Остаться в живых

Он должен был просто встретится с осведомителем. Среди ночи на старой портовой заброшке. Парнишка был проверенный, надёжный, Дазаю не первый раз приходилось с ним встречаться. Сведения всегда были точными и не по мелочи, а ощутимые, поэтому его внезапному звонку детектив был даже рад. Осаму появился на заброшке чуть раньше и неспешным шагом направился к месту встречи. Тишина стояла гробовая, нарушаемая только шорохом его шагов. И темень была непросветная, лишь за окнами угадывался свет луны. Не понятно было в какой момент он потерял бдительность, ведь когда его скрутил один из нападавших, руки Дазая были в карманах плаща. Он даже не успел никого рассмотреть и ничего сделать, как получил удар большим охотничьим ножом в живот. От невыносимой боли Дазай закричал и упал на колени, нападавший прежде чем вытащить нож провел им всторону, увеличивая рану. Осаму снова вскрикнул, но уже тише и потерял сознание. Очнулся он оттого, что бездомная собака своим горячим языком лизала его лицо. — Фу, гадость какая!!! — отмахнулся от нее Дазай и тут же снова почувствовал острую боль. Обыскав карманы, он понял, что остался без телефона. Плохо! Теперь он не сможет сообщить агентству о себе и помощи ждать просто неоткуда. Осаму обречённо вздохнул кое-как дополз до стены и попробовал подняться на ноги. С большим трудом ему удалось это сделать, он постоял немного, нормализовав дыхание, и, превозмогая тошноту и слабость, сделал первый шаг. — Что ж так больно! — Дазай медленно шел вперёд по дороге, но обсалютно не разбирал, куда он идёт. Челка от пота липла к глазам, его шатало и каждый шаг давался с трудом. Наконец очередной рвотный позыв вывернул его наизнанку, опустошая желудок от съеденного ужина и кровавой каши. От слабости ноги подогнулись и он стал падать, попутно ударившись головой об угол какого-то здания. Глухо вскрикнув, он облокотился спиной о стену, обхватив гудящую голову одной рукой, а пальцами второй пытаясь зажать рану, чтобы хоть как-то остановить кровь. — С такими ранами не выживают, я знаю… Но, все равно, не сдамся! — прошептал Дазай и потерял сознание. Очнулся Дазай, когда почувствовал, как очередная собака тыкалась носом в его тело. Только на этот раз она не собиралась помогать, она собиралась полакомиться человечиной. Видно совсем была голодной. Осаму отпихнул ее рукой, на что она злобно зарычала, а вместе с ней зарычали и ещё две собаки, которые обступили Дазая с разных сторон. Он старался не сводить с них глаз, шаря руками по земле в поисках чего-либо, чем можно было защититься или хотя бы отпугнуть их. Ему повезло, под рукой оказалась длинная палка. Он постарался потихоньку подняться, чтобы не спровоцировать собак на атаку. А уж затем, замахнулся на них палкой злобно прокричав: — А ну, пошли вон! Та что была посмелее гавкнула в ответ и решила подойти ближе. — Вон! — решительно повторил Осаму и ударил собаку палкой по спине. Она жалобно заскулила, а потом они просто сорвались с места и разбежались врассыпную. Повезло, собаки оказались не такими смелыми, когда поняли, что им могут дать отпор. Дазай без сил прислонился к стене, зажимая рукой рану. Осмотрелся и хмыкнул. До чего странная природа человека, в трудную минуту он ищет место, где ему будет хорошо. Осаму сразу отсеял агентство, как таковое. Да, там бы ему помогли, но тогда те, кто хотел его убить, сразу узнали бы, что он остался жив. Все это время ему казалось, что он шел просто куда глаза глядят, но сейчас, разглядывая местность, он понимал, что находится недалеко от дома Чуи. Вот где действительно его никто не будет искать. Все знают их постоянную вражду и неприязнь друг к другу. Но, не смотря на это, Чуя один из тех людей, что не откажет в помощи, если его попросить об этом. Дазай оттолкнулся от стены и неспешно продолжил свой путь. Только бы хватило сил дойти, уж теперь-то он знал куда. С большим трудом, превозмогая адскую боль, он упорно двигался к своей цели и вот, наконец, добрался до подъезда Чуи. Предстояло подниматься по ступенькам, поэтому он решил немного передохнуть у подъездной двери, заодно размышляя о том, как сделать так, чтобы Чуя не закрыл дверь перед его носом. Ведь он может так поступить, хоть их и связывают ещё совместные задания и использования способностей, Чуя не обязан Дазаю ничем. Так ничего и не придумав, он рванул дверцу на себя и зашёл в тускло освещенный подъезд. Лестница лишила Осаму последних сил и уже просто на автопилоте он нажал на кнопку звонка. Когда прозвенел звонок, Чуя только собрался выпить горячего чаю. Он пришел с работы, как обычно, очень поздно. Залез в ванну отмокнуть и смыть с себя всю грязь дня. Потом с блаженством натянул на себя белый махровый халат, взъерошил мокрые после душа волосы и сделал небольшой глоток из своей большой белой кружки. Звонок в дверь его очень удивил, он даже не успел рассердиться. Просто довольно непонятно было, кто решил его побеспокоить в столь позднее время. Из Мафии наврядли, он только что оттуда. Соседи? Ну, это только если кто-то ошибся дверью. Чуя отставил чашку на стол и прошел до двери, скрестив на груди руки. — Кому там жить надоело? — строго спросил он, опускаться до подглядывания в глазок не хотелось. Но в ответ тишина. Чуя обречённо вздохнул и открыл дверь. Осаму рухнул в его объятия, чуть не завалив на пол. — Дазай, твою мать!!! Надо было догадаться! Он попытался оттолкнуть от себя Осаму и моментально руки оказались в чем-то влажном. Кровь? — Дазай? Вот дерьмо! — выругался Накахара, — Ну почему, скажи, как в твоей жизни все хорошо, так ты выбираешь агентство и Тигра, а как только приключается какая-то гадость, так вспоминаешь про меня? Он потащил напарника в спальню, без гравитации это было несподручно. Кое как опрокинул тело на кровать и ему показалось, что Осаму болезненно мыкнул. — Подожди, я посмотрю, — прошептал Чуя. Он разодрал полы рубашки и увидев рану ужаснулся, пришлось даже рукой прикрыть рот, так как почувствовал рвотный рефлекс. Чуя не неженка и многое повидал за свою жизнь, но в таком состоянии увидеть Дазая было для него шоком. — Кто ж тебя так? Он вскочил с постели и нервно прошёлся по комнате туда-сюда, на ходу снимая перепачканный халат. Что делать? Здесь не помешал бы Мори с его хирургическим опытом. Но… Вызвав Мори, он автоматически откроет Дазаю дорогу обратно в Мафию. Ведь Огай не выпустит его больше из своих цепких рук. А Чуя не хотел, чтобы Дазай возвращался. Он привык к спокойной, размеренной жизни. Всегда знал, от кого чего можно ждать и на кого можно положиться. Никто не бесил и не раздражал, никто не подставлял. Снова окунуться в тот кошмар, что был раньше, ему не хотелось. Сердце стучало так сильно, что в ушах отдавало. Он никогда бы не подумал, что будет так волноваться за жизнь Дазая. — Черт! — Чуя остановился посреди комнаты и топнул ногой. Надо успокоится и взять себя в руки. Надо выпить. И, желательно, не чай, и даже не вино. Он рванул на кухню, открыл холодильник и потянулся окровавленной рукой за бутылкой с виски. Кровь? — Будь я проклят! Чуя откупорил бутылку и сделал большой глоток, дыхание тут же перехватило и он зашелся в кашле. Из глаз посыпались слезы. Зато мысли вправило в нужном направлении. Он поднялся и, включив воду, отмыл руки заодно ополоснув и лицо. Итак — кровь. А точнее переносной контейнер с кровью, стоял в нижним ящике кухонного гарнитура и все эти годы находился в рабочем состоянии. В последний раз его обновляли… Чуя не помнил, но это всегда было по графику. И кроме пакета с его группой крови, там всегда, на всякий случай, был пакет с группой крови Дазая. Чуя схватил пакет и отправился обратно в комнату, прихватив из прихожей переносную вешалку. Соорудив капельницу, он порылся в тумбочке и выудил оттуда наручники, которыми приковал руки Осаму к изголовью кровати, но перед этим он изрядно помучился, освобождая детектива от одежды. — Давно я не чувствовал себя матерью Терезой, — бурчал себе под нос Чуя, засовывая кляп в рот Дазаю, — Прости, но собрать всех соседей в своей квартире я не хочу. Он снова вернулся на кухню. Прихватил из аптечки ампулы с обезболивающим и антибиотиками, бинты, так любимые Осаму. Иголку с ниткой… Чуя цокнул. Ох, давно он в этом деле не практиковался! Налил в небольшой таз горячей воды, запасся чистыми тряпками и губками. Пока шел по коридору, чуть воду не пролил. — Твою мать, Дазай! Нафиг ты мне сдался!!! — выругался при этом Чуя. Разместив все на прикроватной тумбе, он начал губкой омывать рану. Дазай открыл глаза. Прикосновения к ране были болезненными, а руки, скованные за головой слегка ныли от неудобной позы. Чуя не видел, как Осаму просто пожирал его сейчас глазами. В одних трусах, красивое, подтянутое тело, распущеные по плечам рыжие волосы, чуть нахмуренный взгляд, сосредоточенного на своих действиях человека. Его тело будто источало тепло, которого так не хватало сейчас Дазаю. Накахара действительно был покож на рыжее солнышко. Чуя отбросил губку на пол, промокнул рану чистой мягкой тряпочкой и положил ее рядом с собой. Она ещё пригодится. Наполнив шприц обезболивающим, он сделал несколько уколов вокруг раны, а затем просунул в нее пальцы. Прежде чем зашивать, нужно было проверить целостность внутренних органов. Дазай пошевелился и дернул ногами. — Я аккуратно, — пробормотал Чуя. Дазаю его слова совсем не помогли, да и лекарство ещё не подействовало на него. И это «аккуратно» было очень даже больно. Он мычал в протест, но Чуя не реагировал на это. Наконец, Накахара остался доволен осмотром и, вытерев пальцы о тряпочку, взялся за иглу. — И не думай, что будет незаметно! Я тебе не швея-мотористка, — чуть слышно прошептал Чуя. Дазай хотел сказать, что ему глубоко пофиг, но не мог этого сделать из-за кляпа во рту. На этот раз он ничего не чувствовал, но рана все равно болела. И не просто болела, а горела огнем. Невыносимо! И почему он до сих пор не потерял сознание? Как бы было хорошо. Осаму смотрел на Чую и думал о том, что он не ошибся, выбрав именно его в качестве своего спасителя. И это было единственное, что утешало его в данной ситуации. А Чуя закончил штопать и, обрезав ножницами нить, потянулся отстегнуть наручники. Он опустил руки Осаму вниз, и поправил капельницу. Потом вытащил кляп изо рта, Дазай попытался что-то сказать, но, от всего пережитого, у него попросту сел голос. Чуя не стал перевязывать рану, просто наложил на нее марлю с тампонами и заклеил скотчем. Он так устал, что решил оставить эту процедуру на утро. — Ну и вечер ты мне устроил, Дазай. Пожалуй, я пойду выпью и тебе принесу… хотя, тебе нельзя. Накахара собрал в таз все, что шло на выброс, остальное разложил на тумбочке. Укрыл Осаму одеялом и ушел на кухню. Выкинув мусор и отмыв от крови таз, Чуя схватился за бутылку с виски и только тут заметил, как трясутся его руки. — Вот уж бред! — фыркнул он, — Я нисколько не волнуюсь! Он налил себе немного виски и, помня свою прошлую реакцию на него, стал пить небольшими порциями. Потом наполнил небольшую чашку кипячёной водой и вернулся в комнату. Его надежды на то, что Дазай мирно уснул не оправдались. Осаму ждал его и смотрел пристально, словно чего-то боялся или чего-то хотел. Чуя приподнял его голову и позволил сделать небольшой глоток из чашки. — Больше нельзя, Дазай, прости. Он поставил чашку на тумбочку и отвернулся, не понимая, почему по щекам норовят побежать слезы. Глубоко вздохнул, но только ещё больше ощутил ком в груди, что не позволял нормально дышать. И вдруг почувствовал, как Осаму прикоснулся к нему своими холодными пальцами. — Что ещё? — недовольно зыркнул он по бывшему напарнику взглядом. — Я просто хотел сказать «спасибо», — хрипло проговорил Дазай и в его голосе было столько нежности и тепла, что Чуя сдался и перестал возводить между ними невидимую стену отчуждения. — Все хорошо, Дазай. Я рад был помочь, — улыбнулся он.