Don't make me weak

***

За окном светило яркое солнце, освещая даже самые тёмные углы в помещениях, даже самые закрытые территории, даже самые кромешные трущобы побитых душ. Однако не здесь, не в этой комнате, не в этой душе. Сюда не доходят эти лучи, не доходит тепло. Оно не способно согреть, исцелить, ведь битое стекло не восстановишь, как бы ты не пытался, что бы не делал — всё напрасно. Любимая ваза так и останется разбитой, а цветок, у которого отобрали дом, уже начал задыхаться и умирать; осколки любимой кружки больше не склеятся обратно, а кофе уже начало растекаться по плитке кухни. Так было и в этой палате. Всё вокруг было белое, а по периметру комнаты были установлены лишь кровать, стол и шкаф для вещей, который всё равно пустовал. Небольшое окно было завешено роллетами, не пропуская достаточное количество света. На столе стояли медикаменты и удерживающие ремни для особо тяжёлых ночей. На кровати сидел парень — лет двадцати. Его белоснежные волосы немного отрасли и беспомощно закрывали обзор, падая на глаза. Однако хозяин не проявлял особого интереса к ним, поэтому даже не пытался их убрать со лба, чтобы без помех разглядеть обстановку вокруг. Окружающая среда его раздражала, заставляя слепо ненавидеть каждую секунду, которую он проводил здесь. Так что те моменты, когда он имел возможность спокойно закрыть глаза, зная, что его никто не потревожит, парень ценил больше всего. Однако те не длились долго — не могли. В комнату вошёл мужчина. Парню не нужно было поднимать голову и оглядываться, чтобы понять, кто это. А это была его смерть — медленная и ужасающая. — Эндрю Миньярд, — отчеканил тот по слогам. — Готов к сегодняшнему лечению? Хрипящий голос мужчины говорил о том, что тот не был особо молодым. Он был обычным дряхлым стариком, которого ослепила сумма денег, которую выплачивает ему Рико за исполнение некоторых вещей. Осуществить их было не сложно — даже легко. Эндрю не отвечал ему. Он даже не обратил внимание на то, что кто-то явился к нему. Он хотел думать, что ему плевать на всё это. Хотел думать, что он справится — сможет пережить ещё один день в этом месте, которое напоминает ад, только здесь всё было намного-намного хуже. Думал, что абсолютная безэмоциональность спасёт его, отобьёт желание и жажду того мужчины к насилию, но как же сильно он в конечном итоге ошибся. Мужчине важны были лишь деньги, а не состояние его пациента. Ему было плевать, что чувствует Миньярд или что тот не чувствует под пеленой собственного сознания. Главной была лишь сумма с пятью нулями, которая обновлялась в его кошельке ежедневно. Он за считанные секунды оказался рядом с кроватью Эндрю. — Мне нужно всё повторять тебе дважды? — мужчина с невероятной злобой и яростью стиснул горло пациента одной рукой, тут же заставляя Миньярда вздрогнуть из-за резкой нехватки кислорода в груди. Он не может дышать. Не может сделать ни вдоха. Что случилось? — Взгляни на меня, — проговорил врач сквозь сжатые зубы. Неужели опять? — Я жду, Миньярд. Эндрю преодолел свои силы блевануть прямо на выглаженный белый халат его лечащего врача. Стиснув челюсти, он поднял голову, но никого не увидел поблизости из-за непроглядного помутнения в глазах. — Пусти, — прошипел парень, задыхаясь от собственных попыток что-нибудь выдавить из себя. Пальцы не слушались его. Он старался изо всех сил подключить и их, чтобы попытаться остановить мужчину, позволить пропустить сквозь себя какую-то жалкую каплю кислорода. Однако противостояния всего его тела всё равно не хватило бы: он был чересчур слабым из-за почти что полностью бессонных ночей. Спать в этом месте было небезопасно, поэтому Эндрю просыпался каждые две минуты, проверяя взглядом тёмную комнату на наличие кого-то чужого. В самые отчаянные из ночей он начинал вспоминать все недавние разговоры с Нилом. Он вспоминал, как впервые отвёз его в Колумбию, дабы получить желанные ответы от него, а потом этот придурок возвращался в Лисью Башню автостопом. Вспоминал, как отдал Джостену копию ключей от их домика в той же Колумбии, а тот в ответ исказил лицо невероятно удивлённой гримасой, будто это был первый искренний подарок в его короткой жизни. Вспоминал то, как слышал из другой комнаты, как Нил тихо приговаривал самому себе: «Добро пожаловать домой, Нил». Думал о том, какого было ощупывать полностью покрытый шрамами торс Джостена перед тем, как оставить защиту Кевина на него. Мужчина посмотрел на Эндрю, усмехнулся и ответил ехидным тоном: — Тебе нужно сказать лишь «пожалуйста». Глаза Миньярда расширились, кажется, на самый максимальный уровень, на который только были способны. Всё его тело пробила крупная дрожь от одного крошечного словечка. Эти несколько звуков, которые породили непроницаемое недоверие маленького семилетнего мальчика ко всем и всему в этом мире, заставили воздух ещё быстрее заканчиваться в его груди, а сердце — интенсивнее биться. На его лбу выступили большие капли пота. — Скажи это, и я тут же остановлюсь. Стивен. Стивен. Стивен. Эти слова принадлежат Стивену, которые Миньярд помнит ярче, чем что-то другое в мире. Это в точности его слова. Как он смог… узнать об этом? Эндрю с трудом поднял свои ватные и невыносимо тяжёлые руки и сцепил их на запястье мужчины, придавив грубую кожу отросшими ногтями. — Пошёл нахуй, Пруст. Мужчина отстранился. — Ладно… раз ты не хочешь взаимодействовать со мной так, чтобы твоё лечение проходило наиболее благоприятным для тебя же способом, будем применять другие методы. Он подошёл к столу и поднял утягивающие ремни с гладкой поверхности. — Ты не оставляешь мне иного выбора, Эндрю.

***

Пришло время прощаться со стенами больницы Истхейвена. Это был бы лучший день в жизни Эндрю, если бы ему не было настолько сильно плевать. Ему было плевать, когда к нему в палату зашла медсестра предупредить, что пора выписываться. Ему было плевать, когда он направлялся к стойке регистрации. Ему было абсолютно плевать, когда он уже стоял возле лестницы с рюкзаком на плече, а впереди на стульчиках разместились остальные монстры. Ему было плевать, что все они смотрели на него обеспокоенными глазами. Ему было плевать, что они пытались изо всех сил разглядеть в его глазах хоть капельку каких-либо эмоций. Ему было плевать на всё, кроме одной вещи… Где Нил? Где его чёрные кудрявые волосы? Где его тёмные линзы, под которыми скрываются радужки цвета океана? Где его проблемная задница, которая магнитом притягивает неприятности? Где его колкий и острый язык? Он не мог бы не приехать вместе с братьями и Кевином. Джостен хорошо был известен Эндрю. Однако его всё же не было в этом месте. Подойдя ближе к монстрам, Эндрю кинул на всех безучастный взор. Он тут же отмахнулся от Ники, который сразу же начал засыпать его вопросами. Эндрю задержал свой взгляд на Кевине, дав ему понять, что нужно отойти на секунду. — Где Нил? — спросил у него Миньярд, когда они отошли на некоторое расстояние. — Какой Нил? Что они вообще с тобой сделали в этой больнице? — Кевин испуганно рассматривал Эндрю. — Прекрати. Просто скажи, где он. — Я не понимаю, о ком ты говоришь. Ты успел выдумать себе воображаемого друга от невыносимого одиночества? У Эндрю не было с собой ножей: они должны были храниться у Джостена. Поэтому Кевину повезло на незначительную долю секунды. Миньярд несильно сомкнул пальцы у него на шее и слегка постучал по кадыку, чтобы предупредить. — Вздумал обманывать меня? — Эндрю прищурился. Парень не собирался душить Кевина, однако персонал больницы тут же подошёл к ним двоим. — Молодой человек, что вы делаете? Никто на этого паренька не обратил внимание. Дэй обвил инстинктивно и свою одну руку вокруг шрамов Эндрю, которые были скрыты под рукавом чёрной водолазки, но моментально убрал её подальше от тела Миньярда, увидев его убийственный взгляд. — В Лисьей Башне поговорим, — отчеканил Эндрю, прежде чем вернуться к остальным монстрам. Все в тот же миг поняли, что пора направляться к машине, и никто не стал ни о чём спрашивать во второй раз, дабы не злить Эндрю. Ехали они в непробиваемой тишине. Никто не смел и слова промолвить — даже Ники, что было явно не присуще для его натуры, любящей поболтать обо всём угодно. В этот момент даже его мастерское неумение держать рот на замке всё же на время поездки пропало. Остановившись на автостоянке возле общежития университета Пальметто, Эндрю не заглушал двигатель, а просто стал ожидать, пока другие не успеют выбежать из машины. После этого он отправился прямиком в Лисью Нору — единственное место, где мог бы находиться Джостен. Он был без ума от экси, так что его стоило бы поискать на стадионе. Приехав к этому оранжевому взрыву, Миньярд вылез из машины и направился ко входу, но тут же вспомнил, что пароль, скорее всего, уже успели поменять. Он скривился на это предположение, но всё равно написал Кевину, чтобы узнать пин-код. Тот ответил ему чуть ли не сразу же: Что ты делаешь в Лисьей Норе? Вечно недовольный Дэй решил, что тот может контролировать всё на свете. И даже дела, которые касаются Миньярда, но не тут-то было. Не твоё собачье дело. Пин-код Четыре последних цифры номера Ваймака. Оригинальности хоть отбавляй. Эндрю и сам мог бы до этого додуматься, но у него не хватало времени, чтобы настолько безрассудно его тратить. Парень ввёл код. Всё подошло, поэтому он тут же вбежал на территорию стадиона. Сразу же решил направиться к полю, ведь сейчас — наиболее подходящее время, когда Джостен постоянно тренируется, прорабатывая все существующие упражнения Воронов, которые неоднократно показывал ему Кевин на их совместных ночных тренировках. От них двоих так и прёт зависимостью, но никто не может ничего с ними поделать. Лишь смерть разлучила бы их с игрой. Однако там никого не оказалось. Ни мячей, раскиданных по паркету, ни защитной экипировки, лежащей где-то на скамейках запасных, ни потного запаха. Ничего. Абсолютно. Эндрю решил не задерживаться в этом месте, а направился в раздевалку. Там его встретила уже не новая картина: все шкафчики были надёжно заперты, вокруг была ослепляющая чистота, а в ду́ше не чувствовался влажный воздух от воды. Внутри у Эндрю началась зарождаться какая-то невероятно странная и ранее неизведанная буря. Его сознание не было полностью чистым от таблеток уже несколько лет, и вот такое возвращение казалось просто нелепым. Несколько лет подряд он не чувствовал себя настоящим, живым, а сейчас он начал… переживать за кого-то? Даже звучало всё это дело, словно сплошной абсурд, но ощущалось крайне необъяснимо — особенно для такого человека, как Эндрю Миньярд. Нил Джостен явно решил поиграть в кошки-мышки, и это злило Эндрю. Парень увидел полуоткрытый кабинет Ваймака. В душе зародилась последняя искра надежды, которая тут же потушилась, зайдя он внутрь. В центре небольшого помещения стоял тренер, что-то без остановки гудя в стационарный телефон. Он обернулся на шум и взглянул на Миньярда с вопросом на лице, подняв одну бровь. Поняв, что Эндрю не собирался ни уходить, ни отвечать, Ваймак тут же скинул трубку и обратился к нему: — Ты зачем явился сюда? — Где Нил? — спросил Эндрю, в упор игнорируя вопрос Ваймака. Трейнер скривился: — Не знаю я никакого твоего Нила. Слушай, – Ваймак выставил свободную руку перед Эндрю, перебивая его на полуслове, – если дело не слишком серьёзное, то попрошу тебя подождать снаружи, пока я не закончу, а то у меня у самого этих дел по горло накопилось. Эндрю выбежал из кабинета, бредя к автомобилю. Не может быть. Неужели все они действительно думают, что шутки подобного рода могут показаться смешными? Хотя те таковыми далеко не являются. На лице Миньярд совершенно не изменился — ему не позволяла собственная маска, которую тот вынужден постоянно надевать, но он не был способен чётко объяснить, что чувствует внутри. Что за странная смесь разочарования и горя? Почему он вообще начал познавать старые ощущения, которые потерял далеко в детстве? Почему этот Джостен вызвал столько переполоха в его душе? Почему его неожиданная пропажа у всех из памяти не стала очередным пустяком в жизни Миньярда? Никто из его семьи не умер, никому не было больно, так почему он до сих пор не может просто взять и закурить чёртову сигарету на крыше, ни о чём не думая? Почему, почему, почему… В голове возникло нескончаемое количество вопросов, на которые Эндрю не мог дать ответов. Никто, к сожалению, не может.

***

Сидя на крыше, сложно не заметить перепады погоды, когда время медленно перетекало в вечернее. Так и Миньярд, держа в руке сигарету, которая скоро догорит до фильтра, ощутил телом зимний холод, но ему было насрать на это. Ему было всё равно, что он, возможно, уже завтра сляжет с температурой. Ему было всё равно, что придётся пить противные медикаменты, дабы не распространять простуду по всему общежитию. Ему было просто плевать. Во всей Южной Каролине не оказалось Нила Джостена. Никто о нём не знал. Никто о нём не слышал, а он — вообще-то — противоречил самому Рико на шоу у Кэти. Почему тогда все резко о нём забыли? Ни одной статьи в интернете не осталось, в которой журналисты бы пытались разузнать историю очередного трудного подростка. Неужели Нил каждому заплатил нехилую сумму, лишь бы все молчали? Денег у него на данную задумку точно хватило бы — Эндрю даже не сомневался в этом. Однако более разумная сторона его разума прекрасно понимала, что здесь что-то не так… Эндрю хмыкнул, сделав затяжку: — Ха, ну не можешь же ты оказаться всего лишь побочкой тех уёбских таблеток. Нет. Это сущий бред. Но бредом казалась именно его невера в свою же догадку. Он опустил взгляд на собственные руки, которые дрожали — не от мороза. — А знаешь что, Нил? Если ты хоть как-то сможешь меня услышать, то я хочу, чтобы ты был осведомлен: все те вещи, которые я сделал для тебя, на самом деле ничего не значили. Мне было всё равно, останешься ли ты с нами или сбежишь как кот, поджав хвост. И мне было абсолютно всё равно, сможешь ли ты себя спасти перед Морияма или нет, потому что я этого делать уж точно не собирался. Это всего лишь была игра, в которой ты думал стать победителем, но, видимо, не получилось. И не надейся, что у тебя это всё-таки вышло. Не на того ты напал, Джостен. Вдруг пошёл дождь, вытесняя любые просветы солнечных лучей. Сигарета Миньярда тут же потухла, а дым от неё скрылся вдалеке сильным порывом ветра, оставляя Эндрю один на один со своими навязчивыми мыслями. — Ты не сделаешь меня слабым, Нил.