Мой Принц..

— Мой Принц… — раздался совсем тихий, словно шелест ветра, голос Жреца. — Да, Мэй-Мэй? — ответил ему Бай Усянь, медленно опустив руку на щеку советника, сдерживаясь от слез из последних сил. — Вы же не умрете...? — сорванным голосом спросил Мэй Няньцин, с отчаянием смотря на Безликого, — Вы же не оставите меня...? Бывший жрец приставил руку к груди своего давнего Принца, стараясь хоть как-то зажать рану, не в силах смотреть на то, сколько крови вытекает из его драгоценного Господина. — Мэй-Мэй…шш.. тише…я не умру, я бессмертный демон… Безликий совсем легонько приподнял уголки губ. Словно он и забыл то давнее предательство, словно того, что произошло далекие две тысячи лет назад и не было. Они поговорили. За короткие полчаса после жестокой битвы с СяньЛэ, двое давних знакомых сумели, наконец-то, поговорить и прийти к тому, чему не могли два тысячелетия, но, все же, на принятие всей правды, которая была искажена у обоих, уйдет еще несколько сотен лет. Но у них есть это время. — Лишь...лишь дело времени, когда Небожители найдут…найдут ваш прах. — Вновь содрогаясь в рыданиях, быстро, тихо-тихо, проговорил советник, от бессилия упав на плечо Бай Усяня, закрывая глаза, стараясь остановить слезы. Сам бывший Бог Войны, непревзойденный демон, белое Бедствие, Бай Усянь, Цзюнь У, умело сдерживал свои слезы, видя эмоции звездочета, положив одну руку на спину жреца, а вторую — ему же на волосы, медленно расчесывая серые локоны, что пахли так по-родному, древними свитками, а ещё звездами, которые так полюбились Мэй Няньцину, ещё давно-давно, во времена королевства У Юн. Тогда, еще маленький слуга Принца, засиживался допоздна, не в силах оторваться от дивных небесных тел. Сейчас, в руках непревзойденного, он выглядел как маленький и беззащитный котёночек, которого приласкали впервые за долгое-долгое время. — Я знаю. Но все хорошо…шш…я его хорошо спрятал.. они.. они не найдут. Бай Усянь говорил это, словно не чувствовал прикосновения к собственному праху, что отдавали неприятными отголосками где-то в районе сердца, что уже давно не бьется. Конечно, он понимал, что смерть скоро его настигнет. Не та смерть, что была раньше. Нет, совсем нет. Тогда, спустя год или два он восстанавливался и снова начинал творить бесчинства, будто бы и не пропадал до этого, а сейчас.. сейчас он больше не проснется. — Мэй-Мэй, ты слышишь…? — Слышу... — совсем тихо пробормотал звездочет, чувствуя, что его подняли за подбородок, — Вы хотите что-то сказать...? — Мэй-Мэй… никаких Вы. Я больше не твой Господин. — Хорошо… Вы…ты… хочешь мне что-то сказать? — Да… мой дорогой Советник, Мой Мэй-Мэй, я люблю тебя. — прошептал Безликий, прислонившись губами ко лбу жреца, чувствуя, что уже начинает развеиваться, как и его прах. Скорее всего, это сделал Се Лянь или Хуа Чэн. Возможно, кто-то из других небожителей, которые давно хотели поквитаться с Демоном. Но сейчас это не волновало бедствие. Единственное, что он не хотел сейчас, так это расстраивать своего давнего предателя. Почему небожители не решили запереть его? Наверняка.. просто побоялись могущества. Глупцы. — Мой Принц… я тоже… люблю тебя. — Советник не был глуп. Он уже давно почувствовал, что Бай Усянь начинает растворяться в воздухе, начиная с раны на груди. Исчезал он не с помощью красивых бабочек, а осыпался прахом, серым, тяжелым. Покрепче обняв Безликого, Мэй Няньцин отчаянно заплакал, повалив его на пол. Он шептал что-то непонятное, шептал слова любви, прижимаясь к родному телу, смотря только ему в светлые очи. А вскоре и они пропали. Вскоре остались лишь белые, окровавленные одежды, которые звездочет сжимал со всей силы в своих слабых руках, уже не так сильно и чувственно рыдая, пока к нему медленно приходило осознание всего, что произошло..