Заставит

Кавех тяжело дышит. Сердце бьётся так сильно, что вот-вот проломит грудную клетку, регулярно раз в секунду пуская по телу скачок страха. Он не подаёт вида, лишь сверлит лицо напротив враждебным взглядом. Дёргает кистями рук, безуспешно пытаясь освободиться от веревки привязанной к спинке кровати, она только сильнее натирает. Молчит. Молчит который раз, не издавая ни звука, стараясь заглушить желание громко застонать. Закрыть глаза на авторитет и свой высокомерный характер, поддаваясь навстречу и выкрикивая имя ученого. Вместо этого томное молчание, прерываемое лишь шумными вздохами, когда Аль-Хайтам стягивает вещь за вещью. Архитектор сжимает руки, впиваясь ногтями в мягкую кожу, потому что расстояние связанных ладоней не позволяет большего. Он громко сглатывает, ощущая неприятный холод без белья. — Что ты думаешь теперь о своих чувствах, Кави? — нет-нет, только не «Кави». Он краснеет, машинально сменяя вгляд на смущённый, но не отводит. — Будешь молчать? Хорошо, я продолжу. Архитектор мелко вздрагивает, ощущая как Хайтам грубо хватает его за голень, поднимается к коленке, обхватывая её. — У тебя ещё есть шансы не ходить в такую жару в штанах, — ученый аккуратно водит пальцем то вверх, то вниз по периметру внутренней части бедра. — Если тебе это так нравится, мог просто попросить купить кляп. Кавех поражёно отодвигается ещё ближе к деревянной спинке, запрокидывая голову и нехотя принимая. У него встает. Он вскипает от стыда, буквально чувствуя, как ломается корка безразличности. Учёный обдает горячим дыханием кожу, медленно впиваясь до неглубоких вмятинок. Слизывает проступившую кровь. — Почему... Ты решил, что я вообще, что-то чувствую... Мг... — архитектор уже жалеет что подал голос. Последующие слова слишком жалобным тоном застревают в горле, так и не выходя. Но Хайтаму достаточно, он сразу оживляется, продолжая действовать. — Почему? Отличный вопрос, давай порассуждаем. Только для начала, — ученый подбирает с кровати заранее подготовленный флакончик с теплым маслом — некоторое время лежал на солнце; выливает себе немного на пальцы. — Будешь вспоминать во всех красках. Кавех открывает рот в попытке что-то сказать, но останавливается, упираясь взглядом в два пальца у ног, что бессовестно раздвигают. Учёный обводит по кругу промежность. — Говори, — архитектор набирает смелости в лёгкие. — Давай, Кави. Слова бьют по уверенности. Если подумать, расклад текущих событий ему очень даже нравится. Но показать это — равноценно отданной победе, он не согласен. — Ты меня не разговоришь, — архитектор продолжает свою игру с напряжёнными гляделками. — Посмотрим, — Хайтам толкается внутрь, и Кавех всеми силами старается не выдать звука более. Закусывает губу, поджимая пальцы на ногах. Ученый так надменно улыбается, будто смотреть на безрезультатно ерзающего архитектора его любимое занятие. Пальцы раздвигают мягкие стенки, и Кавех чувствует себя до жути непристойным. Они задевают чувствительную точку, вызволяя несдержанное мычание. — Вот так... Продолжим. Ты спрашивал почему? — движения ускоряются, архитектор продолжает молчать, разве что изредка позволяя себе промычать, сквозь плотно сжатые губы. — Помнишь тот раз когда ты затащил в туалет академии и пытался отсосать, потому что тебе не понравилось как на меня смотрела наша однокурсница? «— Ты должен просто признаться, что у тебя с ней! — Кавех, встань с колен. Тебя видно в проёме снизу.» «У меня получилось» остаётся невысказанным, он продолжает отмалчиваться. Хайтам добавляет ещё один. — А как тебе в тот раз, когда ты собирался на мой день рождения больше трех часов, а я размазал всё в первый? Ты был хорош тогда, Кавех, — архитектор закрывает глаза, картина рисуется в голове сама собой. — Мне кажется тебя слышал не только Тигнари со своим превосходным слухом... «— Ах, боже… Как я выгляжу, Хайтам? — Растраханно.» Кавех ощущает себя на пике удовольствия, прогибает спину, вызволяя из себя первый стон за этот день, кончая себе на живот. Пытается разглядеть хоть что-то размытым взглядом. — А тот когда говорил, что никогда не кончишь от одних пальцев? — ученый хмыкает, когда у Кавеха еле видно дёргается кадык. — Нет! Замолчи, Хайтам, — рычит архитектор, в привычном себе жесте закатывает глаза, за что получает звонкий шлепок по заднице. — Ауч! — Ты же не думаешь, что это все? — Кавех по настоящему красив, особенно — когда молчит. А пахнет так сладко, будто зреющая ягода. В голове Хайтама намертво встревает запах вишни. — Я думаю, что ты наконец перестанешь читать тирады и оттрахаешь меня как следует. — Тебе так обновление воспоминаний помогло? — он щипает его за сосок, мысленно благодаря всех богов за такое дарование, как чувствительный во всех аспектах секса Кавех. — Ты знаешь чего я жду. — Буду знать дальше, я не... — ученый обводит языком ареолу, пока Кавех напряжённо сжимает челюсть, часто меняя расположение ног — единственное, чем он может нормально функционировать. — Не понимаешь? — он отстраняется. … — Хайтам? — тот отвлеченно смотрит в окно, совершенно не обращая внимания на источник громких возгласов. — Глупый! Хайта-ам! Вновь возбужденный член изнывает без какого либо проявления внимания, сочась смазкой. Кавех пыхтит, стараясь хоть как-то извернуться и доставить себе наслаждение самостоятельно, неуспешно хныча. — Не игнорируй меня, слышишь? Я расскажу! — ученый поворачивается, подпирая скулу кулаком. — Это не то, о чём нужно говорить. — Нет, это то, о чём нужно говорить, — Хайтам спокойно ждёт, пока архитектор вновь злится, дёргая верёвку. — С первой встречи, — Кавех успокаивается, стушевываясь и поворачивая голову так, что его волосы подлетают, укладываясь на другое место. — Что? — С академии! Я влюблен в тебя с академии! Что я ещё должен был чувствовать, когда за тобой таскались все девочки, а ты обращал внимание только на меня? — он напрягает руки, бечевка натягивается. — Я должен был как-то обратить на себя твоё внимание, кто может прекратить общение с человеком после того как потрахался с ним? Учёный молчит, будто резко решает поддержать бывший протест архитектора, смиряя его неоднозначным взглядом. А после искренне смеётся. И у Кавеха просто не остаётся сил на споры. Он завороженно смотрит, слишком редкое зрелище. — В этом весь ты, да? Выворачивание души таким способом не на всех действует, — он стягивает с себя верх. — Не говори, что на тебя не... — Не скажу, — Хайтам в одно движение приближается, их взгляды пересекаются. — Чего ты хочешь? … — Поцелуй меня. Сейчас, — ученый хватает его подбородок, прерывая возможности отступления, если не учитывать, что их не было и до этого. Жарко, особенно осознавать свою беспомощность, приоткрывая рот. Хайтам захватывает область совершенно не стесняясь, проводя по чужому небу. Кавех стонет в поцелуй. — Быстрее... Ученый стаскивает с себя одежду, откидывая её куда-то к одежде Кавеха. Не до чистоты и аккуратности сейчас. Хайтам задерживает дыхание, срывая поцелуй с припухших губ, вводя головку. Язык вторит движениям снизу, толкаясь глубже. Архитектор жадно поддаётся бёдрами, решительно насаживаясь собственными силами. — Ты вынуждаешь. Веревка начинает шуршать, пока архитектор в нетерпении тормошит кистями. Его наконец освобождают и тот моментально обхватывает широкие плечи. — Быстрее, Хайтам. Ученый кладёт холодную руку на низ чужого живота, входя резким рывком. Повторяясь вновь и вновь — вскрики Кавеха как бальзам на душу. — Хайтам... Ох, помедленнее... Ах! Архонты! — он сжимает в руках края подушки, чуть ли не ломая себе ногти. Чувствует, как каждую секунду по его телу проходит заряд удовольствия, заставляя выгибаться, смещая удобно подложенную под спину подушку. — Кавех, будь тише, — ученый закидывает одну из его ног себе на плечо, слегка сбавляя темп. — Мы не живём где-то в далеке от города. — Мне совершенно... А-ах! Плевать, абсолютно плевать! — он набирает воздуха в лёгкие, пока может. Если бы у него сейчас спросили, кто даёт ему самый приятный и крышесносный оргазм — в графе бы покоилось короткое «Аль-Хайтам». Если, конечно, закрыть глаза на тот момент, что сейчас он даже не помнит своего имени. Возбужденный член при каждом толчке задевает комок нервов, Кавех впивается ногтями в чужую спину. Кавех широко раскрывает глаза, пытаясь увидеть хоть что-то, кроме тёмных кругов и белых вспышек. — Это... Я держу руку здесь и... — он продолжает надавливать на низ живота. — Я чувствую себя в тебе, Кави. Архитектор не до конца распознает да и вообще слышит сказанное, звон в ушах заставляет жмуриться, выгибаться. Он пачкает семенем кожу во второй раз. Для него несвойственно кончать два раза подряд. Хайтам делает ещё пару толчков в уже обессиленное тело, возбуждение бьёт по здравому разуму, заставляя излиться глубоко внутри. Падает рядом. Кавех подаёт признаки жизни хриплым, совсем тихим голосом. — Ты зря так, я больше от тебя не отстану, — Подползает ближе. — Как скажешь, — Хайтам принимает условия, устало выдыхая на то, что от блондина пышет жаром, но тот все равно прижимается ближе, засыпая. — Ка-ви.