Утешение

«Се Лянь резко поднял голову. Хуа Чэн сказал ему: — Я вернусь. Ваше Высочество, верь мне. Он говорил так уверенно, но его бледное лицо при этом тоже начало терять цвет, становясь прозрачным. Се Лянь протянул руку, чтобы коснуться лица Хуа Чэна, но пальцы прошли сквозь него. Принц застыл и снова вскинул голову. Взгляд Хуа Чэна был нежным и обжигающим, единственный глаз наполнился бесконечной любовью, молча глядя на принца. Кажется, Хуа Чэн что-то сказал, но беззвучно. Не желая смириться, Се Лянь потянулся к нему, чтобы обнять, чтобы расслышать… Но не успел схватить покрепче, как тот, кого обнимал принц, и кто обнял принца в ответ… исчез»

В то, что Собиратель Цветов так легко развоплотился, небожители не могли поверить еще долгое время. Возможно, все дело было в слухах о непобедимости Князя Демонов. Убедившись в том, что он вовсе не невредим, многие были слишком шокированы, чтобы признать этот факт. Даже Фэн Синь и Му Цин, на глазах которых это произошло, казалось, не совсем осознают это. Однако Его Высочество осознавал. Он сам вызвался остаться на земле. У этого решения, сказал он, есть несколько причин. Во-первых, кому-то ведь нужно заботиться о домике на горе Тайцан, верно? Подлатать крышу, которая слегка прохудилась, может быть, подкрасить доски снаружи. Во-вторых, нужно принимать подношения. Без его участия фрукты, приносимые жителями деревни, будут просто гнить — разве это правильно, когда еда пропадает зазря? Говорил он это, конечно не из собственного желания поесть, а из-за внутренней паломнической потребности накормить всех бедняков в округе. И, в-третьих, это было первое место, куда отправился бы Сань Лан после своего возвращения (а в том, что он вернется, у Се Ляня сомнений не возникало), а заставлять его искать по трем мирам, говорил принц, было бы просто невежливо. В эти непреложные истины Се Лянь и уверовал, прижившись среди крестьян. Вместе с ними он сажал урожай и вспахивал его под палящим солнцем, скрывая божественное сияние от лишних глаз. Ездил снова собирать мусор, и, может быть, подобрать что-то нужное для домика. Готовил. Стирал одеяния в реке. Принимал подаяния. В общем, жил почти что обычной человеческой жизнью. Или, как признавали в один голос Фэн Синь и Му Цин (и это, кажется, было единственное из того, в чем они были согласны), дурью маялся. Хотя Му Цин и не то чтобы принимал в жизни Се Ляня активное участие с их расставания после исчезновения Хуа Чэна. У него у самого хватало дел: с тех самых пор, как его сместили с должности того, кто считал убытки, Сюаньчжэнь занялся восстановлением собственного дворца. Да и молитвы последователей никто не отменял, так что о деле Се Ляня он успел позабыть, пока однажды чисто случайно не услышал перешептывание двух небожителей со Средних Небес. Прошло уже несколько месяцев, а Собиратель Цветов все не возвращался. По Небесам пошли слухи, что он уже и не появится, и, если в первое время в них мало кто верил (все же, такому сильному демону, как Хуа Чэн, подвластно все: конечно, он вернется!), то после того, как князь демонов пропал больше, чем на несколько месяцев, в умы небожителей начало закрадываться сомнение. — …А что уж говорить о Хуа Чэне! — говорил в то утро один из молодых небожителей, неясно из чьего дворца. — Кто вообще знает, где его прах? Может, праха-то и нет давно, а Наследный принц и знать не знает! — То-то и оно, — соглашался с ним другой. — Говорят, Его Высочество все еще среди людей. Не верю я, что он вернется: ни один развоплотившийся демон еще не возрождался. Я слышал, когда Собиратель цветов исчезал, был такой взрыв, что земля содрогнулась… Неясно, отчего этот разговор разозлил Му Цина, но в тот раз он не раздумывая выступил вперед, выходя к сплетникам, и сказал, не скрываясь: — Не хотели бы вы, молодые господа, чем языками молоть, заняться делом? Я думал, небожители Средних Небес способны на большее, чем сплетни, — он хмуро взглянул на них. — Которые, ко всему прочему, ничем не обоснованы. Возвращайтесь к работе, и чтобы больше я от вас ничего подобного не слышал! Он развернулся на каблуках, взметнув волосы вверх, и удалился, оставив тех двух небожителей стоять столбом. Он и сам не понимал, что заставило его так вспыхнуть: он никогда не поддерживал Хуа Чэна, и, если уж говорить начистоту, ему было безразлично его возвращение. Но, посчитав дни, Му Цин с удивлением для себя заметил, что Его Высочество пребывает внизу уже больше четырех месяцев. Конечно, ничего такого в этом не было: он провел среди людей больше восьмисот лет! Уж если и был среди них тот, кто прижился бы в человеческом мире лучше других, так это Се Лянь. И все же, теперь, когда буквально на его руках умер Собиратель Цветов… Еще пару лет назад Му Цин назвал бы свои мысли бредовыми, а действия бессмысленными. Но у того Му Цина из прошлого еще не было ничего, за что можно было бы держаться, кроме его репутации, а о том, чтобы доверять кому-то, не было и речи — он скорее приставил бы саблю к горлу любого, кто попытался бы с ним сблизиться. Но прошедшие события и слова доказали ему, что у него все еще есть близкие люди, важные ему, как и те, кому он и сам важен. Ему действительно хотелось быть хорошим… другом Его Высочеству. Именно поэтому он принял (абсолютно глупое, на собственный взгляд) решение спуститься с Небес, чтобы навестить Се Ляня на земле. Быть может, поговорить с ним (об этом Му Цин думал куда с меньшим энтузиазмом; светские разговоры все еще тяжело давались ему) или же просто чем-то помочь (что было куда проще). В общем, он действительно сошел к людям и отправился к домику, держа в руках закрытую плошку, полную ароматно дымящейся рисовой лапши. Каково же было его удивление, когда прямо на подходе он застал какого-то человека, мнущегося у порога! Сперва он не узнал его (точнее, постарался убедить себя в том, что не узнал), но, стоило подойти ближе, и желание закатить глаза возросло до бесконечности. — Му Цин? — человек у порога удивленно выдохнул, когда они поравнялись. — Я так и знал, что это ты. Как это ты так припëрся одновременно со мной? Неужто, — он усмехнулся, чувствуя своё превосходство. — Проследил за мной и тоже решил заглянуть, совесть замучила? — Какого черта ты приперся?! Я навещаю Его Высочество, ты-то что здесь забыл? — прошипел Му Цин, не сводя с Фэн Синя глаз. — И не нужно говорить, что я следил за тобой, быть может, это ты за мной шпионил и точно также «по чистой случайности» отправился туда же, куда я собирался на протяжении нескольких дней! — Ого! А ничего, что я раньше пришёл? — Фэн Синь ощерился, едва не пыхтя от злости, которая вспыхивала в нём сразу же, стоило ему лишь начать препираться с Му Цином. — И если уж ты собирался несколько дней, то почему, черт возьми, именно сейчас?! Это я сейчас навещаю Его Высочество! — Нет, это я его навещаю, — Му Цин закатил глаза. — И что ты ему притащил? Это что, — Му Цин выхватил бутылку из его рук и принялся изучать надпись на ней. — Ты что... принес ему вино? Разве ты не в курсе его пути?! — Это особое вино, его можно пить Его Высочеству, и никакого плохого эффекта не будет! — Фэн Синь выхватил обратно бутылку, прижимая её к груди. — Иди к чёрту со своими нотациями, я что, похож на человека, который причинил бы вред принцу? А ты сам-то что принёс, покажи-ка! — С чего я должен тебе что-то показывать? — Му Цин зло прижал плошку с лапшой посильнее к груди. — Это что, лапша? Только не говори, что ты сам ее готовил… ты у нас, выходит, еще и кухарка, м? И в ту же секунду, как Му Цин подумал, что еще слово и он ударит первым (а лапша полетит кому-то в лицо), дверь домика отворилась, а на пороге появился Се Лянь. Он выглядел слегка уставшим, но довольно радостным. Про себя Му Цин отметил неаккуратность его одежд: руки сами потянулись перестирать их и заштопать протертости. — Фэн Синь! Му Цин! — воскликнул Се Лянь весело и улыбнулся. — Я так рад, что вы пришли! «И рад, что вы не успели прибить друг друга, пока я не подошел» — прочитал Му Цин в его взгляде. Фэн Синь, очевидно, увидел то же самое, оттого сменил гнев на милость. — Ваше Высочество, — он улыбнулся ему в ответ. — Я… мы, — он неодобрительно посмотрел в сторону Му Цина. — Пришли тебя навестить! — Ага, — буркнул Му Цин, когда Фэн Синь толкнул его локтем. — Вроде того. — Я принес тебе вино! — сказал Фэн Синь, протягивая Се Ляню сосуд, но тут же смутился: — В смысле… небожители, исповедующие твой путь, могут пить его без какого-либо страха. Демоны, у которых я его купил, сказали… — Ты его в Призрачном городе купил?! — Му Цин вновь закатил глаза. Фэн Синь фыркнул: — Ну да, и что?! Это куда лучше, чем твоя лапша— — Ребята, ребята! — Се Лянь замахал руками, стараясь успокоить их. — Спасибо вам большое за подарки! Идем скорее в дом, я как раз сделал чай, а пообедать можем лапшой Му Цина… ты ведь сам ее готовил, да? — Се Лянь улыбнулся так обезоруживающе, что двум небожителям оставалось лишь согласиться. Обед проходил весьма непринужденно. Очень скоро Му Цин заметил, что они, как усердные родители, вовсю пытаются отвлечь Се Ляня от забот. Так, пока Фэн Синь развлекал того рассказами о том, что происходило на Небесах в его отсутствие, Му Цину удалось подложить ему дополнительную порцию лапши дважды. — А помнишь, как я в пятнадцать нашел алкоголь на императорской кухне? Черт возьми, я и стащил-то его на спор, — Фэн Синь расхохотался. Му Цин считал, что история была абсолютно не смешная, но ради приличия тоже натянуто хмыкнул. — Как меня потом наказали… — Ты три дня простоял на руках, зато тебя уважали ученики, — Се Лянь тихо хихикнул. Они сидели на полу, Се Лянь и Фэн Синь пили принесенное вино (Му Цин отказался), и принц уже слегка покраснел. Сам же Му Цин был занят тем, что, как и в привычные времена, ухаживал за волосами Се Ляня. Он расчесал их гребнем, а сейчас, держа во рту шпильки, делал ему какую-то мудреную прическу. Он и сам не знал, за каким чертом занимался этим, но привычная работа успокаивала его. — Ты приходил ко мне и кормил виноградом, — Фэн Синь покачал головой. — А когда тебя уличили в этом, стал таскать мне вишни… — Ага, и угадайте, на кого свалили всю вину… — проворчал Му Цин, вынув шпильки и закатив глаза. Он взял руку Се Ляня в свои и приложил два пальца к его запястью, проверяя течение духовной энергии. Каналы не были повреждены, но вместо плавного потока был безудержный водопад: под действием алкоголя ци стала неуправляемой. — Се Лянь, пожалуй, тебе хватит. — Еще немного! — принц хихикнул и поднял свою чашку, чтобы Фэн Синь наполнил ее. — Совсем чуть-чуть! Му Цин, чувствуя себя единственным здравомыслящим человеком в комнате, зло взглянул на Фэн Синя, но тот этот взгляд не понял — и, конечно же, налил принцу еще. Закатанные глаза Му Цина могли бы пронзить Небеса. В конечном итоге произошло несколько вещей, которые Му Цин и предвещал. Во-первых, Се Лянь напился (Фэн Синь, кажется, напиваться разучился еще тогда в пятнадцать лет, так что ему все было нипочем). Во-вторых, за болтовней Му Цин успел не только заплести принца, но и подлатать пару дыр на его одеянии. Ну и, наконец, накаленная алкоголем духовная энергия Се Ляня не выдержала: струна лопнула, раздался хлопок, мебель взметнулась в воздух, упала, и принц повалился на Му Цина. Тот взволнованно обхватил его запястье пальцами, но тут же успокоенно выдохнул: волна улеглась. Лишняя энергия вырвалась на свободу, а Се Лянь, успокоившись, уснул мирным сном. Когда они переносили его на циновку для сна, принц улыбнулся и протянул руки, касаясь обоих одновременно, бормоча сквозь сон: — Ребята… спасибо, что пришли. Иногда мне… и впрямь одиноко… Уходил Му Цин с легким сердцем. Фэн Синь шел рядом, но они даже не смотрели друг на друга. — Посмотри, что с ним наделало наше отсутствие, — наконец нарушил некомфортную тишину Фэн Синь. — Так и знал, что ему одиноко!.. — Раз знал, чего не приходил? — фыркнул в ответ Му Цин устало. Долгое общение вымотало его. — А ты чего не приходил? Трусил, да? — Я трусил?! Не ты ли мялся у двери Его Высочества две сотни лет? Да на тебя смотреть смешно было! — Да ты!.. Ровно через неделю они снова встретились под дверью домика на горе Тайцан.