Одержимый

И сказал Бог: "Возлюби врага своего!", и я послушался его и возлюбил себя *** 19 декабря 1868 год То, что почтовая станция в нескольких верстах от Санкт-Петербурга была сооружена удобно и красиво, Рафаил Фёдорович отрицать не смог. Высокое и широкое крыльцо, большие окна, занесённые декабрьским снегом, просторный двор с колодцем, навесом и деревянными сараями для лошадей, несколько комнат по сторонам от сеней для путешественников. Рафаил подумал, что столичные лошади тут живут намного лучше некоторых свободных крестьян, решивших выпорхнуть из рук своих помещиков. И он был прав. Быстро записавшись в книжечку седого станционного смотрителя замёрший, прозябший и уставший путешественник лёг на узкую кровать в одной из комнат, стянув с себя только верхнюю промокшую одежду. Настроение было мерзким. Он возвращался в Петербург, хотя, как Чацкий клялся, что ни в Москву, ни в новую столицу больше не ездок. Сложив пальцы треугольником, Рафаил сосредоточился на цели своего приезда. Размышления прервал голос, сообщающий, что подали карету. А спина и шея только начали отходить… За окном была настоящая снежная буря и тёмная ночь, когда Верфской вышел из кареты с чемоданом и ступил на дворцовую площадь такого ненавистного им города. - Прекрасный город! Величественная площадь. Благодарю, - побыстрее распрощался он с извозчиком, подозревая того, что мужик хочет выклянчить у него пару рублей на водку, видя, что Рафаил человек с чином, но не самым большим. Александр Петрович не просто знал об его приезде, а сам настоял на этом, чтобы решить пару волнующих его вопросов о лесопромышленности в Архангельской губернии. Поэтому и жить Верфскому предстояло во дворце. В полночь, в практически полной темноте свет входа в императорский дворец, где Рафаила уже ожидали, казался ему единственным выходом из этого мрака, огни светильников в окнах – единственным светом, огонь свеч и каминов в его будущей комнате – единственным теплом, что может согреть его руки после долгого путешествия, а убийство Романова – единственным способом отпустить прошлое и жить дальше.