Имитация

Миссии случались частые и не очень. Трудные и полегче. Поодиночке либо всей группой. И перерывы между ними также случались разные по количеству дней или месяцев. Так вышло и в этот раз: их с Гоустом разбросало по миру в разные точки. Задания были сложными и долгими. Их сложившийся тандем нарушили, разлучили, но так было нужно. Эффективных в бою снайперов не отправляют пачками в одно место. В общем, Джон узнал по возвращении, что Саймон цел и невредим и отправлен в отпуск. Как и он сам. Получив нужную медпомощь, перевод на карту и усталый "пинок под зад" на удачу от Прайса, Соуп отбыл домой в увольнительную. Поначалу он реально хотел поехать в свою практически заброшенную квартирку в Глазго, но, повинуясь внезапному порыву, решил навестить напарника. Тем более что предшествующие этому разделению операции, сплотили их, как ему казалось, крепко. Гоуст стал мягче и откровенней, насколько это вообще для него возможно. Он уже не стегал холодным взглядом и не дёргал плечом на шутки или замечания Мактавиша. Всегда был рядом и спокойно подставлял спину, уже точно зная, что тот прикроет. Становились настоящими напарниками, надёжным звеном их тактической группы. Соуп знал то немногое о Райли, что было известно внутри группы. Сначала он и подумать не мог, что парень с таким багажом дерьма за плечами сможет быть другом и надёжным партнёром, но он доказал обратное. Не был он конченным психом и не пугал своим поведением. Напротив, он заставлял уважать себя своим профессионализмом и преданностью делу. Своей сдержанностью и холодным расчетом. Он был как тот самый гарант, кремень, стержень их тандема. Очень редко, но Саймон мог и по душам поговорить. Не открываясь вовсе, но поддержать и дать совет. Короче, Джон был горд теперь иметь такого друга и напарника. И все это сподвигло его узнать адрес Гоуста и рвануть к нему без приглашения, захватив бутылку его любимого бурбона и ящика пива для себя. Он вылез из такси, закинув на плечо рюкзак со своими гостинцами, весело звякнувшими внутри. Сверился со смартфоном, где был вбит нужный адрес. Небольшой дом, двухэтажный и узкий, на четыре маленькие квартиры. Типичный английский домик небольшого городка. Домофона не было, поэтому Соуп толкнул входную дверь и прошел в небольшую парадную на две квартирки, Гоуст жил на втором этаже. Узенькая лестница с ковровым покрытием провела гостя наверх. А вот и нужная дверь. Внезапно Джон почувствовал волнение, ведь его не ждали и может, у его напарника уже гости. Или он не любит посетителей и просто не откроет, либо элементарно не пустит внутрь. Соуп пожалел мимолётно о своем спонтанном решении, но, мотнув головой, постучал. Тишина. А потом, спустя некоторое время, замок щёлкнул — и дверь открылась. Саймон был взъерошен и явно только что проснулся. Он некоторoе время смотрел на визитера, может, решая закрыть дверь к чертовой матери, потом отер ладонью лицо и хрипло сказал: — Мактавиш? Что случилось? — Ничего, — усмехнувшись, ответил Джон. — Решил вот навестить напарника. Живые вернулись, да и не виделись давно. — Навестить? — Саймон казался сбитым с толку. Он хмурился. — Ты мог позвонить. У тебя же есть номер. — Хм, ну да, мог, — чувство напрасности и ошибки вернулось в мысли Соупа. — Подумал, может, встретимся, выпьем, побазарим за жизнь. Живем-то не так далеко. Глаза Гоуста стали строгими, серьёзными. Он наблюдал за тем, как Джон смущается и ему явно неловко. — Но и не так близко. Ты узнал мой адрес. Могли выпить в баре. Созвонившись. — О, ладно, — Мактавиш вдруг разозлился. На себя, на Саймона — на всех, бля. Снял рюкзак, достал бутылку скотча, протянул ее Райли. — На, выпей за удачу. Давай, бывай. Увидимся на базе. Закинул рюкзак за спину и повернулся к лестнице, сделал пару шагов, прежде чем его окликнули. — Стоять, сержант. Гоуст открыл дверь шире, качнул рукой с зажатой в ней бутылкой. — Проходи. Соуп остановился, развернулся и хмуро прошел мимо Саймона внутрь его жилища, нарочно ощутимо задев плечом. Квартира была очень небольшая: маленький холл, гостиная с кухней, закрытая дверью спальня и совмещённая ванная комната. И спартанское убранство. В принципе, так и предполагал Джон. От казармы эта квартира отличалась отсутствием двухъярусных кроватей, наличием уютной в своем аскетизме кухни и чёртовых вязаных пледов на диване и кресле. Саймон поставил бутылку на стол в его миниатюрной гостиной. — Ты бы разулся, сержант. Ох, черт. Соуп быстро снял свои тяжёлые ботинки, глядя на чистые полы и босые ноги Гоуста. — Будем звать друг друга по званию, пока пить будем, м? — попытался замять свой псих Мактавиш. — Как уж дело пойдет. Саймон прошел на кухню, вернулся с двумя большими глиняными кружками разного цвета. — Это все ёмкости, что у меня есть. Ты разливай, серж... Джонни, а я пойду рожу умою. Гостей я не ждал так-то. — Ясное дело, лейтенант, — вновь ухмыльнулся Соуп. Он посмотрел, как напарник скрылся в ванной и принялся откупоривать пойло. Визит Джона выпал на поздний полдень и потому, начавшись, их степенная пьянка продолжилась уже к вечеру. Бурбон и пиво хорошо лились внутрь. Неспешно и тепло расслабляя мышцы и разум. Они говорили обо всем и ни о чем сразу. Пару раз смеялись от души. Рассказывали истории и всякие байки. Напряжение, которое возникло в начале, испарилось напрочь. Райли полулежал на диване, а Соуп развалился в кресле, хоть и маленьком, но удобном. — У тебя есть какой-нибудь секрет, который ты прячешь от многих? — спиртное разогнало кровь, которая шумела в ушах. Джон понял, что вопрос прозвучал не очень правильно, но обратно в глотку запихать слова не смог бы. Он думал о другом, но произнесенные им же слова услужливо вытащили из памяти ту инфу, что он знал о Саймоне. То, что тот явно ни с кем не готов был обсуждать. — Это так, к слову, — Джон постарался сделать скучающий вид и отвести разговор, замять неловкость своего вопроса. — Просто сидим очень уж хорошо. Райли посмотрел на него и усмехнулся незло. — Секреты есть у всех, Джонни. У меня, у тебя, у Прайса или Гаса. Человек без личной тайны, как корабль без паруса. Просто иные мы прячем за семью замками, а другие жаждем выложить на свет божий. — Истинно так, — Соуп отсалютовал ему банкой, отхлебнул, порадовавшись правильной реакции друга и тут же забыв об этом. — А ещё наши тайны могут быть козырем в чужих руках. Гоуст смотрел на него и чуть заметно улыбался. Ему нравился этот хмельной и мягкий Джон. Да чего уж там, нравился просто. И к слову о секретах... — Поздно уже, — начал он. — Останешься у меня или в гостиницу поедешь? Мактавиш лениво глянул на наручные часы, хохотнул. — Ого, и правда поздно, — он вылил оставшееся в банке пиво в рот и встал. Потянулся с хрустом. — Видел тут неподалеку хостел. Надо такси вызвать. — Оставайся, — Саймон тоже поднялся. — На этом диване и заночуешь. Соуп, чувствуя себя приятно пьяным и любящим в данный момент весь мир, ответил: — Мало того, что без приглашения, так ещё и спать на твоем диване буду. Вот я наглый. — Что есть, то есть. Джон вырубился сразу же, как только вернулся из уборной, мимолётно удивившись тому, что Саймон как-то очень скупо открывал дверь в свою спальню, уходя спать, будто боясь что-то выпустить оттуда, либо сделать что-то заметным. Посреди ночи его подбросило. Тренированное тело само реагирует на шумы или движение рядом. Привычки и издержки профессии. Джон понял, что его разбудил звук тихо прикрытой входной двери. Райли куда-то вышел или кто-то зашёл. Мгновенно оказавшись на ногах, Мактавиш понял, что один в комнате. Дверь в спальню Саймона была плотно закрыта. И тишина. Понял ещё, что выпитое накануне пиво просится наружу. Вернувшись на диван, он не ложился, сидел, прислушиваясь к тишине в квартире. Так кто вышел-то или приснилось.? К черту. Он подошёл к спальне, тихо постучал. — Саймон? Тишина. — Эй, лейтенант? Приоткрыл дверь, заглянул в серый полумрак. — Эй, ты здесь - нет?... Осекся, увидев фигуру в темноте. Она сидела на стуле у кровати, которая была заправлена и пуста. — Гоуст, ты чего сидишь в темноте? — он нащупал выключатель в стороне от двери, повернул. — Я слышал, что дверь открыв... Какого хера, бля... Он увидел, с кем разговаривал. Точнее, с чем. Охренел неслабо. Джон смотрел на себя же. Только не в зеркало. А на точную, мать вашу, копию себя, сидящую на стуле в углу комнатки. Осознание, понимание и стыд наравне со страхом пронеслись в мозгу, как скоростной японский поезд. Он таращился в глаза кукле. На своего неживого близнеца. Соуп знал, что есть эта кукла, встречал подобное. Видел ее мягкую резиновую кожу, абсолютную имитацию щетины и волос, его могаука и синих глаз. Фигура — один в один. И долбанная разгрузка на голом теле. Силиконовые губы были приоткрыты, будто резиновый Джон был немного удивлен и рад встрече со своим прототипом. — Решил поиграть в жену Синей бороды, Джонни. От низкого и спокойного голоса за спиной Соуп натурально подпрыгнул. Обернулся и отшатнулся. Гоуст стоял, абсолютно невозмутимо глядя на него. Лёгкий запах табака и дыма объясняли и стук двери и его отсутствие. — Что это, блядь, такое, Саймон? — Мактавиш почуял, что его щеки заливает румянец. Он злился, он был испуган, он был чертовски смущён. — У тебя секс-кукла. Которая я. — Все верно. Саймон прошел внутрь комнаты, не обратив внимания на шарахнувшегося от него напарника. Огладил куклу по макушке, провел рукой по силиконовой щеке, пальцем проведя по приоткрытым губам. Обернулся к Соупу, заложил руки за спину и улыбнулся. — К слову, о секретах, Джонни. — Ты понимаешь, как это выглядит, черт возьми? — Соуп смотрел ему в глаза, переводя взгляд на куклу, будто та могла поддержать в его негодовании. — Понимаю. Это то, о чем знать ты не должен был. Но узнал. И теперь нужно решить, что ты собираешься делать с этим знанием. Взгляд Райли все ещё был спокоен, но что-то на дне его глаз ворохнулось. — Ты что, мне угрожаешь? — Джон был просто в чистейшем ахере. Хмель, толком не выветрившийся из башки, лишь подчеркивал сюрреализм происходящего. — Нет, — скупо улыбнулся Гоуст. — Я лишь спрашиваю. Что ты намерен делать с тем, что узнал? — А что я могу сделать? — нервно усмехнулся Соуп. — Только свалить и забыть об этом. Трепаться об этом не собираюсь. — И все? Никаких вопросов или обвинений? Мактавиш оглянулся назад, в гостиную, словно просчитывая маршрут бегства в случае внезапной атаки. Воспользовавшись этим, Райли молниеносно метнулся к нему и захлопнул дверь, отрезая путь к отступлению. Джон упёрся спиной в стену и выставил руки вперёд, обороняясь. Старался говорить спокойно, глядя в темные глаза близко стоящего к нему Саймона. — Послушай, Райли. Давай без глупостей. Я зря пришел, реально. Но посидели, выпили и поговорили славно. Остальное я не видел, лады? Давай, я пойду. Повторю - трепаться я не собираюсь. — Мне все равно, будешь ты трепаться или нет. Чье-то мнение мне безразлично, — Гоуст прижался спиной к двери. — Пугать тебя не входило в мои планы. Как и показывать изнанку своей жизни. Но раз ты узнал, то есть у меня к тебе... предложение. Джон молчал, давая понять, что слушает, а сам в это время думал о том, что если сделать подсечку и оглушить вон тем торшером, то можно прорваться к окну и сигануть. Второй этаж, не так страшно. Летали и повыше. Мысли о том, что слухи о психопатичности Райли подтвердились, он старался гнать подальше. Как и не хотел открытой схватки с ним. Знал, что проиграет. Он знал, что против Гоуста мало кто устоит. Он же долбанная машина для убийства. Да и ростом больше в полтора раза, блядь. Саймон покачал головой, глянул в сторону куклы, опять посмотрел на Джона. — Нет, ты не сможешь меня сбить с ног и прыгнуть в окно, Джонни, — улыбнулся он на широко открывшиеся глаза Соупа. — Тебя легко прочитать, сержант. И потом, я тебя не трону. Просто позволь мне объясниться. — Валяй. — Я не скажу, что ты сам виноват. Нет. В этом весь ты. Играешь в игры, которых не знаешь. Не знаешь игроков за твоим столом. Там, в Мексике, ты начал игру, а потом забыл о ней. А я нет. Я много думал, не спал ночами. Изводил себя запретами, жимом железа и лютой дрочкой. Джону становилось душно. И страшно, блядь. Вот это влип. Гоуст тем временем продолжал, глядя на него и куклу по очереди, будто рассказывая им обоим, почему они все трое в этой комнате сейчас. — А потом мне попался интересный голландский сайт. Я проштудировал его правила. Отослал все необходимое, — он скользнул взглядом по телу Соупа. — И не ошибся в параметрах. А потом пришло это. Он указал рукой в сторону Джонни, бля, младшего. — Он был завернут в полую пленку и походил на труп, что хотят прикопать мафиози. Я не разворачивал. Это. Не мог решиться взглянуть в глаза практически тебе. И сделать то, ради чего я и сделал заказ. Мы успели съездить на кубинскую миссию. А он все ещё лежал здесь в упаковке. А потом я купил себе выпивки и опробовал покупку. Взгляд Райли ожег Джона, будто между ними двумя и правда что-то до этого случилось, что-то горячее, необузданное, дикое и порочное насквозь. По спине Соупа прошёлся озноб. Но не от страха, черт. Такого выражения глаз Саймона он ещё не видел: темные, влажные, таящие как-будто отчаяние и мольбу, но обещающие в ответ все. Если такое вообще возможно. — Понял, — сипло ответил Джон, прочистил горло. — Что за предложение, Саймон? Тот отошел от стены, шагнул к Соупу. Заглянул в глаза. — Все, что ты говорил мне тогда в Мексике. Это все пустой трёп и стёб? Или что-то все же серьезное было в твоих словах? Пока Джон соображал, что ответить, Райли добавил. — Не только Мексика, Джон. Потом были Штаты. Франция и Куба. И везде ты играл со мной. Не знал, что делаешь, но продолжал. — Ты прав, — решил быть честным Соуп. — Сначала я и правда играл. Мы с тобой только начали работать в паре, и я пробовал тебя на прочность. Как и ты меня. А потом эта игра вошла в привычку. Ты, мне казалось, не был против. Джон обнаружил, что в результате их спокойной беседы-исповеди начал успокаиваться. Если только не смотреть в глаза себя второго, что сидел и равнодушно смотрел в стену между ними. — Я полагал, что это дружба, — чуть нахмурившись, продолжил он, глядя в серьезные глаза своего напарника, чей секрет раскрыл нечаянно. — И полагал до сих пор. И свое решение дёрнуть к тебе и попить вместе. Черт, я просто захотел тебя увидеть. Теперь я и не знаю, что думать. Как мне все это принять, м? Ты трахал меня тут, пока я думал, что смог подружиться с самым крутым парнем из группы Браво. Гоуст опустил глаза, слегка усмехнувшись. — Для тебя это было дружбой, а для меня — твоим флиртом. — Наверное, это так и выглядело. Неловкая тишина повисла на некоторое время. Саймон вновь поднял взгляд на Мактавиша, который в это время разглядывал куклу. — Ты мой должник, не так ли? — Разве? — Да. По-другому я не смогу заставить тебя принять мое предложение. — Чего ты хочешь? — Сам вопрос вышел жарким, не то что предполагаемый ответ. — Я хочу тебя реального, — просто сказал Саймон. Он моргнул медленно, томно, облизнув кончиком языка верхнюю губу. — Хочу этого уже давно. Думал ли ты об этом хоть раз? Кровь прилила не только к щекам и лбу Соупа; он чувствовал, как с каждым стуком сердца, внизу крепнет и просит внимания то, что у куклы всегда было наготове. — Если скажу, что нет, то совру, — его натуральным образом повело от того, что происходило между ними. Весь воздух будто пронизался электричеством. Становилось тесно в одежде, жарко от глаз напротив, томно в груди от желания, которое проснулось и горело. Прежний страх сгорел, как кусок хлопка, не оставив и следа. Зачем теперь врать и изворачиваться. Если можно признаться, что напарник с момента их встречи восхищал. А с другого момента — привлекал. Но все это таилось, ведь он не видел ответа своим мыслям. Саймон всегда был сдержан и собран. Джон и подумать бы не мог о том, что тот мучается ночами, пачкая салфетки раз за разом, задыхаясь и рыча его имя. Они буквально бросились друг к другу. Целовались ожесточенно, жадно, словно хотели навредить. Но нет, сбавили немного натиск. Подпустили нежности, насколько смогли. Сливаясь в поцелуе, чуствовали вкус табака и спиртного на языках друг друга. Мерились силой, избавляясь от одежды, соревновались в крепости объятий. Первый стон издал Джон, когда разгоряченный Саймон, целуя его шею, неожиданно прикусил крепкую мышцу на ней, тут же лизнув место укуса, и продолжил раздевать партнера. Оказались на кровати, не прерывая ласк и поцелуев. Обоим казалось, что, прервись они на секунду, — и шанс исчезнет, морок спадет и они отпрянут друг от друга. Разбегутся и более не заговорят никогда в жизни. Силиконовый Джон безучастно сидел рядом, как сторонний наблюдатель, который отвернулся от постели, чтобы не видеть, как два мускулистых тела слились в одно. Как не видел и не слышал до этого, как тяжело дышали и сладко стонали оба, готовясь к самому главному, используя содержимое прикроватной тумбы. Не слышал, чутко прислушиваясь, как они шептали имена друг друга. Не обращал внимания на влажные звуки их безудержной страсти. Слушал потом только тишину и ровное дыхание двух мужчин, спящих в предутреннем полумраке. Синие глаза куклы смотрели прямо и равнодушно. Эти глаза никогда не осудят, не взглянут косо. Но и теплотой глубокой привязанности не одарят.