Здесь и сейчас

      Я его ненавижу! За что он так со мной? Я ему ничего плохого не сделала, просто работаю… Ничего плохого уже ему не говорю, пытаюсь решить все спокойно, не кричу, не обзываю, но за что он так со мной обращается?       — Нарочинская! — громкий голос Брагина разносится у меня в голове и в ординаторской. Он забежал в помещение, на лице виден гнев и злость. На меня? Абсолютно точно. — Ты дура! — еще одно оскорбление в мою сторону. Я даю себе слово, что в следующий раз я его обязательно убью. — Ты вообще видела его состояние? Динамика не стабильна, а ты со мной спорить начала, что нужно позвоночник оперировать. Ты понимаешь, что он мог умереть? — вот зачем он это все говорит… Я сама уже понимаю, что я была не права, я не могу больше скрывать свои эмоции. Я хочу зареветь прямо сейчас, но ни в коем случае ему не покажу этого.       — Что ты сейчас от меня хочешь? — спрашиваю я его, встав с дивана на котором до этого сидела. — Я все поняла, не надо меня унижать, — голос предательски дрожит, но я пытаюсь этого не показывать, он не имеет права видеть моих слез. И он не достоин этих слез.       — Марина! — господи, что ж он так орет то… У меня и так голова трещит. Мне кажется, что я сейчас упаду в обморок от этой боли. А Олегу это только на руку, убьет и закапает меня где-нибудь, а потом скажет, что так все и было. — У тебя все в порядке? — его голос чуть стихает, подходит ближе, положив руку на мое плечо, хочет посмотреть в мои глаза, но я зажмуриваю их, от сильной головной боли не могу смотреть на него. Голова только сильнее разболится. Отталкиваю его руку и отхожу в сторону.       — Отвали ты от меня! Надоел уже! — кричу на него и ложусь на кушетку. Кладу руку на лоб, чуть горячий, но не критично. Слишком больно…       — Марин, у тебя все в порядке? — спрашивает он у меня, поставив стул около кушетки, заглядывает в мои полные ненависти глаза. — Болит что-то? — догадывается он, но я ему никогда не скажу правду. Отрицательно качаю головой. — Не надо, не скрывай свою боль… Скажи мне, если тебе плохо. Давай я тебе что-нибудь тебе сделаю? Может чай? — скажите мне, этот человек всегда так меняется? То он на меня орет и ненавидит, то готов сделать все, чтобы мне стало лучше, но он спросил чего хочу я? Может я хочу, чтобы он ушел. Пошел он к черту! Ненавижу! Не могу! Не хочу! — Марин, — кладет свою шершавую и массивную руку на мой лоб, зачем он это делает… Я отмахиваю голову, мне противно сейчас от его прикосновений. — Ты горишь… Давно тебе так плохо? В операционной как себя чувствовала? Также плохо было? — его вопросы давят на меня. На мою голову, грудь, душу… Я устала.       — Олег, уйди, я сама справлюсь, — отвечаю его тихо, говорить громко сейчас совсем сил нету…       — Нужно домой ехать, Марина, — говорит он, томно выдыхая. Опять чем-то недоволен. — Давай температуру измерим и я тебя отвезу, самой тебе сейчас за руль садиться нельзя. Как минимум на такси поедешь. А машину я твою привезу.       — Да отвали ты от меня! Че ты прикапался? То орешь на меня на все отделение, то такой нежный, что аж тошно…       — Давай-ка, — протягивает он мне градусник и я ставлю его под мышку. Сама понимаю, что мне очень плохо, во рут сушит, а голова разрывается от боли. — Марин, прости меня, — просит прощение… Это точно Брагин? Он у меня никогда не просил прощение. Всегда умел только оскорблять.       — Что? Повтори, пожалуйста… — шепчу я, но Брагин все слышит, смотрит на меня и улыбается. Какие ямочки…       — Нет уж, такого удовольствия бывает мало, — проводит рукой по моей щеке, а я лащусь к нему, как кошка. — Давай градусник, — просит он у меня, протягивая руку, а я спокойно уже отдаю ему градусник. Пусть делает, что хочет. Его извинения на меня неплохо по влияли. А точнее, на мое отношение к нему. — Нарочинская, тридцать девять и шесть! С ума сошла?! Быстро собирайся, домой едем, буду тебя лечить… — нежно говорит он, встав со стула и поставив его на место.       — Сил нет никаких… Спать хочется, — жалуюсь я, может потом я буду себя винить за это, но сейчас я считаю это правильным.       — Давай я тебе помогу, — подходит он ко мне и помогает мне поднять с кровати.       Брагин помог мне переодеться в «гражданское» и надел на меня пальто, до своей машину вес под руку, боялся, что я могу упасть. Когда мы сели в машину, я сразу же попросила его, чтобы он не вез меня домой. Сразу же согласился и повез меня к себе.       — Проходи, — открывает дверь своей квартиры и пропускает меня. Помогает снять пальто, укладывает меня на диван, укрыв пледом, чтобы я не мерзла. Но мне было жутко жарко. — Нужно таблетку выпить, — протягивает мне таблетку и стакан воды. — Марин, ты прости меня за все, что я тебе говорил… Я был не прав… КОгда я сегодня увидел, как тебе было плохо… Подумал, что сойду с ума. Ты для меня стала очень дорогим человеком… Я переживаю за тебя, а вся моя ненависть к тебе было, чтобы скрыть все свои чувства… Прости, я очень хочу быть с тобой. Я не знаю, зачем все это говорю… Думаю, что тебе важно это услышать…       — Я тебя люблю… — мой бред говорит за меня, шепчу ему и ложусь обратно на диван, закрыв глаза, проваливаюсь в соню