Магия Судьбы: Меж Двух Миров

Вот и настал день отправления в Хогвартс. Гермиона и Гарри уже уехали на поезде, а Эльмира должна была отправиться через пару часов. Когда она наконец прибыла в Хогвартс, тот встретил её тишиной. Ей не терпелось увидеть Северуса и поделиться с ним радостной новостью о беременности. Она уже придумала, как это сделать. Шагая по коридору, Эльмира встретила Минерву Макгонагалл. Профессор выглядела встревоженной, заметив её приближение. — Здравствуй, Минерва, — сказала Эльмира с улыбкой. — Здравствуй, — ответила Минерва, стараясь скрыть тревогу. — Рада видеть тебя. — Мы не виделись всего две недели. Как дела в Хогвартсе? — поинтересовалась Эльмира, заметив странное поведение профессора Трансфигурации. — Всё в порядке. Зелина просила тебя зайти, когда приедешь, — произнесла Минерва с легким вздохом. Эльмира кивнула и направилась в покои Зелины, которая решила остаться в Хогвартсе на рождественские каникулы, не уезжая никуда. Когда Эльмира подошла к дверям покоев тёти, она почувствовала лёгкое волнение. Она знала, что важно правильно выбрать момент, чтобы поделиться своей новостью о беременности, и, в то же время, не хотела отвлекать Зелину от её дел. Она постучала и, не дождавшись ответа, открыла дверь. Зелина сидела за столом, уставившись в окно, будто что-то обдумывала. На её лице отразилась лёгкая улыбка, когда она увидела племянницу. — Эльмира! Как здорово, что ты уже здесь! — воскликнула Зелина, вставая и подходя к ней. — Я так скучала! — Я тоже! — ответила Эльмира, чувствуя, как её сердце наполняется радостью. — У меня есть для тебя замечательная новость! — О, это звучит интригующе! — Зелина потянулась к чашке с чаем, но Эльмира перебила её: — Подожди! Давай сначала выпьем по чашечке чая, а потом я расскажу. Зелина кивнула, и вскоре они обе сидели за столом с парящими чашками перед собой. Эльмира сделала глубокий вдох и, наконец, произнесла: — Я беременна! Зелина замерла, её глаза расширились от удивления, а затем на её лице расцвела искренняя радость. — Эльмира, это потрясающе! Я так за тебя рада! — воскликнула она, обняв племянницу. Но затем, отстранившись, Зелина вдруг изменила выражение лица. — Всё в порядке? — спросила Эльмира, заметив перемену. — Ах да, не переживай. Тебе сейчас не стоит, — ответила Зелина, погружаясь в свои мысли. Она не хотела портить этот радостный момент. — Я хочу рассказать Северусу. У нас осталось полчаса до собрания в Учительской, — сказала Эльмира, полная решимости. — Хм... Думаю, ты там его и найдёшь, — заметила Зелина. И не успела она закончить, как Эльмира уже выбежала из кабинета. Она мчалась по коридору, не в силах сдерживать волнения. Ещё пара пролетов, и она достигнет цели. Она распахнула дверь, готовая поздороваться с Северусом, но внезапно остановилась, замерев на месте. Её муж сидел в кресле, а на его коленях уютно устроилась Аэлита Лунарис и что-то шептала ему на ухо. Внутри Эльмиры закипала ярость. — А ты... — произнесла она, подбегая к ним и хватая Аэлиту за волосы, сбрасывая её с колен. Затем Эльмира отвесила Северусу пощёчину. — Я тебя сейчас научу, как сидеть на коленях у чужих мужей! — закричала она, приближаясь к Аэлите, которая, ошарашенная, лежала на полу и потирала затылок. Северус, наконец, пришёл в себя. — Что вы себе позволяете?! — грубо произнёс он, подойдя к Аэлите и помогая ей встать. Эльмира застыла на месте. — Северус? С каких пор мы на «вы»? — спросила она, не веря своим ушам. — И о каком муже вы говорите? — спросил Северус, поворачиваясь к Эльмире. — О тебе, о ком ещё! — воскликнула миссис Принц, не понимая, что происходит. — Мы с вами не женаты. Вот моя жена, — сказал Северус, указывая на Аэлиту. — Северус, хватит шутить! Я Эльмира. Твоя жена! — закричала она. — Нет, вас я вижу впервые. А с Аэлитой мы женаты почти год, — сказанные слова словно током ударили Эльмиру. Что же произошло, пока её не было? Она отшатнулась и выбежала в слезах из учительской. Ей нужно было поговорить с Дамблдором. Может, он объяснит ей, что случилось. Эльмира бежала по коридорам Хогвартса, не замечая никого вокруг. Мысли путались в голове, а сердце колотилось от волнения и непонимания. Она не могла поверить в то, что только что произошло. Как Северус мог забыть о ней? Наконец, она добралась до кабинета Дамблдора и, не дождавшись приглашения, распахнула дверь. Директор, сидя за своим столом, поднял взгляд и с пониманием кивнул. — Эльмира, что случилось? — спросил он, заметив её смятение. — Дамблдор, я... я только что увидела Северуса в компании Аэлиты! — произнесла она, пытаясь сдержать слёзы. — Он сказал, что мы не женаты! Что он женат на Аэлите! Дамблдор медленно покачал головой, и его лицо стало серьёзным. — Я понимаю, что это может быть шоком для вас, но есть вещи, о которых вам нужно знать. Эльмира уселась на стул, чувствуя, как подкашиваются ноги. — Что произошло? Почему он не помнит меня? — спросила она, пытаясь осознать ситуацию. — Это случилось в тот день, когда я вечером отправил тебе патронус. Северус вернулся в компании мисс Лунарис. Мы тоже были возмущены, но он яростно доказывал, что не знает вас. Он утверждал, что вернулся с отпуска со своей женой. Я, как и ты, знаю, что он был на задании. Но что именно произошло там — увы, я не знаю. Кажется, его память была подправлена. Он уверен, что уже почти год женат на Аэлите, — сказал Дамблдор. Теперь Эльмира поняла, почему Минерва и Зелина вели себя странно. Вот почему несколько дней назад у неё болело сердце. — Утром в тот день, когда я получила от вас патронус, у меня сильно заболело здесь, — произнесла она, указывая на грудную клетку. — Я списала это на беременность, ведь собиралась рассказать ему. А теперь... он даже не помнит меня. — Это магия отреагировала на события, которые произошли, — сказал Альбус, смотря на неё с сочувствием. — Думаю, нам лучше провести собрание без тебя, Эльмира. Отдохни, а вечером приходи на ужин. На ватных ногах Эльмира медленно направилась в их с Северусом комнату. Боль в её сердце становилась невыносимой, словно поглощала всё вокруг. Эльмира вошла в комнату, и её сердце сжалось от горечи. Она остановилась на пороге, вглядываясь в знакомые детали: книги, разбросанные по столу, свечи, тихо мерцающие в углу, и тусклый свет, который когда-то создавал атмосферу уюта. Теперь всё это казалось ей чужим и далёким. Она закрыла дверь, и в тот же миг её стиснуло внутри. Словно невидимая рука сжала горло. Она почувствовала, как слёзы подступают к глазам, и, не в силах сдержаться, сорвалась с места. Эльмира бросилась к столу, сбросив с него книги, которые с глухим стуком упали на пол. Листья страниц разлетелись, как птицы, вырывающиеся из клетки. — Почему? — закричала она, обращаясь к пустоте. — Почему он не помнит?! Почему всё так ужасно?! Слёзы хлынули из её глаз, и она опустилась на колени, обхватив руками голову. Внутри неё разразилась буря. Чувство предательства, боли и безысходности терзало её, как дикий зверь. Она не могла поверить, что всё это происходит с ней. Каждая мысль о Северусе причиняла ей невыносимую боль, словно кто-то вырывал её сердце из груди. Эльмира вскочила на ноги и, не зная, что ещё делать, схватила ближайшую вазу и с силой швырнула её об стену. Раздался глухой звук разбивающегося стекла, как эхо её разрушенных надежд. Осколки разлетелись по комнате, и с каждым звоном ей становилось легче, хоть и ненадолго. — Я любила его! — закричала она, и этот крик вырвался из её груди, как последний крик умирающего. — Я отдала ему всё! Она упала на пол, обхватив себя руками, и слёзы безудержно катились по щекам. Эльмира чувствовала, как тьма окутывает её, и в этом мраке она искала хоть искорку надежды. Но надежды не было. Всё, что оставалось, — это горькое осознание: тот, кого она любила, теперь был чужим. В комнате стояла тишина, нарушаемая лишь её всхлипываниями. Эльмира знала, что должна быть сильной, но сейчас ей было всё равно. Она чувствовала себя потерянной, как корабль в бурном море, без компаса и надежды. Взгляд её скользнул по двери, на которой сияла магия крови — защитный барьер, который она создала, чтобы никто не мог её потревожить. В этот момент это казалось единственным утешением. Но новая волна истерики накрыла её, как холодный океанский шторм. Она встала с пола и, не сдерживая себя, бросилась к шкафу. Держа в руках дорогие ей вещи, она не могла сдержать гнев, который всколыхнулся внутри неё. Её пальцы сжимали ткань, как будто она могла выжать из неё всю боль и страдания. Сначала она вытащила из шкафа его костюм — тот самый, в котором они танцевали на рождественском балу. Это было одно из тех мгновений, когда мир вокруг них исчезал, и остались только они, музыка и свет. Воспоминания хлынули в её сознание, полные смеха и радости, но сейчас они лишь разжигали её ярость. — Ты не имеешь права! — закричала она, разрывая ткань на куски. Она чувствовала, как злость наполняет её, придавая сил. Каждый разрыв был как освобождение, как попытка стереть память о том, что было, и о том, что теперь потеряно. Её действия становились всё более неистовыми. Она бросала вещи на пол, каждую из них сопровождая криком, полным боли и отчаяния. Платья, которые когда-то казались символом счастья, теперь выглядели как осколки разбитого счастья. — Ты был для меня всем, — проговорила она сквозь слёзы, держа в руках кусок ткани, как будто это могло вернуть ей его. Внутри неё бушевала буря: гнев, горе, сожаление. Она чувствовала, как её сердце разрывается, когда она вспоминала, как они смеялись, как он держал её за руку, как они мечтали о будущем. Эльмира остановилась, глядя на беспорядок вокруг. Каждый разрыв одежды был, как крик о помощи, но никто не мог её услышать. Она рухнула на пол, окружённая осколками своей жизни, и в очередной раз заплакала. — Почему ты забыл? — шептала она, словно надеялась, что ответ придёт из ни откуда. — Почему ты оставил меня одну? В комнате снова воцарилась тишина, но теперь она была другой — тишина, полная разрушения и потери, но в то же время пробуждающая что-то новое. Эльмира понимала, что должна подняться. Она должна была найти в себе силы, чтобы начать заново, даже если это будет долгим и трудным путём. Но сейчас она просто хотела почувствовать свои эмоции, позволить себе погрузиться в эту бурю, прежде чем шагнуть в неизвестность. И только сейчас она осознала, что своим поведением навредила ребенку. Их с Северусом ребенку. Нет, отныне это только её ребенок. Раз Северус её забыл, она должна исчезнуть. Магия, бурлившая в ней, выплеснулась наружу ярким огнем. Всё, что находилось в комнате, тут же стало поглощаться пламенем, а Эльмира проснулась на полу и смотрела на происходящее. — Миссис Принц, что здесь происходит? — в покои влетел Кровавый Барон, призрак факультета Слизерина. — Я... Исчезаю. Барон, мне нужна ваша помощь, — она подняла на призрака заплаканные глаза и достала из кармана боб. Тот самый, который подарил ей Румпель. Отец вручил его ей на Рождество, сказав, что у него было видение о том, что её будущее потеряно. Он настаивал, что если что-то случится, она должна вернуться домой. — Я сделаю всё, что в моих силах, — ответил Барон. — Я создам иллюзию, как будто погибла в пожаре. Дверь будет запечатана кровной магией, и только Зелина сможет ее открыть, так как она моя тётя, — сказала Эльмира, взглянув на часы. Ученики уже прибыли и скоро пойдут на ужин в Большой зал. — Мне нужно, чтобы вы сообщили в Большом зале, что в покоях профессора Снейпа пожар. Пока они придут, у меня будет время исчезнуть. Пламя уже достаточно охватит комнату. — Хорошо, леди. Я всё сделаю, — сказал Барон. — Когда я закричу, вы немедленно летите в Большой зал, — предупредила она Кровавого Барона. Он кивнул и исчез. Ещё пару минут, совсем немного. Когда часы пробили восемь, Эльмира истошно закричала. Затем, создав иллюзию своего тела, охваченного огнем, она бросила боб на землю. В тот же миг открылся портал, и, оглядев комнату, она шагнула внутрь. Она исчезла из этого мира. Как только Кровавый Барон услышал крик, он устремился в Большой зал. Там царила весёлая атмосфера. Он влетел в зал с криком: — Пожар! В комнате профессора Снейпа пожар! Миссис Принц не может выбраться! Разговоры тут же стихли. Зелёные вскочила со своего места, как и всё остальные преподаватели. — Ох, Мерлин! Старосты, отведите учеников на улицу, профессора — за мной! — прокричал Альбус. Учителя, ведомые Дамблдором и Кровавым Бароном, стремглав мчались к покоям профессора Снейпа. Их шаги раздавались в коридоре, полном тревожного ожидания. Профессор Макгонагл, впереди всех, сжимала в руках свою волшебную палочку, готовая к любым неожиданностям. Когда они достигли двери, Северус Снейп уже стоял там, отчаянно пытаясь открыть её. — Почему она заперта? — произнес он, его голос дрожал от ярости и страха. — Откройся! Но дверь не поддавалась. Дамблдор, осмотревшись, заметил, что на ней сияла странная аура. — Это… — начал он, но его перебила Зелина, которая подошла ближе и коснулась двери. — Она опечатана кровной магией! — воскликнула она, её лицо стало серьёзным. — Нам нужно снять заклинание! Собравшись, преподаватели переглянулись, и Зелина сосредоточилась. Она провела рукой по воздуху, произнесла заклинание, и в тот же миг заклинание, защищавшее дверь, треснуло, как хрупкое стекло. Дверь открылась с глухим стуком. Как только они вошли в комнату, их поразило зрелище, которое предстало перед ними: огонь бушевал, охватывая стены и мебель. В воздухе витал запах жжения, и дым клубился, затрудняя дыхание. — Вон там! — закричала Макгонагл, указывая на Миссис Принц, которая была окружена языками пламени. Дамблдор и Зелина, объединив свои силы, направили магию на огонь, и тот начал стихать, как будто их заклинания были дождем, смывающим пламя. Когда огонь наконец потух, они увидели, что комната превращена в руины. Северус, стоя в шоке, глядел вокруг, и его взгляд вдруг упал на то место, где лежало тело Эльмиры. Точнее на прах, который остался от него. Видимо, огонь был слишком сильный, что тело сгорело намного быстрее. — Почему она была в моей комнате? — закричал он, его голос наполнился гневом и горем. — Что она здесь делала? Все замерли, осознавая масштаб трагедии. Тишина нависла над ними, и только треск обгоревших предметов нарушал её. Зелина подошла к Северусу и отвесила ему пощёчину. — Она была твоей женой, идиот! — воскликнула Зелина. Так этот день стал роковым в истории Хогвартса. Уже утром Реджина и Румпельштильцхен сидели в кабинете директора. Регину не взяли с собой, узнав о произошедшем. Она была беременна, и новость о смерти дочери могла пагубно сказаться на её состоянии. — Это вы во всём виноваты! Сначала этот идиотизм с её магией и браком, а теперь ещё и её гибель! Я вас уничтожу! — кричал Румпельштильцхен. Реджина сидела в кресле, тихо плача. Она потеряла её. Её дорогую Эльмиру. Теперь её не было. В кабинет вошёл Северус. Румпельштильцхен мгновенно подошёл к нему и вжал в стену. — Я тебя предупреждал, сукин сын! Из-за тебя моя дочь погибла, — произнёс Румпель с яростью. — Я не знаю вашу дочь, — резко ответил Северус. — Сначала она пыталась мне доказать, что моя жена, теперь и вы. Чокнутая семейка! Румпель не выдержал и врезал Северусу по лицу. Северус, пошатнувшись от удара, сжал кулаки, но удержался от того, чтобы ответить тем же. Его глаза сверкали от гнева, но он понимал, что сейчас не время для драки. — Вы не понимаете, — произнёс он, стараясь сохранить спокойствие. — Это не я виноват в её смерти. У неё была своя жизнь, свои решения. — Это ты толкнул её на этот путь! — не унимался Румпель, его голос звучал, как рёв зверя. — Ты разрушил её жизнь, и теперь она мертва! Реджина, до этого молчавшая, наконец подняла голову и взглянула на Северуса. В её глазах читалась смесь горя и ярости. — Почему ты не защитил её? Ты был рядом, когда ей это было нужно! — спросила она, её голос дрожал от эмоций. — Я не знал вашу дочь, — холодно ответил Северус. — Моя жена — это Аэлита, и точка. С этими словами он вырвался из хватки Румпельштильцхена и удалился прочь, оставив за собой атмосферу напряжения и недоумения. Днём состоялись похороны Миссис Принц. Профессора потеряли коллегу, Гермиона — сестру, Гарри и Драко — свою подругу, а Пэнси — близкую подругу. Зелина потеряла племянницу, а Реджина с Румпельштильцхеном — дочь. Альбус Дамблдор, собравшись с мыслями, решил произнести прощальную речь. Он вышел к собравшимся, его мудрый взгляд скользнул по лицам учеников и учителей, полным скорби и печали. — Мы здесь, чтобы почтить память не только выдающегося преподавателя, но и человека, который оставил глубокий след в наших сердцах. Миссис Принц была не просто коллегой; она была другом, наставником и источником вдохновения для многих из нас. Она привнесла в Хогвартс свет и радость, и её уход оставляет пустоту, которую невозможно заполнить. Альбус сделал паузу, позволяя горю охватить всех собравшихся. — Пусть её память живёт в наших сердцах, и пусть её наследие продолжает вдохновлять будущие поколения. В этот тяжёлый момент давайте поддержим друг друга, как она поддерживала нас. Альбус продолжал, его голос звучал мягко, но уверенно, наполняя пространство вокруг: — Мы все знаем, что жизнь в Хогвартсе полна испытаний и трудностей. Но именно Миссис Принц учила нас, что в каждой тьме всегда есть проблеск света. Она умела видеть потенциал в каждом из нас, даже когда мы сами в этом сомневались. Её вера в нас помогала нам расти и развиваться, и именно за это мы будем её помнить. В этот момент Гермиона, стоявшая рядом с Гарри, не сдержала слёз. Она вспомнила, сколько раз Эльмира поддерживала её и вдохновляла на борьбу за правду и справедливость. Гарри положил руку на её плечо, пытаясь успокоить. — Мы должны сделать так, чтобы её память жила в наших поступках, — продолжал Альбус. — Давайте будем честными, добрыми и смелыми, как она была. Давайте помнить о том, чему она нас учила: каждый из нас может изменить мир к лучшему, если у него есть смелость действовать. Слова Дамблдора затронули сердца собравшихся. Каждый из них чувствовал, что утратил не просто учителя, но и человека, который вдохновлял их на лучшие поступки. Реджина, стоя в стороне, не могла сдержать свои эмоции. В её душе бушевала буря — горечь утраты смешивалась с гневом на Северуса, который, казалось, не понимал всей глубины потери. Её глаза наполнились слезами, и она тихо прошептала: — Ты был рядом, Северус… Почему ты не увидел, что она нуждалась в тебе? Тем временем, Альбус закончил свою речь, и собравшиеся начали по одному подходить к гробу, чтобы отдать дань уважения. Каждый из них ставил на него цветок, символизируя свою любовь и благодарность. Когда очередь дошла до Реджины, она сделала шаг вперёд, её сердце сжималось от боли. Она положила на крышку гроба белую лилию — цветок, который всегда ассоциировался с её дочерью, и прошептала: — Я обещаю, что ты не будешь забыта. Мы продолжим бороться за тебя… за твою память. Собравшиеся, наблюдая за её страстью и решимостью, начали понимать, что хотя бы одна искра надежды всё же осталась. В этот момент они все объединились в своём горе, и это горе стало основой для новой силы, которая поможет им двигаться вперёд, несмотря на все испытания, которые ждут впереди. Лишь один Северус не понимал, что тут происходит. И почему все помнят эту женщину, а он нет.