Mì anderen tìrey

Время подобно искусному управителю, непрестанно производящему новые таланты взамен исчезнувших. Козьма Прутков.

Нечто странное присутствовало здесь. Кири не видела лик. Не различала никого кто бегал или ходил вокруг неё. Лишь размытые лица. Догадаться кем являлся этот На’ви не было возможности. Только цвет кожи, которого окутывали множества кривых линий, что в некоторых местах соединялись в одно течение, мог сказать девушке, к какому клану относился данный житель. Рифовый народ. Меткайина. Быть может решение, что принял Джейк отправляясь сюда, не было простым, но прибывая в этом месте всё больше и больше времени, Кири стала намного лучше приживаться к здешней среде, природе и к На’ви, что жили тут всю свою жизнь. Да, Меткайина не была Кири родным краем, где она родилась, но пробыв тут достаточное количество времени, всё же смогла свыкнуться к месту их нового «дома». Ощущения, если сравнивать их с Оматикайя, однозначно разные, но всё такие же родные, пускай и по своему. Здесь жители Меткайины были повсюду. Возможно, этот мимо проходящий На’ви мог быть Циреей или Ротхо, а может Оло’эйктаном Тоновари или его сыном Ао’нунгом. Кто его знает. Вторым народом, излучающим от себя темень лесов, в которых жили эти На’ви, были Оматикайя. Смотря на них сейчас, девушка не могла скрыть горьких слёз, которые ручьём покатились из полуоткрытых век, когда она увидела знакомую синюю кожу и отблеск размытых, но всё же таких знакомых ей, глаз, что светились ярко-зелёным светом с наступлением темноты и вновь принимали яркий оттенок жёлтого, когда Альфа Центавра поднималась и освещала всю поверхность Пандоры. Кири невзначай вспомнила о былых временах, когда они ещё жили в Оматикайя, а она была намного меньше чем сейчас. Ей очень нравилось наблюдать за природой родных джунглей и узнавать что-то новое. Любознательность всегда присутствовала в ней с самого детства. Бесспорно, все дети познают мир. Они бегают хвостом за родителями, тыкают пальцами в незнакомые вещи и спрашивают: «Что это?» А Кири — это просто Кири. Маленькая девочка, «почемучка», всегда бегала вокруг одной вещи, а затем мчалась к Джейку и Нейтири, спрашивая о незнакомой вещи, или к Мо’ат, с которой всегда находила общий язык, и интересовалась находкой у неё. Тсахи́к очень хорошо влияла на беглянку, а обоюдный интерес к друг другу был в своём роде отличительной чертой в их уникальном дуэте. Временами Мо'ат брала девочку с собой, когда нужно было пополнить запасы продуктов или трав, что были необходимы для лечения, и всегда рассказывала о вещах, коих знала сама, которые дитя слушало с большим интересом. Кири хорошо запоминала и становясь старше лишь улучшала свои знания, чаще всего полностью отдавая себя всю в мир учёбы. Так же ещё одной причиной, по которой Мо’ат интересовалась Кири, была её глубокая связь с Эйвой. Она будто бы жила в теле маленькой девочки. Несомненно Великая Мать присутствовала в каждом своём создании, но в случае Кири, ощущение нахождения в маленьком создании было сильно ощутимым. Даже Нейтири не раз говорила, что Кири, в буквальном смысле, дитя Великой Матери. Хорошие воспоминания. Оматикайя был её домом. Хорошие или плохие воспоминания, какая разница, если она чувствовала себя счастливой? И сейчас она не могла не радоваться, когда видела Оматикайя здесь, прямо перед собой, пускай и не могла полностью разглядеть. Всё же видеть их без лиц было не странным, а скорее страшным зрелищем. Но на миг ей показалось, что На’ви, только что прошедший мимо неё, была никем иным, как Мо’ат. Странно. И всё-таки, что они здесь делают? Кири не успела подумать. Нечто, совершенно не похожее на всё остальное, привлекло её внимание. Точнее некто. На’ви, яркого белого, с лёгким оттенком серого, цвета кожи. Их было несколько. Волосы были чуть темнее цвета кожи, а глаза тёмно-коричневого, с лёгкими отливом черного, оттенка, больше всего напоминали глаза Паука. Они у него тоже были тёмными. Полосы на их телах были слишком резкими, не такими как у Меткайины и Оматикайя. Они были странными сами по себе. А ещё в отличие от лесных и рифовых На’ви, Кири могла видеть их лица. Они улыбались. Внезапный сотряс, похожий на тот, что устраивали Люди при первом сражении, когда кидали на остров бомбы, отвлёк Кири от странных мыслей, что заполнили её голову, как только в этом месте она начала видеть жителей Пандоры. Белый свет, что до этого окутывал пространство, в котором находилась девушка и остальные, вмиг начал окрашиваться в красный. Цвет крови. Меткайина и Оматикайя начали бегать в разные направления путая девушку, ведь из-за паники, охватившей всех присутствующих, та совершенно не знала куда ей деваться. Лишь странные На’ви, с белым цветом кожи, стояли на месте, будто бы землетрясения и не было. Девушка смотрела на них и пришла в ужас, когда увидела у белых незнакомцев оружия Людей. Первый выстрел вылетел в небо. Шум стоял в ушах, а криков стало больше. На’ви бегали по кругу и не могли продвинуться дальше, словно им что-то мешало убежать из этого места. Одно движение и второй выстрел попал в Меткайинца. Что-то тёмное слетело с его плеч, а он сам начал тонуть в чёрной земле, что сильно напоминала океан. Почему то он показался ей знакомым. Третьего выстрела не последовало. Вместо него во второго жителя Меткайины полетело копьё, что пронзило его живот насквозь, и острый наконечник показался с другой стороны. Кири чувствовала, как теряется в мыслях и во всём происходящем, она была под сильным впечатлением, и просто уставилась как На’ви падают одни за другим. Ещё один. Это явно была девушка из Оматикайя. Нечто настолько кольнуло её сердце, что Кири упала на колени, прижимая ладони к груди, боясь как бы не потерять сознание, и подняла голову. Девушка из Оматикайя явно была воином. Кири поняла это по луку, что та держала в руках, и то, как она им орудовала. Внезапно, её же стрела пробила ей грудь и девушка свалилась на землю лицом вниз, постепенно погружаясь в чёрный омут, который поглотил первого павшего и продолжал поглощать всех, кто падал. Кири почувствовала сильную связь с павшей воительницей, но быстро потеряла это чувство, когда её голова повернулась в противоположную сторону, где произошёл последний выстрел. Пуля попала в самое сердце На’ви и вылетела с другой стороны, отлетая ещё на несколько метров от упавшего. Над мёртвым телом склонился его соплеменник. Возле него наклонилась девушка, Меткайина, и взяла его за руку, положив вторую на сердце, куда попала пуля. Кири стояла и не могла произнести слова. Страх сковал её руки, а комок в горле стал самым противным ощущением, что она когда-либо испытывала. Девушка хотела подойти и помочь, но не могла пошевелиться. Двое На’ви склонились над мёртвым телом, а потом, когда он стал тонуть, повернулись и посмотрели на неё с гневом в глазах. Взгляд их горел ярким пламенем, словно всё то, что сейчас произошло, случилось по её вине. Кири хотела что-то сказать, но не могла. А затем её взгляд резко упал к белым На’ви, что до сих пор стояли с оружием в руках и улыбались. Их тела были покрыта кровью, а глаза лишены здравого рассудка. Спустя несколько секунд, после начавшегося движения, девушка поняла, что тонет. Она могла шевелиться и болтыхалась в чёрной воде как могла, но тёмная мгла засасывала её, не давая возможности выбраться. Кири последний раз взглянула на тех На’ви, что теперь стояли, так как тело павшего воина давным давно скрылось в тёмной земле, и на секунду ей показалось, что там стоит… …Ло’ак? Треск заставил её распахнуть глаза. Кири вскочила и стала оглядываться по сторонам. Это был всего лишь сон. Рядом на коленях лежала Тук. Кири до сих пор помнила, какой она была проказницей всего лишь каких-то четыре года назад. Младшей сестре уже было тринадцать. Не верится, что когда её семье пришлось покинуть клан, — конечно, ради их безопасности и безопасности соплеменников, — они с Ло'аком были почти в её возрасте. Но как бы не хотелось это признавать, Тук сейчас намного взрослей чем Ло'ак или Кири. Смерть старшего брата, переезд, новый «дом», война, — факторы, полностью изменившие Тук и её семью. И даже, в какой-то степени, саму планету. С другой стороны валялся Ло’ак, на котором спала Цирея. Когда Нетейам умер, вся семья подверглась изменениям. Но больше всего изменился Ло'ак. Некогда весёлый и легкомысленный мальчишка превратился в полную свою противоположность. Серьёзность и контроль над эмоциями появились в разуме, теперь, старшего ребёнка Салли вместе с виной за случившееся. Нейтири с Джейком так же несли этот огромный камень вины на плечах, но Ло'ак корил себя за другую провинность. Цирее, что после смерти Нетейама была рядом с ним всегда, было так трудно слышать слова, которые Ло'ак повторял каждый раз, когда речь заходила о старшем брате, что хотелось отрубить себе уши или потерять слух, дабы никогда больше не слышать подобных слов. Это я виноват в его смерти! — говорил Ло'ак. Цирея могла успокоить его, но ни её, ни его, не хватало на долго. Если бы не Ао'нунг, который, удивительно, но, тоже изменился, не приходил и не оттаскивал младшую сестру от депрессующего ребёнка, а затем не забирал у неё Ло'ака, и отводил куда подальше на долгие и серьёзные разговоры, после которых старший Салли приходил в чувства, а потом не проводил психологические разговоры с сестрой, то Цирея бы точно сошла с ума и была бы недалеко от того, чтобы взаправду отказаться от слуха любым путём. Чуть дальше от Тук разлеглись Ротхо и Ао’нунг. Первоначально Ротхо не был тем На'ви, который так бы привлёк Кири, но его незаинтересованность в издевательствах, — когда Ао'нунг и его друзья всячески доставали её и Ло'ака, — была тем самым звеном, что зацепил её внимание и стал началом отношений, которые за короткий период смогли перейти от «приятелей» к «настоящим друзьям». Меткайинец был хорошим собеседником, но имел привычку перебивать, хотя если его интересовал рассказ, то готов был слушать не перебивая. Он хорошо подружился с Пауком, невзирая на то, что многие сторонились его как огня. Ротхо помогал уговаривать Ронал и Тоновари чтобы оставить его в племени, потому что это было важно для Кири. Ао'нунг же был против. Несмотря на все его изменения он стал ещё более скептически относиться к незнакомцам. И насколько бы Кири невзлюбила сына Оло'эйктана в начале, не любила его сейчас, даже спустя четыре года жизни в одном клане и нескольких извинений после издевательств, она прекрасно понимала его нелюбовь к незнакомым На'ви, а тем более Людям. Существа, что напали на их дом, не были друзьями никому на Пандоре. Они хотели убивать и Ао'нунг не видел в них ничего хорошего. Скептический и недобрый взгляд, которым он одаривал Паука каждый раз, когда видел его, был оправдан, и Кири не могла упрекать его в этом. И всё же она не питала к нему тёплых чувств, как например к Ротхо или его младшим сёстрам. На Ао'нунге, который лежал чуть дальше Тук, распластавшись, без всякого стеснения, откинув руки и ноги в разные стороны, лежала Тау’тери. Паука не было. Чаще всего его можно было обнаружить вместе с учёными, что находились в мини-станции, которая была похожа на мобильную станцию программы «Аватара», когда Джейк, Норм и её мать бежали от Куоритча в горы, потому что Грейс стала догадываться о планах полковника на Джейка и её отдела. Если Паука здесь не было, значит он уже ушёл к себе. Звуком, что разбудил Кири, был треск от костра в самом центре их названной поляны. Она со вздохом окатила всех присутствующих успокаивающим взглядом и улеглась обратно, на своеобразную подушку состоящей из нескольких больших листьев. Девушка посмотрела на небо. Тучи закрывали большую часть пространства из тёмного полотна, но всё-таки она смогла разглядеть в далёком безоблачном кругу, маленькое сияние звёзд. Сон сильно напугал её. Но сейчас она хотела спать, пока у неё была возможность, поэтому прикрыла глаза и тут же провалилась в царство сновидений.

***

Казалось бы, Ронал родила совсем недавно, а Небесные Люди только-только пошли на отчаянный шаг войны, и прошло каких-то пару недель, но время шло, и Тоновари оглянуться не успел, как четыре года пролетело, словно выпущенная стрела Нейтири, что летела в грудь врага с огромной скоростью, не прекращая останавливаться ни на секунду. Они ведут бой с Людьми уже почти пять лет, а Земные только и делают, что нападают всё чаще и чаще, никак не останавливаясь. За это время было потеряно много воинов, которые сражались и боролись за свой дом, садились на быстрых сквимвингов и мчались со страхом, но гневом, что испытывали изо дня в день с того самого момента, когда Люди только появились в их поле зрения, в ясных голубых глазах, которые тускнели с каждым убитым воином и соплеменником. Было трудно сдержать слёз. Каждый раз, когда охотники возвращались с поля боя, На’ви, что оставались на островах, встречали их с дрожащими улыбками на лицах и лили слёзы от счастья, если встречали знакомых и близких, и тут же начинали навзрыд рыдать, горько изливая душу, когда видели или слышали уже о мёртвых родных, которые не сумели справиться с врагом. Похоронено за это время было много. И, Эйва, как же Тоновари не хотел вести этот счёт. Наблюдать за тем, как убиваются родные погибших, как дети теряются среди взрослых, пытаясь отыскать своих родителей, с каким страхом его племя идёт сражаться за право существовать. Существовать и жить на их земле. Это было несправедливо. Оло’эйктан правда хотел чтобы его народ жил в мире, без войны. Тоновари и подумать не мог, что, довольно длительный срок, четыре года могут пролететь настолько быстро. Война начала забирать молодость, а его время начало бежать, ускоряясь с каждым годом всё быстрее и сильнее. Пока шла ожесточённая битва за жизнь, пока взрослые и старшие сражались, медленно, но уверенно, подрастало новое поколение. Его младшей дочери было уже почти пять лет. Тау’тери, — лучик солнца, дитя Великой Матери, дитя Эйвы, подаренное Тоновари и Ронал, словно говоря им о том, что всё когда-нибудь придёт в норму. Дочка очень сильно напоминала Цирею в детстве, хоть и успела собрать в своём характере из семьи ото всех понемногу. Твёрдый нрав явно достался ей от матери и Ао’нунга. Упорству было ей не занимать, особенно если маленькому ребёнку чего-то очень сильно хотелось. У отца и сестры Тау’тери присвоила себе однозначно доброту. Доброта и мягкость, ясные и почти всем видимые черты характера, которые присутствовали у Оло’эйктана и его старшей дочери. Хотя, если Цирея и была в открытую ангелом во плоти, то Тоновари отличался добротой лишь со своей семьёй и некоторыми На’ви, с кем имел хорошие отношения, на пример, с такими, как Джейк Салли и несколько соплеменников. У вождя клана Тау’тери так же взяла взгляд, но если во взгляде Тоновари, под которым никто не осмеливался перечить Оло’эйктану, читалась неприкрытая твёрдость, которая была необходима, то взгляд его маленькой копии, с частой хмурой миной, заставлял народ лишь умиляться и радоваться тому, что ребёнок ещё совсем маленький. В подрастающем возрасте Тау’тери явно не будет игнорировать умилительные взгляды в её сторону, особенно с таким братом как Ао’нунг, который точно бы влез в драку из-за очередного глазеющего, в сторону его младшей сестры. Хотя, к тому времени он бы уже подрос, а значит стал бы умнее и мудрее. Семья снова начала расцветать, и, правда хотелось бы закончить на этой прекрасной ноте и поставить точку с хорошим концом, но война пригрозила оставить троеточие... Спустя четыре года после начала войны Меткайина изменилась, а перемены коснулись не только клана, но и всю Ава'атлу вместе с её жителями. Меткайина была теперь не одна. В течение года, когда Небесные Люди только начали нападать на Пандору, Тоновари выходил на связь с другими рифовыми кланами, которые находились достаточно в близи чтобы не покидать племя на долгое время, чья помощь и само присутствие было нужно и необходимо не только для укрепления и создания большой армии, а так же для безопасности На’ви. Во-первых, больше воинов могли дать им в значительнее раз больше шансов на хороший исход, который мог бы закончиться с меньшим количеством раненых и убитых. Во-вторых, шанс быть застреленным людским оружием повысился. После двух месяцев битв силовые скафандры и металлические роботы стали уже привычной вещью, которую можно было обнаружить в лесу, недалеко от боевых шаттлов, или плывущим на небольшой лодке по реке в лесу или по океану. Большое количество На’ви в одном месте однозначно привлекло бы внимание, но шансы вырастают если их будет больше. Вместе они смогут отбиться от врага и отправить его далеко от рифов, на котором жили, отнюдь, не только Меткайина, а так же много других кланов, и обрести ещё немного времени на подготовку, для следующего боя, и отдых, который стал им очень необходим. Тоновари последовал примеру Джейка, как Великого Торук Макто, созвав кланы для объединения против общего врага. Различие было в том, что двадцать один год назад Небесные Люди напали лишь на Оматикайя. Они добывали редкий полезный ископаемый, «анобтаниум», большая часть которого находилась под землёй где стояло Дерево-Дом, из-за чего они решили избавиться от него, тем самым лишив лесных На'ви дома. Нарушив договор, они вторглись на чужую территорию, в чужой дом, а Оматикайя не оставила их безнаказанными и заставила грубой силой покинуть Пандору. Это был бой людей и лесных кланов. А теперь это война. Война Небесных Людей и всей Пандоры. Кири знала что такое война не по наслышке. Когда её семья прибыла в Меткайину и обжилась в ней достаточное количество времени, когда Люди ещё не пришли сюда, она была рада отдохнуть от лишних переживаний хотя бы насчёт семьи, знать что хотя бы пока им ничего не угрожает, пусть и ненадолго. Порой, когда дни проходили без издевательств Ао'нунга и его друзей, она была настолько счастлива, что ей становилось стыдно. Стыдно, потому что не знала, что было с Пауком. Стыдно за то, что пока они учились новым навыкам жизни в воде и просто отдыхали время от времени, Оматикайя, её вторая семья, не могла так же наслаждаться днями как она. Когда они только прилетели, она разрешала себе завидовать рифовым На'ви, ведь они не знали что такое война. Не знали какого сидеть и ждать пока не вернутся воины с поля битвы. Ожидать возвращения родных, надеясь на лучший исход, а по прилёту обратно благодарить Эйву за то, что они целы. Теперь же Кири могла лишь горько смотреть на то, что Меткайине приходилось проходить впервые. Она не знала был ли у Оло'эйктана опыт в войнах, но смотря на то, как он напрягался, а глаза бегали в разные стороны, когда он видел, как его воины возвращаются обратно, она сделала выводы, что может и был, но такой жестокий точно нет. Ей было его жалко. Жаль всех. Но, если отодвинуть всё плохое на второй план, были и хорошие дни. В такое время Люди нападали всё реже, а На'ви отгоняли их всё дальше. Джейк и Нейтири могли позволить себе насладиться друг другом и отдохнуть. Обычно они проводили день либо вместе, либо рядом с Кири, Тук и Ло'аком, который стал отдаляться от семьи. Отец семейства очень беспокоился о состоянии своего сына. Бесспорно, все они проходили, и до сих пор проходят тоже самое, что и Ло'ак, но с каждым днём он погружался в себя всё больше и больше, позволяя себе лишние эмоции лишь наедине с Циреей, Паяканом, к которому стал уходить намного чаще, и иногда с Ао'нунгом. Сейчас, спустя время, Ло'ак смог немного утихомирить вину, что не могло не радовать его близких, включая дочку Оло'эйктана. Со временем он смог рассказать Джейку, а потом Нейтири и своим сёстрам, что его беспокоило. Плохие ожидания остались лишь ожиданиями, а семья одарила его поддержкой и заботой, от которой он отворачивался и отмахивался, говоря всем: «я в порядке». Нахождение своего внутреннего умиротворения могло стоить Ло'аку путём длинной в целую жизнь, но та маленькая тропинка, на которую он вступил, открываясь своей семье, стала первым шагом в его исцелении от скорбящей вины, что душила его и тянула на дно. В хорошие дни, Тоновари старался как можно больше времени проводить с семьёй. Когда все собирались вместе, Цирея улыбалась. Золотая улыбка с прелестными ямочками на щеках помогала забыть о плохом. В один из таких дней, это было полтора года назад, Цирея пришла в маруи с Ло'аком, держась с ним за руки. Весь клан знал о ночных вылазках дочери Оло'эйктана и сына Джейка, об их всяческих поддержках, про тихие перешёптывания и ласковые улыбки, которые эти двое дарили друг другу. О чувствах Ло'ака к Цирее не мог догадаться лишь полнейший идиот, который никогда не слышал о любви, поэтому не трудно было догадаться, что когда-нибудь этот день настанет. Ведь его чувства были взаимны. В тот день Ронал вела себя во своему странно, а к вечеру, перед их приходом, сказала чтобы Тоновари приготовился. К чему готовиться супруг так и не понял, и надеялся на худшее. Вечером в маруи Оло'эйктана каждый был занят своим делом. Ао'нунг готовился получить свою вторую татуировку, говорящую о том, чего он смог добиться. Тау'тери лежала возле брата и рассказывала ему забавные истории, когда она ходила вместе с матерью за травами. Сама Ронал сидела возле супруга и раскладывала собранные ими с Тау'тери травы по глиняным чашкам. Тоновари заканчивал ужин и собирался идти к Джейку, когда вход в маруи был перекрыт Циреей и Ло'аком. Тсахи́к Меткайина ждала их, но всё равно с волнением в глазах смотрела на стоящую пару На'ви. Сын Джейка традиционным жестом поздоровался с Оло'эйктаном и остальными членами семьи. Все расселись и стали ждать, когда Цирея сказала о важном разговоре, о котором догадывалась Ронал. Ответ тянулся, но в один момент Ло'ак решил взять всё в свои руки и рассказал о том, что Эйва сделала свой выбор. Клан разделился на две части. Одни гласили о том, что раз таковой выбор Эйвы, то никто не может перечить ей. Вторые были против. Они говорили Эйва ошиблась, что союз из двух разных видов На'ви не приведёт ни к чему хорошему. Ронал не могла перечить воле Эйвы, такой стороны придерживался её супруг. Пусть они и не понимали, как такое могло произойти, ничего не могли с этим сделать. Джейк и Нейтири узнали на следующий день, когда Тоновари позвал их к себе в маруи. Реакция их была точной такой же. Никто не мог понять, но раз на то была воля Великой Матери, никто не мог выйти против. Позже вторая половина клана, противники их союза, перешли на первую сторону. Лишь немногие остались, кто не поменял своего мнения насчёт ошибочного выбора Эйвы. Хорошие дни пришли с счастливыми новостями, и эта была одна из них. Прошло полтора года с того дня. Сон, приснившийся Кири пару дней назад, не давал ей покоя. 2175 год начался с плохих снов и ужасных новостей, а чёрная полоса только начала свой путь.

***

— Тсахи́к! Sa'nu! Детский крик отразился из уст маленького ребёнка, который со всех ног мчался в маруи, где находилась её семья. Тау'тери бежала и чуть ли не падала, с трудом оббегая идущих На'ви, которые несли оружия, длинные палки и жгуты, что были обтянуты серыми тканями. Младшей из семьи Тоновари приходилось нагибаться, чтобы не удариться об людское орудие или торчащие палки, и останавливаться, дабы не столкнуться с идущими. До маруи осталось бежать всего ничего, но нагнувшись, чтобы пробежать ещё одного На'ви, Тау'тери столкнулась с кем-то, и если бы не рука, схватившая её в самый последний момент, она бы плюхнулась в воду. Преградой на пути оказался какой-то подросток, а неким спасителем — Паук, который направлялся в маруи Джейка. Он шёл недалеко и когда увидел, как Тау'тери начинает падать, тут же подхватил её. Малышка посмотрела на человека и без промедления поспешила удалиться, даже не поблагодарив его за спасение. Младшая дочь Ронал не могла сказать, что ей нравился Паук, скорее она боялась его, как и других людей, так что побег без благодарности оказался вполне логичным ответом, который удовлетворил любопытство человека. К тому же у неё было задание. Наконец добежав до нужного ей маруи, она крикнула: — Sa'nu! Ронал сидела на полу, низко склонившись над На'ви, который, как сообразила Тау'тери, был одним из раненых. Она не стала перебивать мать и осталась в дверях, прыгая на месте от нетерпения. С каждым новым нападением раненых становилось всё больше, а Ронал появлялась на свет всё реже, оставаясь с ними на ночь или от двух до нескольких дней. Раны становились всё серьёзнее, а от частых похорон несчастных На'ви нервы сдавали быстрее. Тсахи́к редко виделась с семьёй, из-за чего Тау'тери ещё сильнее злилась на людей, ведь они были причиной, по которой они так мало собирались всей семьёй вместе. Но если к матери она могла придти и сидеть вместе с ней, так как она не часто выгоняла её, то отца Тау'тери почти не видела. Тоновари чаще всего находился вместе с Джейком в его маруи, разрабатывая новые планы наступления и, в случае проигрыша, отступления, а когда Люди нападали то уплывал вместе с остальными воинами в бой. Несколько дней назад она вместе с Тук подслушала разговор их родителей, где не было только Ронал, так как она была в маруи и лечила раны воинов. Нейтири настаивала о повторном полёте, дабы осмотреть территорию на наличие новых сюрпризов от врагов, ведь Людей давно не было, а значит они с огромной вероятностью что-то готовили. Джейк спорил с супругой, говоря ей о том, что они прочёсывали всё пару дней назад и что она слишком много на себя берёт. Тау'тери подумала о том, что он слишком суров по отношению к своей жене, и высказала эту мысль Тук, на что она ответила, что их отец просто сильно любит Нейтири и очень за неё переживает. Их спор закончил Оло'эйктан. Он сказал, что сегодня в роли дозорного станет Ло'ак, а завтра полетит Нейтири. Спор закончился и дальше Тау'тери стало слишком скучно слушать, но когда они с Тук собирались уходить, Тоновари сказал то, что заставило малышку обрадоваться. Её отец сказал о том, что в прошлый раз они отогнали Людей далеко, а значит в ближайшее время они не должны были появиться. Радость того, что если Люди далеко, то отец должен будет меньше о них беспокоиться, а значит сможет провести время с семьёй и с ней, зажгла в ней огонёк надежды. Она схватила Тук за руки и улыбнулась, после этого они ушли. Когда Ронал закончила, посмотрела на Тау'тери и кивнула ей. Оставляя раненного на скатерти, сказала двум женщинам следить за состоянием его и ещё нескольких На'ви, после чего забрала глиняные чашки, ставя их подальше в угол, и покинула маруи. — Sa'nu, срочно! Вас с папой зовёт к себе Джейк и Нейтири. — Тау'тери стояла возле матери, держа её за руку. В глазах малышки читались страх и полное непонимание происходящего. — Они сказали зачем? — Ронал нахмурилась, опустилась на корточки, на уровень глаз дочери, и взяла её за плечи, продолжая держать маленькую ладошку. — Джейк сказал, что-то связано с tawtute's. Sì fìpo set! - Тау'тери была взволнована. Это заметила мать и поднялась. — Хорошо. Пойди скажи им, что мы сейчас придём. — Ронал поднялась и выпрямилась в полный рост. — А я пойду найду твоего отца.

***

— Ke! Ты не можешь запрещать мне идти защищать свой дом, когда сам уходишь! — Ронал кричала. Громко. Так, что даже Тау'тери и Ао'нунг, которые сидели на одном из плетёных мостиков, соединяющих маруи в Меткайине между собой, и находились в нескольких метрах от дома, могли слышать как орёт на Оло'эйктана их мать. — Ронал, послушай, rutxe. — тон Тоновари был спокойным, но только одна Эйва знала, как он пытался сдерживаться. — Ke! Я не оставлю тебя и не позволю тебе уходить без меня! Ты не можешь запретить мне! — крик матери растворялся среди шума океана и ветра. Ао'нунг обнимал младшую сестру и Тау'тери вспомнила, как несколько часов назад, она, прислонившись ухом, стала слушать о чём говорили её родители с Салли. Когда Ронал и Тоновари пришли в маруи Салли, их уже ждали. Джейк рассказал им, как прошло ночное дежурство. Нейтири и пару рифовых На'ви были на осмотре территории. Облетая и проплывая всё больше и больше местности, кроме остатков уничтоженных кораблей и силовых скафандров, не было обнаружено ничего подозрительного, что могло бы вызвать такой саботаж, но Нейтири с самого начала решила пролететь чуть дальше положенного. Когда четверо дозорных, включая супругу Салли, доплыли до конечного пункта их сегодняшней задачи, они собирались плыть обратно, по пути также проверяя округу, но Нейтири остановила их, приказав оставаться здесь, пока она не вернётся. Громкий рёв и взмах величавых крыльев банши оставил после себя несколько мелких каплей, которые обрызгали, сидевших на сквивингах, На'ви. Икран поднялся высоко в небо и за густыми облаками рифовые На'ви только и увидели исчезающий хвост крылатого зверя. Пролетев, как показалось Нейтири, достаточное расстояние, банши начал опускаться. Она уже собиралась повернуть обратно к всадникам, как вдруг заметила нечто, отличавшееся от привычного вида океана. Светящаяся полоса из огней привлекла её внимание и она заставила икрана взмыть обратно вверх, чтобы спрятаться среди облаков, дабы её не увидели. Полоса из огней была длинной, и, прикинув на глаз её размер, он оказался длиной в три с половиной банши. Когда огни зажглись по всему периметру прямоугольника, Нейтири с ужасом осознала, что представляло её взору. Судно. Огромное судно Людей, напоминавшее корабль, который уже нападал на них за все эти четыре года не единожды. Но этот был в два, а то и в три раза больше. И он направлялся в сторону Ава'атлу. Икран резко развернулся и они полетели, быстро, как только мог разогнаться горный банши. Когда она подлетала к рифовым На'ви, не останавливаясь, громко крикнула, зовя из за собой, и как только они поплыли за ней, не успев ещё погрузиться под воду, она сказала им слова, что заставили их почувствовать, как мурашки прошлись по спине. Небесные Люди снова идут. Когда Нейтири и остальные всадники прибыли обратно в Меткайину, она тут же рассказала обо всём Джейку. Салли почувствовал, будто несколько камней свалились на гору, что была его плечах. Он немедленно сказал ей идти в маруи, когда увидел пробегающую Тау'тери. Девочка бежала и держала в руках несколько ракушек, которые собрала, чтобы сделать своему отцу подарок, как вдруг услышала, что её зовут. Торук Макто. Его история сильно впечатлила маленького ребёнка, поэтому когда он был свободен, что случалось крайне редко, она просила рассказывать её из раза в раз. — Тау'тери, — она заметила лишь по одному его виду, как был напряжён Джейк Салли. Как дрогнул его голос. — Срочно позови своего отца и тсахи́к. Скажи, Tawtute снова здесь. Это срочно, прошу. Девочка кивнула и, положив ракушки возле маруи Салли, побежала со всех ног до места, где, как она предполагала, могла быть её мать. Страх начал подкрадываться к ней быстрыми шагами. Если Торук Макто сказал позвать отца с матерью, причём так срочно, значит дело правда важное. Когда Оло'эйктан и тсахи́к пришли, помимо Джейка и Нейтири, в маруи была Кири. Когда у не родной дочери Салли обнаружили способности контроля над природой Великой Матери, её прозвали предшественницей Эйвы. Никто не мог объяснить столь сильную связь между четырнадцатилетней девочкой, что была рождена от аватара, не настоящего На'ви, и Эйвой, а когда стали открываться её странные причуды, позволяющие контролировать природу и фауну Пандоры, вопросов стало только больше. То, как она управляла подводными растениями, рыбами и другими существами, складывалось впечатление, словно Кири всю жизнь что и делала, так это управляла природой. Один лишь изъян могущественной силы не давал ей пользоваться способностями, как ей угодно. Если Кири перенапряглась — уставала в разы быстрее чем обычно, а после того случая, когда Тау'тери ещё не родилась, а Нетейам был жив, на бухте предков она могла умереть. Ронал запретила ей пользоваться способностями на полную силу, только если ненадолго, в крайних случаях, когда помощь была слишком необходимой. В любом случае, её присутствие было нужно, раз она была здесь. Никто не стал спорить. — Ронал! Умоляю, выслушай! — крик отца заставил Тау'тери придти в себя. Она сжала в руках недоделанное ожерелье и посмотрела на брата. Тоновари никогда не повышал голос на жену. Дело было крайне серьёзным. — Пожалуйста, я не хочу спорить с тобой. Ты должна остаться и позаботиться об остальных. Я не прощу себе, если с тобой что-то случится. Сейчас всё очень серьёзно. Если то, что сказала Нейтири правда, то Небесные Люди возвращаются не для того, чтобы заключить с нами мирный договор. Я не в праве запретить тебе что-либо делать и это сугубо твоё решение, но, пожалуйста, Ронал, останься. Rutxe... Действия опередили слова, которые Ронал так и не смогла выдавить из себя. Объятия. Нежные прикосновения, которые сейчас окружили тсахи́к, заставили вспомнить её о былых временах. Когда Салли не появлялись в Ава'атлу. Когда не было войны. Когда всё было как прежде. Комок плача, возникший в горле, начал душить её, а глаза начали намокать. Переживания, которые крутились в голове у Ронал, начали всплывать разными картинками против воли, а ужасные мысли стали лезть в голову лишь сильнее. Худшее могло произойти и эти мысли никак не хотели покидать её. Она начала быстро хлопать глазами, лишь бы предотвратить появление жгучих слёз, которые не возникали уже кучу времени, ведь они были ни к чему. Прижимая к себе супругу, Тоновари не мог не думать о худшем. Последние дни он чувствовал, будто что-то приближается, но заставлял себя прогонять эти мысли, чтобы не беспокоить семью. К тому же он вождь, он должен быть сильным и вести за собой народ, который наверняка потеряет всякую надежду на счастливое будущее, если Оло'эйктан сломается. Нужно было собрать мысли в порядок и думать о том, как защитить семью и Ава'атлу от Небесных Людей. Джейк помогал ему в этом, верил, что у них всё получится, но на одной вере далеко не уйдёшь. Если они хотят выйти победителями в этой войне, то должны брать максимум сил для этого. Тоновари заглянул в небесно изумрудные глаза Ронал, и оставил лёгкий поцелуй у неё на лбу. Прикосновения. Взгляды, которые эти двое дарили друг другу, были неотъемлемой частью их жизни. Тоновари не мог представить свою жизнь без Ронал, если бы он не встретил этот неописуемый блеск в райских глазах, то не знал бы, что с ним было. Ронал не обладала мягким характером. Порой, казалось, что именно она была На'ви, которая должна была стать Оло'эйкте. Сердитый взгляд, которым она стреляла, для остальных был схож с грозовыми тучами, что испускала молнии и грозы, а для Тоновари он был самой замечательной вещью, которую ему когда-либо доводилось видеть. Ронал была его жизнью и он бы не смог простить себя, если бы тот блеск в её глазах навсегда потух. Они любили друг друга и любовь их была отличительная, ни с кем не похожая. Чувства, которые они дарили и доверяли лишь друг другу, не были похожи ни на чьи другие. Исключительные для всех и такие родные друг для друга. Отстранившись от супруги, Тоновари вновь взглянул на неё, и на секунду ему показалось, что Ронал готова была пустить слезу. Но лишь на секунду. Он подарил своей жене самую мягкую улыбку, которой делился только с семьёй, и положив ладонь на щёку, поцеловал. Спокойно, без лишней пошлости. Краткий поцелуй, что продлился всего лишь несколько секунд, для них тянулся, боясь отпускать близкого. Хотелось бы сравнить то мгновение с вечностью, но в отличие от неё, всё имеет срок. Ронал посмотрела ему в глаза и положила свою руку поверх ладони мужа. — Обещай, что вернёшься. — в словах не было угрозы или скрытого смысла, которые могли знать лишь супруги, прожившие достаточно долго, чтобы знать о таинственности друг друга. Нет. Лишь переживания и искренняя любовь, которую Ронал вложила в это предложение. — Pänutìng. — светлая улыбка, появившаяся на лице Оло'эйктана, показала лишь твёрдое обещание, которое Тоновари поклялся исполнить, и искренность. Обыкновенную искренность. Спустя четыре часа Оло'эйктан и группа воинов, включая Джейка и Нейтири, покинули Ава'атлу. Течение лишь подгоняло их плыть дальше. Тоновари оглянулся через плечо и посмотрел на рифовые острова, в которых прожил всю свою жизнь. Мрачный взгляд прошёлся по всей площади Меткайины. Мысленно Оло'эйктан заставил себя запомнить этот момент, будто мог никогда больше не вернуться обратно. Он очень надеялся, что это всего лишь паранойя. На берегу стояла Ронал. По бокам от неё стояли Ао'нунг, который, как оказалось, за эти четыре года стал выше матери на целую голову, Цирея, что стояла рядом с Ло'аком и Тук, и держала младшую сестру за руку, и сама Тау'тери. Перед отплытием, она подарила отцу ожерелье. Сплетённое из разных ракушек, на скорую руку, видимо сильно торопилась, чтобы успеть. Младшая дочь стояла и махала в сторону океана свободной рукой. Ближе к воде стояла Кири. Тсахи́к посмотрела на неё и Кири повернулась, задерживая свой взгляд на ней. Кажется паранойя появилась не только у Оло'эйктана. Странный блеск светился в жёлтых глазах. Словно она что-то знала. Ронал отвернулась и вновь посмотрела на океан, где уже не было видно отплывших воинов. Лишь горизонт, который, казалось, заканчивался на том самом стыке. — Rutxe hawnu ngahu.

***

— Тоновари, сзади! — это крикнул Джейк. Над Оло'эйктаном пролетела стрела, а сзади он услышал жалостливый стон. Павший враг упал, а затем скатился по скользкому металлическом полу. Сильный шторм не был на стороне На'ви, но и люди не справлялись, с обрушившейся на них бурей. Сильный ветер и дождь мешали глазу сосредоточиться на врагах, а брызги воды желали попасть в глаза и ослепить, но бушевавший океан был под стать не столь важной проблемой для воинов, как заряженные оружия Людей и силовые скафандры, которые всё нравились уничтожить их. На'ви напали незаметно. Люди не ожидали внезапной атаки. Они думали, что будут начинать готовиться к бою, когда войдут на их территорию, но земные не были в курсе, что На'ви знали об их приближении. Неожиданность стала для них одним из козырей, которыми они воспользовались при необходимости. Не зря пару дней назад Нейтири решила пролететь дальше нужного. Если бы не интуиция, которая подсказывала ей, что нужно последовать чуть далее необходимого, кто знал, что с ними могло случиться. Что могло случиться с Ава'атлу. С разных сторон послышались выстрелы и Тоновари, спрыгнув с металлического корпуса, приземлился на сквимвинга, и погрузился под воду. Десять лодок, с несколькими людьми с оружием и по одному, на каждое судно, силовому скафандру, плыли вокруг корабля, из которого также стреляли. Нейтири атаковала сверху, остальные выныривали из воды и, копьями и ружьями, стреляли в людей. Несколько скафандров потонули, остальных отстреливали. Оло'эйктан выпрыгнул и вскочил на лодку, где оставалось пару человек. Копьё пробило сразу двоих, которые не успели среагировать. Орудия, которое повыпадали с их рук, он поднял и, спрятавшись за мостиком управления, начал отстреливать врагов пулями. Джейк и ещё несколько На'ви напали на главный корабль. Он превосходил размер прошлых кораблей в два раза и был окружён людьми вдвое больше, чем в прошлый раз. Пули летели со всех сторон и несколько воинов были застрелены. Бездыханные тела попадали на металлический пол, другие начали соскальзывать и несколько На'ви оказались в воде, постепенно погружаясь на дно. Ночь наступила внезапно и лишь свет, от горящей полосы огней, помогал видеть. Корабль шатало. Шторм лишь усиливался, а дождевые капли увеличились, ускоряясь из-за сильного ветра, и бились о светло-голубую кожу, которая в ночной тени имела тёмно-бирюзовый оттенок, принося лёгкую боль. Одного из воинов схватил банши Нейтири. Пролетая над кораблём, почти касаясь металлической поверхности, он выпустил его из хватки, и На'ви, у которого было орудие, начал отстреливать людей, пока в него самого не попала пуля и он не свалился на пол, почти в самом центре боевой машины. Второй побежал прямо по крыше корабля и, упав на живот, стал отстреливаться и прятаться за железным выступом, который, как предположил воин, был местом для отслеживания, так как металлическая покрышка закрывала собой стекло, в котором, к его огромному счастью, никого не было. Громкий крик заставил Тоновари повернуться и увидеть наставленное на него дуло людского орудия. Человек промахнулся и, к его сожалению, в ружье кончились патроны. Пока враг бился в непонимании, Оло'эйктан кинул копьё, которое пробило его насквозь. Вытащив своё орудие, он прострелил панель управления, и лодка начал движение по направлению в другое судно. Он спрыгнул и лишь в воде увидел, как взбунтовавшаяся машина врезалась во вторую, сбив при этом третье судно, которое стояло рядом. Силовой скафандр спрыгнул с крыши корабля и начал стрелять по воде, где сидел Тоновари и несколько других воинов. Сквиминг подхватил Оло'эйктана и вместе они поплыли к судну, на котором был ещё один скафандр. Подплыв сзади, он вытащил ружьё, которое забрал у мёртвого врага, и начал стрелять по железному роботу, который, потеряв равновесие, свалился с лодки. Человек, который находился внутри, вероятнее всего уже был мёртв. Пули точно прошли насквозь. Джейк был на судне и Тоновари отправился к нему, пристрелив по пути ещё нескольких людей. Стрелы Нейтири продолжали сбивать врагов, а в саму супругу Салли было не так просто попасть. Из-за бури сгустились огромные тучи, которые закрывали всё небо, не давая просвета ни единой звезде. Огромное полотно, опустившиеся над Пандорой, было опасным, особенно для Нейтири, что летала почти возле тёмных грозовых облаков, но давала ей преимущество, позволяя скрываться средь них. Люди теряли хватку. Появившиеся из ниоткуда На'ви, явно не входили в их планы, и было странно то, что они не были подготовлены к внезапным атакам. Возможно, они недооценили синих противников, а может просто отвыкли от их неожиданности. Последнее время нападали чаще всего именно Люди, а На'ви были теми, кому приходилось отбиваться. В их последнем бою они смогли прогнать земных достаточно далеко, чтобы подлечить раны и отдохнуть, но даже тогда, воины занимали позицию тех, кто отбивался от атак. Странная картинка всплыла перед глазами Тоновари, когда он почувствовал внезапную боль в сердце. Идти становилось всё труднее. Он облокотился о железную дверь, что вела внутрь корабля. Оло'эйктан понимал, что нельзя останавливаться. Пауза в такой ситуации равнялась полному самоубийству, но он ничего не мог с собой поделать. Темнота сгущалась над ним, а оставшийся свет от полосы огней, которая уцелела, пропала. Он ничего не видел. Тоновари закрыл глаза и протёр их, снова открыл, но ничего не произошло. Слева послышался скрип и ему пришлось отступить от двери, за которую он держался, и начать идти в неизвестном направлении. Он не знал куда идёт и мог лишь надеяться, что не в самое пекло огня, откуда стреляли со всех сторон. Странный гул начал звучать в ушах, и он прижал их, схватившись за голову, пытаясь заглушить его. Голова начала гудеть, а вопросы, что с ним происходит, заполнили разум. Оло'эйктан ничего не понимал. Захотелось спрятаться где-то на дне океана, чтобы не слышать противный звук. Унять боль не получалось. С каждым маленьким шагом он надеялся, что всё пройдёт, но голова лишь сильнее начала болеть. — Тоновари! — он услышал голос Джейка и Нейтири. Они позвали его вдвоём. Внезапный удар со спины. Глаза вновь стали видеть. Звон стал сильнее. Тоновари повернулся и увидел в нескольких метрах от себя человека, что держал в руках оружие, из дула которого шёл дым. Другое ружьё. Человек убежал, оставляя после себя лишь мокрый след обуви на сухой поверхности металлического пола. Он вдруг понял, что не слышит капель дождя, но чёткий звук чего-то капающего точно был. Тоновари начал крутить головой. Всё казалось слишком медленным. Он стоял почти на краю корабля, когда почувствовал, будто земля уходит из-под ног. Всё продолжалось крутиться вокруг него. Оло'эйктан понял, что держит руку под сердцем, а когда убрал её, обнаружил кровавый след на ладони. Голос Джейка доносился со всех сторон, а крик одного из воинов вновь ударил по ушам Тоновари, напоминая ему недавний звон. Когда он сжал окровавленную руку вокруг ожерелья, что подарила ему Тау'тери перед отъездом, силы стоять на ногах начали покидать его. Держать ладонь становилось труднее. Когда она упала, обрывая нитку, связывающую бусы, ракушки полетели на металлическую поверхность, а сам Тоновари с громким всплеском упал, погружаясь в ледяную воду. Тьма начал сгущаться и последнее, что запомнил Оло'эйктан, были кудрявые волосы Тау'тери, которая заплетала их как он, улыбка Циреи с ямочками на щеках, что всегда улыбалась ему, первая татуировка Ао'нунга, которую ему делал он, и изумрудные глаза Ронал, что смотрели на него с искренней любовью, которую Тоновари никогда не забудет.

***

— Новый Оло'эйктан Меткайина. Ао'нунг! Когда он умер, всё прекрасное и белое было похоронено вместе с ним. В тот день воины пришли с двумя новостями. Хорошая заключалась в том, что На'ви снова вышли победителями в битве за жизнь. Плохой новостью стало окровавленное ожерелье, которое сделала Тау'тери для отца, перед тем, как он уплыл. Тело Тоновари не было найдено. После того, как воины пришли с победой за спиной, тсахи́к не выходила из дома весь день, а ночью, когда малышей уложили спать, вся деревня смогла услышать болезненные крики, доносящиеся из маруи Ронал и её, теперь, мёртвого мужа.