Искажение. Last Heaven

Фото+песня: http://vk.com/matt_berry?w=wall136866371_7540

Мимолетная жизнь. Я прячусь в глубине своих мечтаний, пока ты бодрствуешь. Неподвижный порыв прокручивается здесь снова и снова, Мои мысли спутаны. ...Это последняя постель, Я спорю со своей жизнью, Что, сделав тусклый звук, Мы станем едины, Сломаем стену. Она хрупкая, как стекло. Однажды я буду разбит, Она имеет ценность, Пока не сгорит дотла. Бесценный свет окрашивает вид. Я запечатлеваю значимость этого места, чтобы остаться здесь, До самого конца

Until It Burns Out. The GazettE

*** - Три года прошло. А ты все так же сильно хочешь меня... твоя любовь и страсть все такие же, как и в тот день. - Така. Я останавливаюсь на пороге спальни, не в силах зайти. Таканори стоит у окна, привычно сложив руки на груди, спиной ко мне. Но то, что я вижу, не может не остановить. Рядом с отражением любовника, смотрящего в черноту ночи, - белый силуэт. Слишком знакомый, чтобы спокойно отреагировать на присутствие той, что живет только в другой, "иной" реальности, существуя лишь в стеклянных поверхностях вещей. Мужчина замечает мою реакцию в отражении, так и не обернувшись, все понимая и зная наперед. Ничего объяснять и не нужно. Я тоже знаю это. Она... - Да. Она в ярости. Вернулась. Я наконец разжимаю пальцы, что до того с силой вцепились в дверной косяк, медленно направившись к любовнику, словно боясь, что этот белый образ обретет плоть и кровь и выберется из глади окна сюда, в нашу теплую, уютную спальню. Молча оказываюсь за спиной Таканори, видя через его плечо, как он закрывает глаза, отворачиваясь от отражения - ко мне. Женщина рядом с ним бьется в приступе гнева и ненависти, без звука стуча кулаками по стеклу со стороны улицы, пытаясь прорвать холод прозрачности, скалясь на меня и раскрывая белые губы в проклятиях, и я вновь перевожу взгляд на вокалиста, который знает больше моего из того, чего она хочет на этот раз. - Акира. Почему мы не можем остыть друг к другу? Я закрываю глаза, а после подаюсь навстречу, резко и громко ударяя ладонью по стеклу рядом с головой Таканори, закрыв тем самым кистью лицо марионетки. Не смотри... Ты... Давно должна была обратиться в ничто. Что заставляет тебя двигаться? - А надо? Я не намерен позволить этому случиться. Таканори поднимает ко мне лицо, внимательно оглядывая черными глазами, и я склоняюсь к мужчине, накрыв поцелуем выразительные губы, слегка блестящие от помады в свете ночника. Обхватываю свободной рукой его талию, крепко прижимая к себе. - Почему я должен остыть к тебе? - шепчу болезненно в его губы между жадными терзаниями, на которые он отвечает мне так же горячо. - По привычке? - Ни за что... Он легко улыбается сквозь поцелуи, зарываясь пальцами в мои волосы. Если когда-нибудь я позволю нашим отношениям остыть... я никогда не прощу себя за это. Я вжимаю любимое тело в холод стекла, вздрагивая от прикосновения его пальцев, затянутых в ажурные перчатки, к моим бедрам, отчего по телу проносятся сотни крошечных молний, заставляя разум потихоньку замолкать. Белый силуэт растворяется в ночном воздухе, наконец перестав мозолить глаза, и я тянусь к распутнику за продолжением, но... Матсумото накрывает кончиками пальцев мои губы, заставляя прервать ласку. Мы снова встречаемся взглядам, и я понимаю, что на этот раз ее появление действительно опасно. - Меня затягивает в Искажение. Снова. - Не смей уходить. Матсумото только коротко улыбается, поглаживая черным ажурным рисунком по всей кисти мое лицо. - Нужен Хиде. Я отстраняюсь, позволив мужчине обойти меня, и поворачиваюсь к постели, у которой и замирает стройное тело, принимаясь стягивать с себя черные одежды. - Он все еще живет с Аоем? - А куда он денется? Возвращаюсь, помогая стянуть с плеч мягкую рубашку, чтобы после наклониться и оставить легкий поцелуй на бледном плече. - Нам надо поговорить с ним. Поедем завтра, Аки. Я киваю, заключая любовника в свои объятия. Это уже ненормально. - Пора уничтожить ее, Таканори. Мужчина молчит, замирая. Долго смотрит на нашу кровать, сминая белыми зубами слегка припухшую губу, которая немного краснеет под этим действием. И я вновь разворачиваю его к себе, поймав в ладони красивое лицо. - Сколько еще ты будешь воевать? Год? Пять? Десять лет? Я не сомневаюсь в том, что и через двадцать ты справишься с ней, но... Притягиваю его к себе, зарываясь лицом во вновь высветленные волосы. - Все время проводить в непрерывных сражениях... Я живу в страхе потерять тебя уже третий год. Это тяжело. - Я знаю. Но ведь ты все еще со мной, - его руки тянутся ко мне, обнимая за шею, и он прикрывает глаза, как-то по-отцовски принимаясь успокаивать тем, что принимается гладить мои волосы ладонями, словно я маленький мальчик, жалующийся на потеряю любимой игрушки. - Поэтому, мне не важно - год или двадцать лет. Или всю жизнь - я не проиграю. С тобой - никогда. - Таканори. - Я не могу уничтожить ее. Она - моя тьма. Если я разрушу ее... - Я помню. Тонкие пальцы с силой сжимают мои волосы, заставляя отпрянуть, и в другой миг я падаю на постель от толчка его рук, вскидывая к упрямому мучжине понимающий взгляд и застывая в принятой по его желанию позе совершенно непроизвольно - прекрасный развратник принимается медленно раздеваться передо мной, поднимая уголки губ в лукавой, многообещающей улыбке. - Ты очень много думаешь. - Така... - Так много думаешь, что мне хочется заставить тебя прекратить это бессмысленное занятие мгновенно. Так что... Давай я выключу ее. Твою голову. Сейчас. И заставлю думать телом, которое я так хочу. Я судорожно сглатываю от вида узких кистей, неторопливо стягивающих с бедер черные брюки, успевая гладить ладонями бледную тонкую кожу, открывающуюся взгляду с мучительной медлительностью. Матсумото слетает с катушек не редко, но и не часто, словно балуя меня, не давая каждый день наслаждаться распущенностью своей натуры, дозируя свои желания так умело, чтобы они не наскучили в скором времени. В этом деле он на самом деле слишком хорош. И разнообразие не покидает нашу спальню ни на миг, так с чего нам остывать друг к другу? У меня просто нет повода позволять любви стать простой безвкусной привычкой. Мой любовник - полон тайн и комнат, окруженных чернильным океаном и забором мертвой сакуры, и их так же много, как и образов вокалиста, всякий раз поражающих взгляд. Нет, не думаю, что смогу в скором времени потушить этот пожар. Это просто не в моих силах... - Выжги его, Акира. Воздух вокруг меня. Я хочу подышать пеплом... Все, что захочешь. Только... Только живи, Таканори Матсумото. Это единственное мое условие. Остальное уже не важно. - Иди ко мне, развратник. - Прости за вторжение, Аой-сан. Мужчина в дверях устало улыбается, но причина явно не в нас. - Не выспался? - спрашиваю я, когда Руки скрывается в гостиной. - У него... слишком откровенные костюмы. - Насколько откровенные? - С десяти вечера до шести утра. Я тихо смеюсь, проходя вслед за вокалистом в дом измученного любовью друга. - И как ты только выдержал? - Они настолько блядские, что у меня при всем желании бы самостоятельно не опустился. Я стараюсь не сорваться на хохот, бросая куртку на тумбочку Хиде-Зоу, что он перевез в дом гитариста вместе с остальными вещами. Значит, у них все хорошо, даже несмотря на то, что два упрямца постоянно доводят друг друга до белой горячки, выясняя отношения где и когда угодно. - Рейта-сан! Я с улыбкой поднимаю руку в знаке приветствия, встречаясь с довольным жизнью музыкантом чужой группы. - Все хорошо? - А что, этот хам уже нажаловался тебе? Юу фыркает, гордо проходя мимо Хиде на кухню, чтобы заварить для нас чай. Забота гитариста всегда молчалива и отстранена из-за особенностей характера, но она есть и никуда деваться не собирается. А иначе мы бы действительно не смогли сработаться. - Это уже не мое дело, - капитулирую я, подняв руки в жесте "сдаюсь". - Сами разбирайтесь. - Так что случилось? - рассаживаемся вокруг столика гостиной, принимая чашки из рук Широямы, который после тоже присоединяется к беседе, опускаясь в излюбленное кресло. Мы молча переглядываемся с Матсумото, и он тихо вздыхает, понимая, что тянуть нет смысла, а помощь Хиде - просто необходима. - Линда. Одно лишь словно заставляет мужчин напрячься, забыв о чае и усталости, и Аой отставляет чашку в сторону, поднимая тяжелый черный взгляд к вокалисту, требуя ответов. Таканори же, напротив, не торопится расстаться с горячим напитком, осторожно потягивая крепость небольшими глотками, попутно стараясь выстроить объяснения в своей голове так, чтобы мы все поняли его, а не терялись в искаженных умозаключениях мужчины, которого порой действительно сложно понять. - Там что-то происходит, - наконец прерывает напряженную звенящую тишину Матсумото, оторвавшись от чашки. - Я перестал ее слышать. - Что это значит? - опережает реакцию Хиде Юу. - Я и сам бы хотел знать. Но около двух недель назад она потеряла всякий контроль над Искажением. - И в чем проблема? - на этот раз вступает Зоу, крепче сжимая пальцы на фарфоровой вещице. - Вчера объявилась, - вмешиваюсь, откинувшись на спинку дивана. - Как в тот раз. В отражении окна. - Твою мать, - тихо, но презрительно выплевывает Аой, опустив голову на скрещенные пальцы. - Это хреново, Акира. Это очень хреново! - Знаю, - согласно киваю я, находя ладонью пальцы любовника и сжимая их своими, словно это может как-то помочь в сложившейся ситуации. - И что теперь? - продолжает наш друг, снова поднимая голову. - Что будете делать? Опять... туда? От воспоминаний гитариста передернуло, и он нервно отвернул лицо в сторону, прикрыв плотно сжавшиеся губы кулаком. Приглашение в темную реальность вокалиста не было одним из счастливейших моментов его жизни и жизни Gazette в общем. Все пострадали. И едва не погибли... А я пробыл в этом хаосе дольше всех и прекрасно понимаю, что повтора этой жестокости мы можем и не пережить. Все это понимали. - Мы постараемся справиться с ней без этого, - вновь заговорил Матсумото, рассматривая чаинки в своей чашке. - Вся проблема в том, что я не знаю, что ей нужно. Она упорно избегает меня там и так же упорно преследует здесь. И если учесть то, что теперь она не может говорить и вовсе... - И? - Мне нужен Хиде-сан. - Зачем? - в один голос отозвались гитаристы, не понимая, как может едва ли ни чужой нам человек помочь в этой сложной и опасной ситуации. - Мы связаны. - Связаны? - вздергивает бровь Юу, бросая на любовника подозрительный взгляд. - Твоя ревность беспричинна, - спокойно отзывается Хиде, ощутив тяжесть черных глаз на себе. - Но я тоже не совсем понимаю, в чем заключается наша связь. Руки-сан? Вокалист кивает, по привычке ища взглядом сигареты на столике. - Ты бросил, - в тысячный раз повторяю я со вздохом. Но желание отравить свой организм никотином появляется у него только в моменты сильного волнения. И, вновь получив отказ в дозе тяжелого дыма в легких, он вновь обращает свое внимание на чай. - Во-первых, мы обменялись воспоминаниями, будучи в Искажении. Помнишь? - Разве? - Хиде удивленно переглядывается с Юу, стараясь отыскать в памяти описанный мужчиной момент его жизни. - Да, когда я показывал тебе свои воспоминания. - И? - Мы столкнулись с ней, помнишь? Но она тебя не тронула. Зоу молча кивает, внимательно слушая музыканта, тоже удержав себя от сигареты, прекрасно зная, как подло будет дразнить друга отнятой мной радостью. - Перед тем, как дать подсказку, она коснулась тебя, - продолжил Руки, машинально отводя взгляд в окно. - Я увидел твое прошлое в этот момент. Гитарист давится напитком, закашлявшись. Кажется, он не знал об этом до этого момента. Ах, да, помнится, было не до этого. Да и значения не имело. - И сколько ты увидел? - вытирая слезы с ресниц, хрипло спросил Зоу, больше не притрагиваясь к напитку. - Не так уж и много. Несколько ярких моментов из жизни. Встреча с Асаги, первый концерт в качестве гитариста D, первый тур по Европе и встреча с Юу в баре. - О, - заметно расслабился пострадавший, выдохнув. - Что? - рык в стороне заставляет перевести взгляд на черного дикого кота. - Ничего. - В твоем прошлом есть что-то, что ты от меня скрываешь? - Эй, попридержи коней, умник! - возмущается Зоу, указав на любовника пальцем. - Ты еще слишком молод, чтобы на меня рычать! - А чтобы трахать - нет? - А чтобы трахать - нет, - соглашается он. - Мы, вообще-то, живем вместе! - не унимается Аой, заставляя нас обреченно выдохнуть. Очередная разборка, уже родная и привычная, и как всегда - по пустякам. Хотя, тут еще как посмотреть. - Может, я продолжу? - прерывает разогнавшихся мужчин Таканори, и оба замолкают, наконец вспомнив о цели нашего прихода. - Спасибо. Так вот, это не единственная причина, почему я прошу помощи именно у тебя, Хиде-сан. Вторая заключается в том, что Линда не видит в тебе своего противника. Ты не часть нашей группы, а она нацелена исключительно на Gazette и меня лично. С тобой она поговорит. Скажет хоть что-то, я уверен. Поэтому... Вокалист склоняет голову в поклоне перед мужчиной, прикрывая глаза. - Пожалуйста, вернись в Искажение со мной. - Ты шутишь?! - подскакиваю я с места, едва не опрокинув чашки на столе. - Я не пущу тебя одного! - Я прошу не о сражении, - твердо, со сталью в голосе возражает мой любовник. - Это не займет и часа. Мне нужен только разговор. Я мгновенно отправлю Хиде-сан обратно, если ему будет грозить хоть какая-то опасность. - Я согласен. - Хиде! - наконец приходит в себя и Юу тоже. - Помолчи, - одергивает его Зоу не менее твердо. - Руки-сан не подверг бы меня тяжелому испытанию. Никого из нас! Я доверяю этому человеку, как тебе, Юу. И ты прекрасно знаешь, что твой вокалист не станет рисковать чужой жизнью. - Позволь мне пойти, - настаивает гитарист, обращаясь к Матсумото. - Нет. - Така! - я ловлю пальцами крепкое плечо любовника. - Я не разрешаю! - Она не станет говорить при вас, - спокойно отзывается он, оглядывая присутствующих. - Ты - ее соперник в любви, а ты - один из виновников ее гибели. Она даже не выйдет к нам. Я сжимаю зубы до скрипа, падая обратно на диван и закрывая глаза ладонью. В комнате повисает невыносимая тишина, давящая на виски своей плотностью. Отпустить только двоих... Да там может произойти, что угодно! Эта женщина - сумасшедшая. Она на все способна, лишь бы добиться своего! - Ладно, - сдавленно соглашаюсь я, боясь, что дальнейшие размышления заставят меня отступить и осложнить ситуацию. - Убирайтесь оттуда при малейшем намеке на нападение. Тебе понятно, Така? Мужчина рядом со мной кивает, обращая взгляд на Юу, который нервно курил в своем кресле, судорожно перебирая пальцами в волосах. Он волновался не меньше моего, не в силах смириться с таким раскладом, но под пристальным взглядом Зоу все же сдался, резко выдыхая дым. - Хорошо. Иди. Будьте осторожны - оба. Я не перенесу потери ни одного из вас. - Тогда... Гитарист кивает, удобнее устроившись в кресле, а я опускаю ладони на плечи Матсумото, готовясь удержать от падения любимого человека, прекрасно помня, чем заканчиваются такие вот вылазки в параллельную реальность. - Пошли. И в следующую минуту тела обоих теряют силу, замирая в наших руках с распахнутыми глазами, в одних из которых до неестественного расширены зрачки... Но не проходит и десяти минут после искусственной комы музыкантов, как мы с Юу дергаемся от вскрика вокалиста, бросаясь к дивану, вот только все наши опасения оказываются тщетны - Хиде и Руки просто просыпаются. Но сразу после этого мой любовник, дернувшийся вперед из хватки, вновь теряет сознание, закрыв глаза и обмякнув в моих руках тряпичной куклой. - Така! - я прижимаю к себе безвольное тело, встряхивая его, и лишь потом понимаю, что он все еще со мной - просто уснул. Не остался в плену своих черных волн, а все-таки вернулся. Наверное, просто затратил много сил на вторжение... По крайней мере, я очень надеюсь на это! - Хиде-сан! Гитарист напротив морщится, потирая пальцами виски. - Что произошло? - тихо спрашивает Юу, привлекая внимание любовника, и тот с трудом открывает глаза, видимо, тоже пережив путешествие не без последствий. - Ничего... - Ничего? - Нас выбросило, едва мы дошли до Линды. Она просто выкинула нас обратно. Я не успел и рта раскрыть. - Значит, не помогло, - чертыхается Аой, нервно закуривая. - Ты в порядке? Голова болит? - Немного. Нормально, пройдет. - Я таблетки принесу. Широяма поднимается с пола и направляется на кухню, хотя мне кажется, что ему бы тоже не помешало выпить что-нибудь от нервов - слишком уж сильно руки трясутся. - Значит, просто выбросило? - переспрашиваю я, дождавшись кивка. - И она ничего не сказала? - Нет. Нас просто накрыло волной. Странно... - Что? - напрягаюсь я, укладывая голову Таканори на свое плечо. - Странно, что она отказалась от такой прекрасной возможности избавиться от нас раз и навсегда. К тому же, разве Руки-сан не говорил, что она потеряла всякий контроль над Искажением? Я киваю, задумчиво опуская взгляд на спящего. Верно... Но раз она не может его контролировать, как она смогла отправить их обратно? - Быть может, у нее все же осталась какая-то власть в этом мире? Просто она намеренно этого не показывает? Но если так, значит... Придется снова сражаться. И это совсем не радостная новость. Взгляд падает на часы - полночь. Я увез Таканори домой почти сразу, не смея надоедать и беспокоить друзей, и он проспал весь день и вечер, даже не шевельнувшись на кровати. Но сон его был спокойным и настоящим, в отличие от поддельной комы, и все равно - я не мог не волноваться. Хотя, если учесть наше расписание и бессонные ночи - это вполне нормально. Единственный выходной перед новой загруженной неделей можно и проспать - после мирового тура мы вернулись в Японию обессиленными и измотанными, и лишь по окончанию небольшого отпуска смогли наконец-то придти в себя. А еще тур по стране в скором времени. И ведь все сразу, одно за другим, ну, почему именно сейчас - она? Будто чувствовала, что мы не в состоянии сейчас решать еще и эти проблемы. Тихий стон в стороне заставляет оторваться от созерцания циферблата и обернуться на завозившегося на простынях мужчину. Слава Богу, наконец-то очнулся! Я облегченно выдыхаю, склоняясь над любовником. - Така? Вздрагивает, распахнув глаза и резко подавшись вперед, едва не столкнувшись со мной лбами. Я вовремя отклоняюсь, оглядывая севшего на матраце вокалиста, который быстрым нервным взглядом оглядывает комнату, а после - и себя, словно бы хотел убедиться, что его тело цело и невредимо. - Все в порядке? Вскидывает ко мне голову, встречаясь взглядами. И долго тщательно оглядывает мое лицо, будто впервые его видит, наконец успокаиваясь. - Акира... Я выдыхаю, понимая, что худшее позади. - Не пугай меня так больше. Он продолжает молча наблюдать за мной, наверняка пытаясь вспомнить произошедшее в Искажении. - Вас выбросило, так Хиде сказал, - помогаю я, и Руки кивает, опуская голову на ладонь. - Верно. Она отправила нас обратно. Ничего не вышло... - Така. - Бесполезно. Что она задумала? - Не переживай так, мы обязательно это выясним и... - Акира. Это заставляет меня замолчать. А мужчина на постели вновь откидывается на подушки, закрывая глаза. - Я должен подумать. - То есть... - Да, пожалуйста. Ты не мог бы... сегодня переночевать у себя? - Ты уверен? - переспрашиваю я еще раз, и он вновь кивает, поджав губы. - Прости. Мне нужно одному разобраться в этом. Слишком все это... Я не могу возразить, отведя взгляд в сторону. Я, конечно, понимаю его, но оставлять одного... Редко он меня об этом просит, очень редко, но такое уже было пару-тройку раз, так что удивляться нечему - порой Матсумото необходимо побыть наедине с самим собой. - Хорошо. Если что - ты знаешь, что делать. Я приеду в любое время. - Конечно, да. Спасибо. Я со вздохом поднимаюсь. Что ж, сегодня придется подышать пылью - я уже полгода не был в своей квартире. И убираться туда тоже не ездил. Но раз надо, деваться некуда. - Таканори? - Что? - Я заеду за тобой к восьми. - Что? Зачем? - Репетиция, - удивленно выдаю я. - Забыл? - Ах, да. Извини, - мужчина отворачивается к стене, потирая пальцами глаза. - Из-за всего этого совсем из головы вылетело. - Ничего страшного. Я позвоню. - Ммм... - Спокойной ночи. - Да, Спокойной ночи. Я тихо выхожу из спальни. И так же тихо покидаю ставшую родной квартиру, выходя в черноту Токио, который никогда не спит, слегка заторможено, все еще сомневаясь, стоит ли мне оставлять любовника одного. Если с ним что-то случится, я... Оборачиваюсь на окна, замечая знакомый силуэт в пределах рамы темной спальни, и улыбаюсь, махнув рукой в знак прощания перед тем, как сесть в машину, дождавшись ответа. Его узкие ладони медленно поднимаются, прижимаясь к холодному стеклу на уровне плеч, и Матсумото подается ближе к прозрачной глади, кивая на мой жест. С ним все будет в порядке. Он не отправится в Искажение в одиночку. Он знает, что это станет для меня настоящей трагедией. Так что я все же скрываюсь в прохладе салона, поборов желание ночевать под дверью уютной квартиры, и выкатываю со двора, помигав фарами. Завтра утром мы подумаем над этим все вместе. *** Мужчина улыбнулся покидающему его обитель автомобилю, проведя руками по стеклу, оставив на нем отпечатки своих пальцев. Тихое поскуливание в стороне Корона не привлекло его внимание, он просто смотрел вслед красным огонькам фар, коснувшись губами стекла, отчего на нем распустилось матовое пятно пара из-за горячего дыхания. - Вот так... Он еще раз бросает взгляд на знакомое авто, повернувшее в сторону главной дороги и скрывшееся за углом дома уже через несколько секунд. - Good night, my beloved... А теперь - за работу.