яркость тюльпанов

«Держать тебя за руку в темноте Ты снег в моей комнате». *** Я помнил все его эмоции, его выражения лица и каждое движение его тела, и терял себя в нем каждый момент и миг. В тот день я мне пришлось проснуться раньше на пару часов для того, чтобы успеть за теми самыми цветами, которые ему потребовалось заказывать их из Нидерландов, но ведь у меня нет тормозов, верно? Да, я думаю так и было, потому что уже через тридцать минут утренний и прохладный ветер дул мне в лицо, делясь бодростью и энергией на день, задувал под кофту, надетую наспех в темноте и со сна, поэтому меня била легкая дрожь. Листья на деревьях, проснувшихся от сна, приветливо махали рукой, а деревья, державшие их, чуть наклонялись от ветра. По аллее гуляли дедушки и бабушки, они, наверное, просыпаются, когда ещё темно и холодно, словно зимой, и выходили на утреннюю прогулку. Они тихо разговаривали между собой и шли, держась локтями, рассматривали деревья и приседали иногда на лавочки. И, кажется, я тогда чуть завис, пока наблюдал за теми, кто также счастлив, как и я с Драко, ведь и мы будем так гулять в старости? Хотя для таких заявлений и желаний было, наверное, слишком рано, подумал я, и постучал в, с виду маленький магазин, оказавшийся огромным и красивым, даже элегантным, в нем пахло различными цветами. Везде витал холод и сладкий аромат, разлетавшегося в разные щели и предметы, чтобы наполнить их до края и полностью, насладить невероятным запахом цветов. — Доброе утро, мистер Финниган, — с улыбкой сказал я, увидев старого друга, — как дела? — Доброе, всё хорошо, Гарри, но не надо так официально! Элфорд пока не здесь, чтобы ревновать меня к тебе, — и он тихонько рассмеялся, собирая вновь какой-то букет цветов. Кажется это были лилии и неизвестные мне цветы, похожие на хризантемы, но были меньше и более изящными. Я тоже улыбнулся, вспоминая Джеймса, постоянно смотрящего на него с некой осторожностью и боящегося потерять Симуса, но мне всегда думалось, что это из-за его неуверенности в себе. Однако Симус, скорее всего, не способен изменить ему при любых обстоятельствах. — Ладно, как мои цветы? Они уже готовы к перевозке? На секунду Симус отвлекся на телефон, где он переписывался именно с тем поставщиком из Нидерландов. Ему потребовалось несколько минут, чтобы ответить ему и открыть дверь для грузчиков. — Да, абсолютно готовы. Сейчас грузчики занесут твои цветы, а после можно будет их отправить вместе с тобой куда ты хочешь. В общем, сейчас все будет! — и он снова улыбнулся во все тридцать два. И я сделал тоже, наблюдая за тем, как грузчики несут огромный запакованный во что-то странное и страшненькое букет и несли к нему. Мне пришлось сделать небольшой разрез на серой бумаге, в которой был обмотан букет, и убедился в том, что там все-таки те цветы, нужные ему сегодня. Поблагодарив Симуса и назначив встречу на пятницу, я пошел из магазина, пока за мной семенили парни. — Вы можете оставить его здесь? — спросил я, когда они стояли в переулке, парни кивнули с явными сомнениями и вопросами в глазах. Поставили букет на асфальт, все еще мокрый от дождя прошедшего сегодня ночью, и я чуть поморщился, что ему пришлось положить на дорогу. Быстрее выпроводив грузчиков, я огляделся и взмахом палочки превратил цветы в маленький сверточек, который был похож на конфету, обернутую в упаковочку. Счастливо вздохнув, я аппарировал к нам домой, где Драко все еще должен был спать. Я очутился на длинной улице из магловских домов, строящихся будто карточные домики или шоколадные коржи; ровные, как строй солдат, и правильные, как Драко. Огляделся, улыбнулся и стал медленно идти по дорожке, где начал прорисовываться дом Гриммо, 12. Он стал не тем темным и мрачным, каким был при Блэках, а более светлым и красивым, что сделали я и Драко. Те дни были наполнены радостью и уютом, тогда мы были увлечены одним делом по преображению нашего дома, ставшего для нас некой крепостью и личным пространством, где мы настоящие и искренние, где мы открываем секреты и потаённые страхи, поддерживаем друг друга и любим. Я зашел и прислушался, ни одного звука, значит, Драко спит. Хлопнув в ладоши и позвав Кричера, я разулся и пошел в кухню, где уже стоял старый домовик, проникшейся к нему добротой после стольких лет. — Кричер, Драко спит? — кивок. — Значит, не буди его и иди к себе, пока ты не понадобишься. — Как скажете, Гарри. Домовик удалился с глухим хлопком, явно радостный, что ему удастся посидеть у себя в комнате, собирать разные предметы и просто полежать на подушках. А я в это время отдыхаю от него, ворчаний и шарканий по полу его маленьких тапочек, и в этом он похож на старого деда, вечно недовольного жизнью и судьбой (хоть им он и являлся, на самом деле). Я не стал задерживаться на первом этаже и поднялся на второй в самый конец коридора, где в пыльной комнате, лежал огромный подарок для Драко. Комнату я попросил убрать Кричера вчера, и она выглядела новой и чистой, блестела от июньского утреннего солнца, освещавшего своими золотисто-оранжевыми лучами тот самый подарок: расклеенные на стенах фотографии их совместных путешествий, счастливых и смешных моментов, праздников в Норе и Малфой-мэноре с псевдо-недовольным Люциусом; подарки, когда-либо подаренные Драко, и хранившие воспоминания о эмоциях, получаемых тогда; расклеенные везде разные фигурки животных, которые я лепил специально к его дню рождения; на полу были размещены картины, написанные Драко в девятнадцать лет, когда мы только стали встречаться; в центре я уже поставил огромный букет цветов, теперь обернутый в красивую бумагу с разноцветными звездами и мётлами; рядом с ними расположен огромный плюшевый Мишка. Я удовлетворенно улыбнулся и понял, что, возможно, переборщил с медведем, но это не было бы лишним во всяком случае. Также я стал размещать по комнате небольшое сияние с помощью магии, не такое сильное, как было на Святочном балу, однако не нужно было, а оно было ненавязчивым и приятным глазам. Сердце наполнилось предвкушением и небольшой тревожностью, что ему может это не понравится, поэтому мне пришлось взять себя в кулаки и пойти к нам в комнату, где все еще мирно спал Драко. Солнечный луч пробирался сквозь шторы и игриво падал на его сонное лицо, ставшее еще изящнее и красивее, и я завис на несколько минут, просто наблюдая за ним и восхищаясь с новой силой. — Драко, милый, вставай, — легко я его постучал по плечу, — у тебя ведь день рождение сегодня, Дракооо… Он медленно открыл глаза, протирая глаза, и улыбнулся, потянувшись чмокнуть его в щеку, и я дал ему это сделать, но сразу после этого, сказал: — А сейчас, пошли за мной, вставай скорее, — я взял его за руку и потащил в сторону той самой комнаты, теперь казавшейся ожидающей их с нетерпением. — Закрой глаза и не смей открывать! — Гарри… Я уже боюсь, — похихикал Драко, но не стал выдергивать руку из моей, и я снова улыбнулся. Мы зашли туда, Драко был готов сразу открыть глаза, поскольку его любопытство брало всегда верх, я знал это, но только после того, как я повернул все картины правильно, произнес: — Открывай, Драко. — Что… О, Мерлин. Я внимательно следил за реакцией любимого, который стал мимолетно проходится по фотографиям, вспоминая и ностальгируя по тем сказочным и беззаботным временам, когда мы только начали встречаться, и нам не нужно было задумываться о будущем, как обычно бывает у подростков, живущих одним днем. Похихикивал иногда, вспомнив смешной момент, поглядывал на меня, улыбаясь мне мягко и нежно, и продолжал рассматривать эти глянцевые колдографии, движущихся словно в унисон. И когда Драко посмотрел под ноги, случайно задев одну картину ногой, ахнул и снова припомнил Мерлина. — Гарри, это же те самые картины… Я ведь думал, что потерял их! Ты просто солнце, Гарри!.. — он порывался его поцеловать, но я чуть отодвинул его и лишь чмокнул в щеку. — Только после того, как ты увидишь все мои подарки, милый. — Да, хорошо. И Драко стал с новым энтузиазмом рассматривать все игрушки, вылепленные мною, и спрашивал о них; картины, похожие на колдографии, ведь на них были, казалось, только мои портреты и Рона с Гермионой. Он восхищался, и мне было прекрасно видно, что ему хочется меня обнять и поцеловать, но я не разрешал ему этого делать. И наконец Драко дошел до самого важного: цветов и медведя. Воскликнув: «Гарри, Мерлин!», Драко стал рассматривать прекрасные тюльпаны, разных оттенков и размеров, и все ахал и охал. Благоухающие тюльпаны выделялись своим яркими лепестками пёстрым пятном на довольно неукрашенной комнате, распускали сладкий цветочный аромат, не раздражающий нос, и выглядели очень элегантно и лаконично, чем 101 роза или белые лилии, какие все обычно покупают. Но я знал, что Драко не любит все стереотипное, а наоборот — все, связанное новое и интересное, заставляющее трепетать каждую жилку. — Как ты их спрятал здесь, если я сразу их не увидел? — я посмотрел на него с приподнятой бровью, мол, ты действительно не знаешь? И Драко хлопнул себя по лбу. — Точно, дезилюмиционные чары. Это потрясающе, Гарри, этот подарок я не забуду никогда! Можно теперь поцеловать?.. — Смотри дальше. — Что еще смотреть? — и стал снова искать что-то, о чем я говорил. Драко нашел все быстро и даже удивился тому, что это был футляр для кольца в виде синей розы, а ее обыкновенный красный и квадратный. — Ты. Сейчас серьезно? Казалось, он был готов расплакаться, его голос подрагивал, как струны на гитаре, и руки стали дрожать от волнения. И я кивнул, показывая на футляр. — Открывай, Драко. Медленно, словно боясь, он открыл и хихикнул, прочитав записку лежавшую на кольце: «Не хочешь сделать мне предложение?» Драко даже не стал меня спрашивать, кинулся на шею и поцеловал так нежно и с любовью, что я готов был его унести в спальню в тот момент. Но я ждал, что же сделает он дальше, и поддался его поцелую, положив ладони на его тазовые косточки. А после, чего не ожидал, Драко встал на одно колено и спросил: — Ты станешь моим мужем, Гарри? Лишь минута молчания, и нам не нужны слова, чтобы выразить чувства, нашу любовь слезами счастья и поцелуями, и мы оба знали ответ, который не был произнесены, но был показан жестами, касаниями, сбивающимся дыханием и биением сердца в один такт. *** «Слова окурками растают по весне, Я кажется влюбился в тебя заново».