Все было как в тумане, пока Юйхэн не умудрился спихнуть таки с себя Цзян Чена. Того это не обрадовало, но момент был упущен. Чу Ваньинь оделся во мгновение ока и собирался покинуть это место, когда Цзян Чен снова повалил его на кровать и схватил за горло. Последние капли разума покинули его и он лишь со злобно радостью смотрел на то, как задыхается его жертва. Но что его бесило — так это то, что Юйхэн вёл себя совершенно спокойно. Он не пытался вырваться, не пытался его остановить. Его тёмные глаза просто уставились в потолок, а потом просто медленно закрылись. Сколько ещё так просидел Цзян Чен, только Богу известно. Цзян Чен очнулся рано утром, когда во дворах ещё не пели петухи. До его памяти постепенно начали доходить события прошлой ночи. Он молча уставился на холодное и белое лицо Юйхэна, как обычно ничего не выражавшее. Цзян Чен лениво на него посмотрел и вскочил как ошпаренный, когда увидел едва заметные краснлватые следы на его шее. Он вспомнил всё, что вчера произошло и теперь впал в ступор, не зная что ему делать. Цзян Чен долго думал, как себя казнить, но так и не придумал ничего дельного. В конце концов он вышел из комнаты, плотно заперев за собой двери. Свежий воздух дал ему немного расслабиться и он отправился в свой кабинет, сам не зная зачем. Медленно наступило утро. Дверь открылась без стука и Цзян Чен уже открыл рот, чтобы приговорить нарушевшего покой к смерти, но так как зашёл Чу Ваньинь ему пришлось захлопнуть рот. Но все же он заговорил первым. — Зачем ты пришёл? — Тебе нечего сказать о том, что вчера ты ворвался ко мне в явно не трезвом состоянии? — То есть моё нетрезвом состояние тебя волнует больше, чем то что я с тобой сделал? Чу Ваньинь безучастно на него посмотрел. — Меня волнует одна вещь — умеешь ли ты держать язык за зубами. Мне плевать, что на тебя нашло, но у меня отсутствует желание, чтобы об этом кто-то знал. — Я то язык за зубами держать умею, только вот вопрос в том хочу ли я? — Мне глубоко начать на твоё хочу. — Чу Ваньинь подошёл к Цзян Чену и уставился ему в глаза. — Я просто лешу тебя возможности об этом говорить. Он пристально смотрел в светлые глаза Цзян Чена, в то время как тот так же пристально смотрел в темные глаза Юйхэна. Неизвестно, сколько бы длилась эта битва взглядами если бы дверь снова не открылась и не зашёл бы Цзинь Лин. — Младший дядя совсем с ума сошёл, хочет чтобы я вернулся в Ланьлин, после того как хотел уничтожить орден Цзян. — Цзинь Лин, разве я не говорил тебе не заходить без стука? — Дядя… — подросток виновато опустил глаза. — Вам есть о чем поговорить, а у меня ещё есть дела. — Чу Ваньинь раздраженно тряхнул рукавами и вышел из зала, хлопнув дверью. — Дядя, тебе не кажется, что он себя ведёт как ты? — ЦЗИНЬ ЛИН!!!