напротив моря

дыхание сбилось, липкая, взлохмаченная челка прилипла ко лбу, принося дискомфорт. впрочем, Сюн не чувствовал сейчас абсолютно ничего, кроме грусти, страха и какой то пустоты внутри. он так и бежал, бежал подальше от школы и всех, кто в ней находился. в глазах стояли слезы, а щеки его пылали. в довершение ко всему этому крупные капли дождя закапали по дороге и крышам. вмиг промокшая одежда натирала кожу, а новенькие кроссовки хлюпали и утяжеляли бег. перед взором все ещё маячило такое прекрасное, мягкое личико с аккуратными щеками и ярко горящими глазами. иссиня чёрные волосы были стянуты в небольшой хвостик, но некоторым прядям все же удалось выпасть, поэтому их обладателю приходилось чуть ли не ежеминутно мотать головой, отбрасывая их. на хрупком тельце прекрасно сидела мешковатая форма, узкие ладони сжимали мяч в ожидании начала игры. — этого быть не может, это неправильно.. так и бормотал Сюн, уже не следя, куда он бежит. сейчас было абсолютно неважно, сколько кварталов он пробежал, и сколько кварталов нужно будет идти домой. хотелось забиться в угол, спрятаться ото всех и никогда не выходить из спасительной темноты. на улицах обычно устраивали гулянки и танцы по вечерам, но сейчас, боясь промокнуть, все попрятались по домам и кафе. усталость брала вверх, поэтому Хасимото шёл уже еле переставляя ноги. он и не заметил, как выбежал к морскому берегу. тёмные волны лениво разбивались об кромку песка, в воде яркой горящей сферой отражалась Луна. желтоватый, призрачный свет, что исходил от спутника, мог легко заменить все фонари на этой улице. юноша с каждым шагом все замедлялся, стараясь унять дрожь в теле. она была вызвана даже не сильным холодом и влагой, а моральной усталостью. уже не раз он ловил на себе насмешливые взгляды одноклассников, не раз слышал их перешёптывания в школе и громкие разговоры после неё. во время занятий никто из сверстников-парней даже садиться рядом не желал, не то что бы общаться. завороженно разглядывая чёрные воды, юноша приблизился к одиноко стоящей лавочке и присел на неё, притягивая колени к подбородку. он так и сидел, обхватив одной рукой ноги, в попытках согреться. второй же ладонью Сюн теребил русую прядь волос, тёр ее между пальцев и выжимал из неё воду. вид моря успокаивал, даже дождь, как показалось, уменьшил свой напор и теперь сидел рядом, так же глядя на спокойную воду. ей ничего нипочём — с воды все начинается, на ней и заканчивается. на душе от чего то стало мирно и безмятежно, а окружающий ночной пляж показался самым уютным местом на всем земном шаре. дождь закончился, а тяжёлые веки словно налились свинцом. захотелось прилечь на что то очень тёплое и мягкое, родное.. — эй, эй! ты чего там ? — Мио с интересом рассматривал выражение лица Сюна, стоило тому встрепенуться и выпрямиться, начав осматриваться: все та же лавка и море, только теперь все вокруг было усажено благоухающими розовыми цветами им длинным плющом — извини, задумался — мужчина откинулся на спинку лавочки и стал протирать глаза. сонливость не проходила, поэтому больших трудов стоило подавить зевок Чибана нахмурился, на этот раз всем телом поворачиваясь к Сюну и обеспокоено его оглядывая. тонкая рука легла ну чужую, накрывая и сжимая ее. Мио стал аккуратно водить подушечками пальцев по выпирающим косточкам на кисти и пальцах рук Хасимото. — ты опять не спал всю ночь ? даже не отпирайся, мы возвращаемся домой, стемнеет скоро, к тому же все так же не расцепляя рук черноволосый вскочил, утягивая за собой уже в какой раз зевающего Сюна. дорога до комнат заняла минут десять неспешной ходьбы. все это время Мио аккуратно поглаживал ладони своего возлюбленного, всеми силами показывая что он рядом и все хорошо. но хорошо все точно не было, Чибана часто замечал, что Сюн большую часть своего времени проводит за столом с пером в руке, после чего ходит и мучается от недосыпа. с появлением Мио в его жизни все немного наладилось, теперь хотя бы через раз, но писатель спал. обычно, перед калиткой Мио всегда расцеплял их руки. сегодня не было исключением, к большому сожалению Сюна. чаще всего сил на ответное проявление симпатии не оставалось, но после тех воспоминаний мужчина чувствовал себя особенно уязвимым и ослабленным. захотелось прижать к себе хрупкое тельце, сжать его в объятиях и зарыться носом в густые волосы. на кухне как всегда были Судзу и Эри, лепящие какие то крендельки и обваливающие их в сахарной пудре. слишком занятые своим делом они бы и не обернулись на вошедших, но перестраховаться лучше стоило: не хотелось, что бы пошли разговоры и эти их ехидные улыбочки. стоило двери смежной комнаты закрыться за спинами улыбающегося Мио и уставшего от всего Сюна, как Хасимото сгрёб черноволосого в крепкие объятия. он не удосужился даже куртку снять, сильная потребность в объятиях с этой хитрой бестией пересилила всевозможные и невозможные принципы. в ответ на такое проявление нежности слышится тихий беззлобный смешок, а после Чибана отодвигает от себя писательскую тушу и, наконец, разувается — пойдём вместе посмотрим что нибудь и полежим, раз тебя обниматься потянуло. только куртку сними, я вчера белье постельное менял и, уперев руки в бока, Мио уходит в комнату с важно поднятой головой. уже через пару минут слышится какая то реклама, плавно перетекающая в новую серию сериала. не теряя больше времени, Сюн широко улыбается и снимает верхнюю одежду. захватив из ящика пару упаковок с сырными шариками, он пододвигается ближе к что то увлечённо смотрящему Чибане и обнимает его со спины, едва ощутимо целуя в висок. одного поцелуя юноше явно недостаточно, поэтому он слегка приподнимает и поворачивает голову, что бы глядеть прямо в серые глаза — целуй ещё. а потом спать, ты и серии здесь не продержишься — а вот и продержусь, сам же заснёшь в самом начале — спорим, что ты заснёшь ? — а вот спорим — широко улыбаясь, Сюн лишь сильнее сжимает любимого в своих объятиях. прикрывая глаза он начинает чмокать Мио абсолютно везде, куда только может дотянуться. под раздачу попадают и лоб с глазами, и алеющие щечки с губами и носом.