Потребность и практика

      Лана была как минимум нагловатой. Она без спросу брала вещи Яры, беззастенчиво выхватывала из её рук телефон и пыталась где-то покопаться, как ни в чём ни бывало брала бутерброд из её судочка, продолжая рассказывать о чём-то своём, бесцеремонно брала её бутылку с водой и, оставляя липкие пятна блеска на горлышке, делала большие глотки прямо посреди уроков, и, как вишенка на торте, отпускала комментарии по поводу всего, о чём имела возможность сказать — от неё не ускользала ни одежда, ни причёска, ни какие-то привычки или манеры, и она абсолютно прямолинейно высказывала, что думает обо всём этом, хоть и в, чаще всего, совершенно неуместных обстоятельствах. Она была бойкой, дерзкой, раскованной, не стесняющейся в выражениях, не знающей чувства меры. Она хотела быть услышанной всеми кругом, но никого слушать не желала.              В общем, она была явно не во вкусе Яры. По крайней мере, не вписывалась в шаблон, который подсознательно составила девушка задолго до знакомства с Ланой. Так что если бы Яре сказали, что она будет, как дурочка, гоняться за не очень уважающей окружающих девушкой, оказавшейся её соседкой по парте, она бы скорее хохотнула и отмахнулась, приговаривая «ну и придумали же вы».       И тем не менее.       Осознание накатывало с какой-то беспорядочностью. Иногда Яра чуть ли не шипела от случайно всплывшей мысли о том, что она могла бы состоять в романтических отношениях с этой девушкой, однако бывало и такое, что в каждом куплете песни или стиха, в каждом видео или цитате, да в любом произведении, какое только попадало в её поле зрения, она видела их. Навязчивые слащавые картинки становилось всё труднее вытравить из своего разума, да и сама Яра с каждым разом всё меньше сопротивлялась подобным наваждениям. Где-то в глубине души поселилась надежда на тепло и ласку, которые она так искала.       Лане ничего не стоил флирт — для неё он был, видимо, манерой речи. Она не видела ничего сверх нормы в сальных фразочках вроде «Эта рубашка сидит на тебе отлично, но я думаю, что то, что под ней, куда красивее», её голос ни разу не дрогнул, когда она произносила что-то тягучим и сладковатым тоном. Наглость — второе счастье.       Оставаться с ней наедине было не то блаженством, не то сущим наказанием. Если Лана относительно держала себя в руках и как можно меньше переходила грань, можно было считать, что Яра попадала в рай. Если же она самыми изощрёнными способами давила на какие-то темы, которые поднимать сейчас — да и вообще в любой другой момент жизни — не хотелось, то Яра мечтала только о том, чтобы одна из них провалилась под землю, попадая прямиком в адовы котлы.       Так что совместное дежурство по классу в пятый час вечера пятницы было очень непредсказуемым времяпровождением. Когда учитель географии вышла, чтобы отнести журналы, далеко не тщательная уборка близилась к концу. Оставалось вылить воду из ведра для мытья полов и, в принципе, можно быть свободными.       — Очередной косвенный поцелуй, — подметила Яра, отжимающая тряпку, как только услышала слабый хруст пластика со стороны Ланы.       Подобная шуточка появилась у них ещё в первый месяц общения, когда небо было голубее, трава — зеленее, а Лана — скромнее. Она уже стала обязательной в таких нередких ситуациях, и из раза в раз ответ на неё был отличающийся.       — Когда ты уже свою бутылку заведёшь-то, а? — продолжила девушка, развешивая ткань на дальней батарее. Руки, замёрзшие в ледяной воде, обдало приятным жаром, когда Яра засунула пальцы между стенкой и батареей, чтобы поправить тряпку.       — Зачем мне лишний груз в сумке, — наглый глоток, — если у меня есть ты?       — Ты же знаешь, что я терплю все эти непрямые поцелуи, чтобы получить один прямой?       Молодец, мать твою.       Это было брошено совершенно случайно. Необдуманная фраза, которая раскрывала давно затаившуюся мысль.       — Ты можешь его получить хоть сию минуту.       Почти пустая бутылка с треском нырнула в портфель — спасибо, хоть вернула на место. Лана сделала несколько широких шагов навстречу, вскинув брови и слабо, но хитро улыбаясь.       От резкого прикосновения чужой сухой и горячей ладони к её собственной Яре показалось, что её неплохо так ударили током. Всё тело напряглось, а дыхание слегка сбилось. Сконцентрировавшись на попытке сдержать дрожь, девушка и не заметила, что её резво потянули к выходу из кабинета, из-за чего едва не зацепила ведро с мутной водой. Выровнявшись и поймав достаточно быстрый темп, Яра следовала за самой наглой и раскованной девушкой за всю её жизнь. А всё её язык без костей.       Пройдя весь длинный коридор и завернув налево, они оказались в тёмной женской уборной. Здесь было душновато, а из-за того, что дверь между самим туалетным помещением, где были окна, и частью с раковинами была закрыта, ещё и не видно ни зги.       Дверь за ними тихо стукнула. По сравнению с тем, как стучало сердце Яры, жутко тихо.       — Ну что? — хоть её лица и не было видно, в голосе Ланы отчётливо прослеживалась усмешка. Та самая, лукавая и иногда ядовитая, от которой хотелось либо бежать от её владелицы, либо падать на колени перед ней. — Раз уж за мной, как ты говоришь, должок.       Вот так её первый поцелуй и произойдёт? Резко и без каких-то прелюдий? С сопутствующей фразой-упрёком, которую можно перевести как: «Я делаю это только на спор» или «Я делаю это только из-за договорённости»? Серьёзно?       О да, серьёзно.       Благодаря тому, что разница в росте у них практически отсутствовала, никто никого на себя не тянул. И хорошо: сосредоточиться на ощущении чужих губ на своих было куда тяжелее, когда живот скрутило в тугой узел, а ноги подрагивали от напряжения и нервов.       Солоноватый привкус. Самую малость, но это первое, к чему удалось приковать внимание максимально сильно. Повышенный темп, как бы намекающий на скорейшее завершение. Мягкие губы, но сам поцелуй жёсткий, далёкий от того, что Яра успела себе нафантазировать раньше.       Но никакой эйфории. Никакой учтивости, нежных параллельных касаний или хотя бы тёплого слова до. Дерзость.       Когда Лана отстранилась, ничего словно и не поменялось. Не было того чувства ускользающего тепла, за которым хотелось бы погнаться в тот же миг. Не было ободряющих объятий или слов. Ничего, чего она искала.       — А я думала, уже не уломаю, — бесцветно цокнула Лана, делая шаг назад. — Я так поняла, ты ещё вообще не в курсе, как целоваться надо, да?       Не уломаю.       Просто неудачный выбор слов? Нет. Просто констатация достижения цели. Вот и всё.       Она — цель. То, что было интересно до той поры, как было достигнуто.       — Ну, с первой практикой тебя, — потягивая слоги продолжила она, не дожидаясь ответа. — Всё? Долги списаны? Я пошла?       Она уже нажала на ручку двери, так что эти вопросы, как и предыдущий, были просто для галочки. Может, она и не услышала дрожащего «угу», и выскользнула прежде, чем Яра отозвалась.       Она была просто выбрана для реализации потребности. Выбрана для того, чтобы избавить от какой-то наркотической нужды в контакте.       И весь образ, который она слепила, натянув розовые очки, разлетелся на сотни кусочков.       Значит, так было суждено.       Значит, не просто так Лана оказалась «не её типажом». Тогда она в этой категории и останется.

Я готова меняться не глядя с любым дозвонившимся Посидим, поболтаем, покурим и, может быть, впишемся.