Отрицание чувств…

Отрицать собственные чувства, не признаваться в них не только другим, но и самому себе – давно уже стало новый реальностью Драко Малфоя. С того самого момента, когда отец притащил в Малфой-менор Волан-де-Морта, а тот уже в свою очередь вызволил из Азкабана все остальные «сливки волшебного обществах Англии». Вот только со стороны и на непристрастный взгляд они все больше напоминали шайку разбойников. И это ещё учитывая, что главной бандершей там можно было по справедливости считать его родную тётушку, Беллатрикс-в-девичестве-Блэк. Как и её достойного муженька-Рудольфуса вместе с его младшим братом, сейчас сидевшими напротив Драко за обеденным столом и пожиравшими «молодняк» безумным взглядом. А каждая новая вылазка, которую эти волшебники, с гордостью называвшие себя аристократами, предпринимали из менора в окружающий мир, лишь укрепляла Драко и его друзей в чётком осознаний: по сути все они были просто убийцами. А ещё Драко и его друзья с каждым днём все больше убеждались: свои истинные чувства им отныне нужно скрывать. Переведя довольно жалкий взгляд на Северуса Снейпа, сидевшего через несколько кресел от Рудольфуса и Рабастана, Драко мгновенно наткнулся на непроницаемую стену, возведённую деканом их факультета вокруг себя. И на поучительно приподнятую бровь, взлетевшую вверх всего на несколько миллиметров и задержавшуюся там не дольше, чем на долю секунды, и движением таким мимолётным, что любой, кто не следил за Северусом так пристально, как младший Малфой, полностью его пропустил бы… Но Драко прекрасно уловил суть посыла декана собственного факультета: именно для этих целей Снейп и обучал их всех окклеменции, заставляя старательно скрывать собственные мысли и возводить непробиваемые барьеры. И судя по всему, все друзья юного Малфоя сейчас предавались именно этому занятию, хотя если уж говорить совсем начистоту, Теодору Нотту, Блейзу Забини, Винсенту Крэббу и Грегори Гойлу было нужно не так уж многое скрывать… В отличие от самого Драко, который умудрился влюбиться в магглорождённую волшебницу. Ведь насколько Малфой знал, все остальные его друзья либо ещё не испытали на себе стрелы Амура, либо обратили свой взор и внимание на представительниц собственного факультета, как это сделал Теодор Нотт, или других чистокровныхдевочек. Ну, в крайнем случае на полукровок с других факультетов, но никто из них не нарушал самые сокровенные запреты чистокровного общества волшебной Англии так основательно и бесповоротно, как Драко Малфой. Наверное, парень невзначай уронил собственные барьеры вокруг сознания или «подумал слишком громко», а быть может, его обычно проницательный декан умудрился распознать тень сомнения на лице Драко, но только чёрные глаза, сверкнув, внезапно сфокусировались на своем белобрысом ученике, и Малфой безошибочно распознал пинок в собственном сознании. А вот намекать дважды Снейпу уже не понадобилось: вмиг сконцентрировавшись, Драко приступил к медитации, попутно не забывая придать лицу самое бесстрастное выражение, на которое только был способен. И с явным облегчением и удовлетворением отметил, как Северус едва заметно ему улыбнулся и одобрительно кивнул. А тем временем Малфой словно мантру твердил про себя уже давно выученные слова «отрицания собственных чувств». Концентрировался на любви к собственной семье, ведь именно это так любил видеть в их сознании Тёмный Лорд. Во всех сознаниях своих приспешников, в которые он периодически довольно бесцеремонно и не заботясь о причиняемой при этом боли вторгался, чтобы каждый раз удостовериться в преданности очередного поколения своих последователей. Любовь к Нарциссе - галочка. Уважение к Люциусу и боязнь его же - галочка. Преданность идеям Тёмного Лорда - галочка, галочка, галочка… Чистота крови превыше всего – тут можно было поставить целую стаю тех самых птичек, аккуратно сложив их форму в галочки... Волан-де-Морту это было важнее всего. Или всё-таки, те самые чувства к родителям и друзьям, которыми можно было манипулировать и на которые он бесцеремонно давил каждый раз, когда ему нужно было заставить их всех что-нибудь сделать? Тёмный Лорд даже не скрывал, что преданность себе он обуславливал именно этим. То есть, через страх и шантаж, если уж не получалось заполучить фанатическую преданность идеям. А в случае Малфоя и его друзей Тёмный Лорд каким-то образом уже давно понял, что фанатичность Беллатрикс или присутствующих здесь братьев Руди и Рабастана Лестрейнджей зародить в их сердцах ему не удалось. Итак, продолжим мантру: он, Драко Малфой, ненавидит всех магглорождённых волшебников. Считает, что им нет места не просто в Волшебном мире, но и на земле. Он, Драко Малфой, всецело предан идеям Тёмного Лорда, верит в превосходство чистоты крови и прочую ересь… то есть, в единственно верную доктрину... И он, Драко Малфой, не просто не испытывает никаких романтических… стоп, подобного нельзя говорить даже в мыслях! Подобное не должно даже закрадываться в его сознание, проскальзывать в мысли, даже не замеченное никем. Он не испытывает тех чувств… Нет, нет, это тоже неверно! Он не испытывает вообще ничего, кроме ненависти и презрения. Точно! Драко Малфой от всего сердца презирает и ненавидит таких, как Гермиона Грейнджер! Он ненавидит и презирает Гермиону. Грейнджер! Он - самый ярый последователь идей чистоты крови! Наверное, лицо Малфоя отразило все эти мысли, перманентно зафиксировав самый приемлемый вариант, потому что профессор Снейп одобрительно кивнул, одновременно облегчённо переводя дыхание. Драко давно уже подозревал, что декану их факультета тоже найдётся, что скрывать, и наверняка именно поэтому он приложил столько усилий, чтобы помочь самому Малфою и его друзьям научиться безукоризненно скрывать собственные мысли. Так, что комар носу не подточит, а самый могущественный легилимент их времени и трещины не найдёт, даже щели сомнения не рассмотрит! Драко Малфой и его друзья всецело поддерживают идеи Тёмного Лорда. Драко Малфой и его друзья спят и видят, как сами примут метку и станут Пожирателями Смерти. Драко Малфой и его друзья готовы следовать за Тёмным Лордом, не задавай никаких вопросов. Драко будет до конца отрицать свои чувства к Гермионе Грейнджер, даже под пыткой не признаваясь ни другим, ни самому себе, что на самом деле он её любит. Ведь это недопустимо! Это смертельно опасно! Именно для этого они все и учились совершенствовать навыки скрывать собственные мысли. Драко будет отрицать, что любит Гермиону Грейнджер. Особенно, перед самим собой. Его лицо сейчас невозмутимо, и никто не способен прочесть его истинные мысли. Ни Люциус, словно инстинктивно почувствовавший опасность и одарившей его внимательным взглядом. Коснувшийся сознания и, удовлетворённый увиденным, кивнувший в знак облегчения. После чего отец поспешил отвести взгляд. Ни оба брата Лестрейнджа, хотя, куда уж им? Тот, с которым они были намного более склонны откровенничать, уже успел предупредить Драко, что Рудольфус и Рабастан совершенно никчёмная лигелементы. Ни Беллатрикс, которая на самом деле представляла из себя настоящую опасность. Тётушка чужие мысли читать умела прекрасно, а в том случае, если в её собственную и не совсем уравновешенную голову вкладывалась даже тень сомнения, что кто-то может предать её «бесценного лорда», Белла ещё приступала к допросу с пристрастием. Что в её случае переводилась, как применение непростительных. Ни сам лорд Волан-де-Морт. Драко Малфой слишком хорошо научился не признаваться в своих мыслях даже самому себе, что уж говорить обо всех этих одержимых? Маска. Именно так сейчас выглядит выражение его лица. Холодная, беспристрастная маска. Идеальная для того, чтобы скрывать собственные чувства. Отрицать их, не признаваться в них никому…