[]
19 февраля 2023 г., 00:07
В конце дня, когда солнце уже зашло, в Грозном Граде Иван сидел на коленях перед напряжённым членом Волгина. Типичный вечер.
— Ты всю водку выпил, Ваня? — хрипло прошептал Волгин, тщетно стараясь ворковать, нежно поглаживая Ивана по макушке и забираясь пальцами в волосы. Блондин едва ли стоял даже на коленях, приопустив веки. На его губах расплылась пьяная улыбка.
— Да, всю бутылку, я г-тов... — он тяжело вздохнул и уткнулся лицом в Волгина, обнюхивая. Губы Ивана вытянулись для поцелуя, но он был слишком пьян, чтоб найти цель.
— Хороший мальчик, — Волгин погладил Ивана в такт своим словам, выдав свою фирменную садистскую ухмылку. — Это уймёт боль.
Иван неуклюже тряхнул головой, что могло означать кивок, и по его подбородку потекла слюна. В этой бутылке было что-то ещё помимо водки, и Волгин знал это. Иван, разумеется, в курсе не был.
— Ладушки, Ваня, — решительно сказал Волгин. Он ласково погладил Ивана, как добрую дворняжку, и крепко вципился в его макушку, тыкая лицом в эрегированный член. Приоткрыв рот, Ивана застыл в ожидании. Он обнаружил, что половину его обзора загораживает член партнёра. Иван рефлекторно отдернулся, но ему помешала рука Волгина, крепко сжавшая его волосы.
— Ай бля! Ты чего творишь? Мой рот ну, это, — он указал чуть ниже с ноткой грации в движении. — Тут...
— Вань, я хотел сегодня попробовать кое-что... — Он сохранил на губах улыбку, сжав зубы. Нисколько от злости, сколько от возбуждения: его член крепко стоял, болезненно пульсируя. Требовалась вся сила воли Волгина, чтоб он себя сдержал, попросту не проткнув голову Ивана. — Открой свои голубые глазки, Ванечка, я хочу посмотреть, как мой хер войдет в одну из твоих глазниц.
Наркотиков оказалось достаточно, чтоб Иван не смотался куда подальше в ужасе. Сейчас его сознание больше напоминало смазанное пятно, но он всё равно спросил:
— Э... Развев это... Ну... Не больн?
Волгин покачал головой. Напряжение росло. Лицевые мышцы напряглись так, что мужчина мог бы сломать себе коренные зубы.
— Ох нет, нет, Ванюш, для этого и нужна была водка. Давай не тянуть кота за хвост, я так больше не могу.
— Ла-а-ан, — протянул стоном паренёк, вынужденный наклонить голову из-за напряжённой на адреналине руки Волгина. Волгин приближался, пока его член не почувствовал сопротивление в виде резко задёргавшихся век глаз Ивана, которые тут же начали слезиться. Несмотря на то, что тело всё также выполняло свою работу, заставляя рефлексы реагировать, сам Иван пребывал в полном спокойствии и лишь ухмылялся, крепко держа бедро Волгина одной рукой.
Волгин давил и давил, и всё бесполезно — он понял, что не сможет впихнуть свой член в занятую глазом глазницу.
— Ваня, — пробормотал он, отпуская мягкие волосы из кулака, и присел сам, встречаясь с партнёром на, что иронично, уровне глаз. — Надо сначала это вынуть.
Без предупреждения он снова схватил Ивана за волосы, большим пальцем нажал куда-то в пространство между слёзным протоком и глазным яблоком, лопая глаз как спелую праздничную вишенку. И, разумеется, не сыграли тут роли ни водка, ни наркотики — так или иначе, Иван закричал.
Это действительно заставило Волгина перепугаться — грудь пронзила острая боль, которую, он, возможно, сравнил бы с молнией, если бы не оцепенел от этого заряда — он упал на колени, пытаясь успокоить впавшего в панику Ивана, Ивана рыдающего, едва ли не задыхавшегося от боли. Его большие, мускулистые руки забрали его в объятия, руки же Ивана полностью сконцентрировались на том, чтоб удержать остаток глаза в глазнице, но касание вызывало острую боль, поэтому Иван не осмеливался притрагиваться к себе, будто бы какой-то невидимый барьер сдерживал его.
Когда Иван немного успокоился, Волгин отстранился. Может, пыл немного и поубавился, но он всё ещё был возбуждён и готов.
— Ваня, — он предпринял ещё одну попытку ворковать на ушко. — Давай уже.
Иван ничего не ответил, только всхлипнул. Волгин достал нож и отрезал нить мышц, которая держала некогда функционирующий глаз на месте, и пока Иван продолжал скулить, грозясь и отбиваясь, внутренний садист Волгина не мог не наслаждаться тем произведением искусства, что держал между большим и указательным пальцем. Округлые, миниатюрные вены, расположением напоминавшие паутинку, вылезали откуда-то изнутри наружу. Мгновением спустя он раздавил остаток глаза, и потянул напряжённое тело Ивана на себя.
Волгин также обнаружил, что кровь не является хорошей смазкой. Путь внутрь высох, что можно было сравнить с дрочкой водой. Но здесь было достаточно тесно; его хер едва ли сюда был способен пропихнуться, даже капельку. Будучи отпетым садистом, ему не давала покоя мысль раскрошить скулы Ивана, чтоб полноценно войти внутрь. Однако это бы разрушило идеальное личико Вани, и Волгин быстро отмёл эту идею.
Может, ему удастся раздобыть хорошую повязку на глаз после всего этого. Какого бы цвета Иван не хотел, она была бы сшита лучшей швеёй России. Мускулы внутри глазницы Райкова дёргались и пульсировали, словно бы он пытался двинуть несуществующей конечностью. У него в голове находилась, может, половина дюйма от всего остального члена Волгина.
Волгин ударился о стенку из мускул в глазнице, натянутую и пульсирующую. Каждый раз, как Волгин двигался, вставлял или наоборот, из-под брови кровь била ключом.
Иван задыхался будто бы в экстазе: и тут же резко простонал. Возможно, умирает от боли, но в первый раз всегда больно. Ему точно скоро понравится.
— Ваня, — Волгин пробормотал, вжимаясь головкой в кость его черепа. Он хотел этого тепла, напряжения мышц – сухого тепла, которое покрыло бы его член полностью. Короткие толчки что-то порвали – и он почувствовал, что стало теплее, череп Ивана взял весь член Волгина, его яйца почти что прижимались к щекам: настолько близко.
Внизу он видел только белокурую голову Ивана со встрёпанными волосами, пронзённую его же членом на грани эрекции. Кровь всё ещё коротко выстреливала между Иваном и Волгиным. Они были так близко друг к другу — Волгин чувствовал, как его орган обволакивает что-то мягкое, тёплое и одновременно твёрдое. Было ощущение, будто море расступилось перед ним. Волгин погрузился в ласковое тепло, обволакивающее его тут и там – чем бы это ни было, это было потрясающе. Иван всё скулил и мычал, бледными руками лихорадочно пытаясь дотянуться до своего полувялого органа, по привычке пытаясь его погладить. Как Волгин и думал: Иван привыкнет рано или поздно.
— Вань, кажется, я нашёл у тебя новую дырочку, чтоб спускать туда, — усмехнулся Волгин. Его голос излучал садистскую похоть и страсть. Он схватил Ивана обеими руками и принялся долбиться в череп.
Только когда Иван начал задыхаться, тщетно пытаясь сказать что-то, только тогда Волгин понял, что это было за токсичное тепло, ласкавшее его всё это время. Он трахал его мозг. Мысль об этом чертовски возбуждала. Каждый толчок внутрь этого мягкого месива заставлял только сильнее пальцами вцепиться в волосы Ивана и прижиматься ближе к лицу.
Только представьте – эти нейроны, бьющиеся вокруг органа, куча маленьких электрических импульсов вокруг его рук в ярости. Все эти поломанные мысли, что должно быть всё ещё путешествовали в нейронной паутине Ивана, тот факт, что его член тоже стоял, делал всю ситуацию более прекрасной.
Каким же всё же первобытным желанием был секс, даже если вёл к неизбежной смерти.
Волгину понадобилось ещё несколько раз толкнуться внутрь, чтоб наконец-таки кончить - лёгкая искра электричества – в мозгу Ивана! Волгин, вытащив свой член, наблюдал, как из растянутой к чертям глазницы течёт коктейль из крови, спермы и мозга. Иван качнулся чуть вперёд, прежде чем упасть на пол. Волгин тяжело выдохнул. И наступила тишина. Это не было похоже на тот исступлённый экстаз, но в осознании случившегося, ощущения Волгина были сравнимы с тем, когда он всё ещё трахал мозг Ивана. Это внезапное сожаление, в котором самому себе ничуть не хотелось признаться. Иван Райденович Райков умер. Его ласковый, милый малыш. Что же, он был хорошим мальчиком.
Это последнее, что мог для него сделать Волгин. Не дать ему умереть зазря.
