Я бы выбрал тебя

«Я не знаю, слышишь ли ты меня, но мы идём». Габриэль был несчастен. Он чувствовал себя жалким, слабым, больным. Пожалуй, это именно то, к чему приводят похищение и пытки. Вынужденный оставаться в вертикальном положении, Габриэль завалился вперёд на стуле. Он использовал благодать и зашил себе рот, просто чтобы быть уверенным, что из него не вытрясут информацию, пусть даже он ею и не обладал. Асмодей перепробовал всё, чтобы избавиться от нитей. Но они упорно возвращались, хотя благодать подавлялась цепями, сковывавшими тело. Но даже это не могло его сломить. Габриэль так хорошо оставался вне радаров, успешно считаясь мёртвым, но даже смерть не помогла ему избежать участи быть призванным на сторону своего отца. Надо признать, Чак был интересным выбором весселя. Невысокий кучерявый парень — видимо, у них это семейное. Габриэль видел всё: заточение Люцифера обратно в клетку, чистилище, маленькую попытку Кастиэля поиграть в бога, левиафана Дика Романа, Метатрона и принудительное изгнание ангелов с небес, печать Каина, визит тётушки Амары… И именно когда она и его дорогой отец явились, заявляя, что он нужен им, Габриэлю пришлось перестать прятаться. Но оказалось, что это конечно же ради Винчестеров. Всегда всё упиралось в них. Каждый раз, стоило Габриэлю подумать, что всё устаканилось, что какое-то время всё будет в порядке, возникали эти двое и переворачивали всё с ног на голову. Почему отец выбрал именно его, а не, скажем, Михаила или Рафаэля, он понятия не имел. Зато знал наверняка, что отец конкретно выбешивал его не один раз, и помогать своим участием в его планах Габриэль не собирался. Это привело его к тому, где он сейчас: в клетке; и обратный отсчёт неотвратимо вёл его к воссоединению с двумя людьми, которых он больше всего ненавидел. Болтливый зеленоглазый кусок дерьма… и Сэм. Сэм чтоб-его-блять Винчестер. Габриэль знал, что Сэм будет его погибелью. Мальчик с демонической кровью, вессель Люцифера, любит собак, длинноволосый Сэм с добрым сердцем. Душа болела за него и, Господь Всевышний помоги, Габриэля это бесило. Он категорически отказывался быть частью этих чувств, потому что, чёрт возьми, он хотел выбирать, в кого влюбляться. Габриэлю плевать, сколько раз он прокручивал в голове план спасения, который непременно заканчивался страстным поцелуем, где он снимал бы швы с губ и брал всё, что человек только может дать. Он этого не хотел. Неважно, сколько раз Сэм молился ему и этим давал возможность продержаться ещё день, он этого не хотел. Неважно, насколько плохо становилось… Габриэль скорее умолял бы о смерти, чем об их помощи. За Винчестерами по пятам следовали неудачи, они буквально были магнитом для смерти, и Габриэль мог сам себя вызволить, спасибо большое. Но если всё это правда, почему же он всхлипывал, слыша молитвы Сэма? Почему смеялся, пел и плакал, когда узнал, что будет спасён? Габриэль был уверен, что дело в долгожданном освобождении. Именно поэтому, конечно же, швы сами собой превратились в улыбку. Когда он почувствовал благодать другого ангела, он сел ровнее. Издалека донеслись выстрелы и произносимые кем-то заклинания, он услышал проклятия и крики и такую знакомую песнь истинного голоса ангела, взывающую к нему. Он любезно ответил, хоть его собственная песнь была приглушена из-за нитей. И когда дверь выбили, и Габриэль уловил серо-зелёные глаза, его на мгновение буквально затопило ощущениями, быстро, впрочем, сошедшими на нет. Габриэль пристально посмотрел на Сэма, вкладывая всю до последней капли ненависть в пронизывающий взгляд. Он не отреагировал, даже не дёрнулся, увидев сжавшиеся в кулаки руки Сэма, лицо охотника исказилось болью. Габриэль закрыл глаза и откинул голову на спинку стула, абсолютно игнорируя человека перед собой. Когда цепи упали с запястий, он нашёл в себе силы учтиво кивнуть в знак благодарности, расправил крылья и испарился. Он был свободен и не мог позволить такой ерунде, как чувства, связать его по рукам и ногам. Это его дело, что он оставил швы на губах. Никого не касалось, что он каждый день проверял, как у них дела, и только Кастиэль догадывался. Если он проводил ночи, наблюдая за снами Сэма, меняя воспоминания об адских пытках на счастливые, это только между ним и Сэмом. И если спустя годы присматривания за младшим Винчестером он начал что-то чувствовать к нему, это можно было списать на то, что он был стар, и смерть, кажется, была всё ближе. Габриэль убедился, что Сэм дожил до старости, встречая конец в комфорте. Он видел Судьбу, что неотрывно следовала за Сэмом, готовая в любой момент оборвать нить его жизни. В качестве последнего грандиозного «идите нахуй» Габриэль утащил Сэма в сторону и переместил их к океану — месту рождения Габриэля. «Почему мы здесь, Габриэль? Что ты пытаешься показать мне?» Габриэль протянул ножницы, с улыбкой указывая на свой рот. «Ты серьёзно? Я не собираюсь запариваться, если ты просто вернёшь их обратно». Габриэль покачал головой, буквально впихивая ножницы Сэму и поднимая его руки к своим губам. Сэм подозрительно посмотрел на него, и Габриэль позволил веселью заполнить взгляд. Сэм усмехнулся и перерезал первую нить. Она исчезла. Сэм шокировано моргнул и разрезал остальные. Улыбка Габриэля была до невозможности широкой, а Сэм продолжал проводить пальцами по губам Габриэля, и тот открыл рот, словно показывая: это правда, они исчезли. Сэм наклонился и поцеловал Габриэля, архангел позволил поцелую продлиться мгновение, прежде чем отстраниться и довольно вздохнуть. Сейчас или никогда. Я ценю все твои попытки добиться меня, но я бы всё равно выбрал тебя. «Что?» Не стоит слишком задумываться об этом, парень, это было давным-давно. Просто отдыхай, Сэм Винчестер. Ты многое пережил. Ты заслужил это.