Когда погаснут огни светомузыки...

Рассветное солнце приятно слепило глаза. Казалось, всё замерло в ожидании. Даже лёгкий июньский ветерок притих, предвещая весёлые будни. Совсем скоро территория детского лагеря «Радуга» наполнится весёлыми криками, ребятами, бегающими среди кустов и деревьев, улыбками и жизнью. Дима вытащил из кузова машины очередной ящик и понес его в сторону столовой. На часах только шесть утра; кроссовки промокли в росе, а тишину этих мест, по своему обычаю, нарушали только птицы и редкие вожатые или администрация. Парень и сам когда-то приезжал сюда ещё совсем ребёнком. И вот сейчас он уже второй год подряд приезжает сюда вожатым. Дима шёл по протоптанной тропинке, здороваясь с попадающимися на пути людьми, которые были знакомы ему полжизни. Здесь все помнили его десятилетним мальчишкой. А вот сейчас, все они ему коллеги и готовятся встречать уже новых детей, первые из которых должны приехать уже в ближайшие пару часов. Дима поставил коробку у входа в помещение и остановился переключить трек в наушниках. Спешить не хотелось. Есть своя прелесть в этой тишине. — Ну, привет, неудачник! — закричала вылетевшая из-за угла Маринка. С этой девчонкой они были знакомы уже очень много лет. — Ну что, не дадим «Радуге» спать спокойно? — двадцатилетняя девчонка похлопала Диму по плечу. — И тебе доброе утро, — парень улыбнулся подруге детства и рассветному солнцу, затягивая первую в крепкие объятия. — Вроде, не дети уже. Спать не дадут нам. Марина заговорщически улыбнулась. — Ты и вправду так считаешь? — она высвободилась из кольца рук и присела на ступеньку крыльца. Парень только сейчас заметил в её руках сопку белых листов и два «планшета». — Хотя, у тебя спать спокойно действительно не получится. — девушка улыбнулась ещё шире. Дима сел рядом с ней, аккуратно вытаскивая бумагу из её рук. Это были списки отрядов. — Начальство просило передать, — Марина перебрала листики, положив половину из них на бетон, а вторую половину запихнула приятелю под нос. — Это твои, кстати. Наслаждайся. — девушка не смогла сдержать смех. Дима, не понимая подвоха, стал изучать документ. — Да не тупи ты! На состав отряда посмотри, — услышал парень и послушался. Сначала он приподнял бровь, понимая, что ему достался старший отряд. — Так, вроде, мне же хотели… — Подожди, подожди, ты дальше, дальше читай. Детишек своих посмотри. Ничего знакомого не замечаешь? Парень опустил глаза на таблицу с именами. Марина сидела и невероятно счастливая наблюдала за тем, как его челюсть сначала опускается, потом округляются глаза, потом челюсть снова поднимается. Кадык пару раз дёрнулся, кожа на лице в один момент побледнела. Дима пару раз открыл и закрыл рот, не в силах выдавить из себя ни звука. Казалось, он перестал дышать, потому что кожа начала синеть или зеленеть, а потом на щеках проступил розоватый румянец, перекрывавший еле заметные веснушки. В общем, парень полностью оправдал название лагеря. — Ахах, забавно получилось, да? Вижу, тебе очень нравится, — Марина подняла с земли свои списки, заприметив вдалеке важного дяденьку, которого сама помнила таким же застенчивым парнем, каким перед ней сейчас сидел Дима, и встала с насиженного места. Не хотелось получить выговор от начальство, учитывая, что оно тоже помнило её маленькой фурией. — Удачи. — усмехнулась она. Несмотря на иронию в голосе, в глазах читалась толика сочувствия. — Это сейчас серьёзно? — растерянно спросил парень. — Абсолютно. Более, чем. Беспрекословно и окончательно, — а этой девушке нравилось издеваться. Бедные её дети. — Нет… — растерянно шептал парень, хватаясь за голову. — Да, Дмитрий Александрович. Как это не прискорбно, но да. Такова карма на вашу грешную голову. — Это точно? — Слушай, ну к чему сейчас все эти вопросы? Я ж говорю, это не я так решила. Просто так фортануло, видимо звёзды так сложились, что сообщить тебе об этом выпала честь именно мне. Дима тяжело сглотнул. Проблема в том, что каждая вторая фамилия в списке, если не добрые 75 процентов, была ему знакомы. А ещё половина из них вызывали мурашки. Вот, например Полина. Девочке пятнадцать. Пять лет назад ей было десять. А самому Диме четырнадцать. И так уж сложилось, что память у неё очень хорошая. Помнит всю ту дичь, которую творили их вожатые в пубертате. А про взрывной характер и любовь к интрижкам вообще лучше промолчать. Или, к примеру, Денис. Не очень приятный тип. Три года назад чуть не рассказал всему лагерю о том, в каком туалете курит (тогда ещё семнадцатилетний) Дима. И ещё ходил постоянно важный такой, типа «я Д’Араньян, все …» а кто «все» лучше и не вспоминать. На всех, на кого мог настучал. Внимания ему, что ли не хватало. Но больше всего он гнал на Полину… А сейчас они в одном отряде! В его отряде, в отряде Дмитрия Александровича! Это конец. А вот, например, Аня, Кристина и Диана. Они с Полиной хорошо запомнились каждому. А Диму бесили своим локальным юмором, которого он не понимал. А знаете, он ненавидел чего-то не понимать! И это печально. Парень ещё раз пробежался глазами по фамилиям в списке, надеясь заметить что-то по типу «билет банка приколов», но получилось заметить только печать и роспись директора лагеря. — Что-то ты слишком уж обрадовался, — заключила Марина. — Слушай, тебя, может, в медпункт сводить? Валерьяночки выпьешь, — парень не шевелился. Даже не моргал. — Ну ты чего? — девушка присела на корточки напротив. — Радоваться надо! Ты их всех знаешь, они тебя знают. Даже и знакомиться не надо будет. — Они меня знают… Ага, а когда Анютка с Дианчиком расскажут всем, как я с директрисой за дошик заигрывал мне тоже радоваться надо будет? — Ну, ты не переживай! Я порадуюсь вместо тебя… На твоих похоронах. — А когда Полинка с Денисом друг другу глотки перегрызут и почки вырежут мне тоже прыгать от счастья? — Дима поднял полные боли глаза на коллегу. — Кстати, интересуюсь просто так, на всякий случай: тебе гроб с хэллоу китти или с бэтменом заказывать? — Марина заглянула в телефон, ища номер похоронного агентства. — Похороните меня под вишней! — простонал парень в свои ладони. — Нет, это уж слишком. Харэ дединсайдится, давай вставай. Пошли навстречу судьбе. — девушка встала и потянула парня за капюшон, вспоминая историю про вишню. Весело было, но лучше её всё же забыть. — Они меня с ума сведут! — нехотя поднимаясь, ещё более отчаянно застонал Дима. — Пусть только попробуют… Я их сведу! –в голосе девушки слышалась угроза. — Желательно между собой. У Полины же, вроде нет парня? Да даже если и есть — не стенка, пододвинется. — Э-э-э! — Всё! — Марина выставила руки ладонями вперёд. — Всё, я молчу. — Ну вот и молчи, — парень обиженно надул губы и зашагал в сторону границы лагеря. Продукты сами себя не выгрузят.

***

Дима вытаскивал из фургона очередную коробку, когда сзади раздалось оглушительное: — Дмитрий Александрович! Парень замер в болезненном шоке. Началось! — Ой, Полинка! — пришлось отставить коробку с макаронами. — Я так скучал! — с наигранной искренностью воскликнул вожатый. Нечто чересчур позитивное неслось к нему через пол-лагеря. Парень снова побледнел от ужаса, когда увидел за спиной девочки гитару. Сейчас это чудо запрыгнет к нему на шею, и если удержать не получится, больше всего пострадает инструмент. Но всё прошло быстро и относительно благополучно. Пострадал только Димин запас нервных клеток. Девчушка, вися в на Диме, глядя ему в глаза и весело кричала: — А я знала! Я знала, что вы меня ждали! Это вы меня так сильно любите, да? — Полина положила голову на плечо парня и ещё крепче обняла его. — Конечно, люблю. Мне моя жизнь дорога, — с трудом выдавил парень, пытаясь перехватить ребёнка так, чтобы тот не навернулся. — А ты чего так рано? — Какой «рано»? Девять утра! Солнце светит, негры пляшут! — Пляшут? — переспросил вожатый, опуская девочку на землю и подхватывая с травы сброшенный в процессе бега рюкзак. — Ага. Ведь жизнь прекрасна! — О Боже… — Дима устало вздохнул — Пошли, в корпус тебя провожу. — А тебе помочь не надо? — Надо. Но не нужно. Знаю я тебя. Потом сделают мне выговор, когда печенья недосчитаются. А найдётся оно у тебя под кроватью. Мне что, опять говорить, что изначально не довезли? — Ага. Но можешь ещё сказать, что они считать не умеют, — Полина подмигнула вожатому. — Нет, — твёрдо отрезал Дима. — Почему? — Я чуть коньки не отбросил, когда меня отчитывали. Хорошо, что не узнали ничего. А то мы бы сейчас с тобой тут не разговаривали. — Врёшь, — вздохнула девочка, — в смысле, про коньки. Я-то знаю, что ты на них ездить не умеешь. — Чего? — Что слышал. — Я не слышал. — Ну молодец. — Ты тоже. — Я знаю. — Говори. — Что? — Что надо. — А что надо? — Я не знаю. — Я тоже. — Мне Марина Николаевна сказала командный голос развивать. — Как-то плоховато у тебя получается. — Ага… — Предлагаю сделку.