The Ficlet Project/Коротенький Фанф-проект

Тебе, единственный, Кого люблю, моленья Я шлю из тёмных бездн, куда мой ввергнут дух. То мрачный мир, где твердь — свинцовый круг; Где плавают в ночи проклятье и презренье.

Она не слышала звуков речей. Она могла только видеть, как деревянные ящики опускают в землю. Последнее место, куда они когда-либо отправятся. Место их последнего упокоения. Её сердце болезненно сжалось, и девушка ощутила, как безнадёжность охватила её душу. Как такое могло произойти? Она защищала их, она отправила их в Австралию, чтобы они выжили в этой войне. Она стёрла им память и стёрла из неё себя, лишь чтобы обезопасить. Как такое могло произойти? Неужели это Вселенная хочет заставить её заплатить за то, что они умерли, так и не вспомнив о своей единственной дочери?

***

— Где ты была? Она моргнула в полумраке кухни, заметив пустые бутылки на столе. — Я была на работе. — Да ну? Его слова были невнятными, и она закрыла глаза, слишком уставшая, чтобы бороться, слишком измученная, чтобы вести нормальный разговор, слишком печальная, чтобы прилагать усилия для приготовления пищи, даже с помощью магии. — Может, мне заказать что-нибудь? Что-то да ещё открыто, Рон... Парень взглянул на неё со своего места, подняв пустой бокал в шуточном приветствии. — Я скучаю по нему, Гермиона. Я скучаю по нему, а тебя никогда нет рядом, чтобы поговорить. Грейнджер вздохнула и подошла, чтобы сесть рядом со своим захмелевшим парнем. — Я знаю, что скучаешь. Я тоже скучаю по нему. Я скучаю по своим родителям... Его голубые глаза утонули в её, неподвижных и ошеломлённых. — Но нам нужно сосредоточиться на том, как жить дальше... Она поймала его руку, так нежно, как только могла, раздражённая тем, что Уизли снова был пьян. — Правда? — Да. Он вытер лицо от слёз, которые собрались в уголках его глаз. — Мне нужна твоя помощь, чтобы встать на ноги, Гермиона. Её сердце сжалось в груди. Она не подписывалась на это. Правда, не подписывалась. Но он был её лучшим другом. Её парнем. Её любовником. — Конечно, Рон.

***

Она была там. Снова. Она попросила о маггловских похоронах. Снова. Никакая магия не воскрешает мёртвых. Они должны были позволить ей справиться с этим на её условиях. Руки Грейнджер ходили ходуном, глаза слезились. Рон стоял рядом с ней, яростно вытирая глаза, а Гарри и Джинни молча сгрудились вместе. Не такой должна была быть жизнь. Да даже приблизительно не такой. На сей раз маленький гроб коснулся земли в одиночестве.

***

Лицо его выражало ярость, но в основном горечь. — Чего ещё тебе нужно, Гермиона? Она видела непролитые слёзы в его глазах. — Разве того, что у нас есть, недостаточно? Грейнджер отвела взгляд. А было ли? Она помнила, как жизнь трепетала в ней, как крошечные толчки заставляли её чувствовать себя целостной, как ладонь Рона лежала на её животе, и Гермиона чувствовала надежду на будущее. Тогда им было лучше, тогда Уизли перестал так много пить, но всё ещё прикасался к ней. Тогда они были счастливы, несмотря на горечи и печали, разъедающие эту жизнь. Когда же она перестала ощущать себя целостной в одиночку? — Мне жаль... Когда же она перестанет горевать? — Мне так жаль. Этого недостаточно.

***

Стук в дверь заставил её поднять глаза. — Я слышал, ты пытаешься провести в Министерстве какой-то закон. Её лицо оставалось беспристрастным. — Чем обязана такому удовольствию, Малфой? Он вошёл, царственный и высокий, чёрные мантии развевались за его спиной. — Что ж, у меня к тебе предложение. Гермиона отложила перо и указала ему на место напротив себя. — Вся внимание. Взмахом ладони Драко захлопнул дверь, заставив её сердцебиение участиться. Он грациозно сел, подогнув ногу, чтобы водрузить лодыжку на колено. Зачем он делал так — устраивался поудобнее после того, как хлопнул дверью? Было ли безопасно позволять ему это делать? Гермиона сомневалась, стоило ли ей бояться. — Я хотел бы выразить свою поддержку. Чтобы для тебя всё прошло гладко. Она скрестила руки на груди, внимательно рассматривая Малфоя. Был ли это трюк? Афера? Что было на её душе по поводу его так называемой «поддержки»? Девушка поджала губы, обдумывая последствия. — И как именно ты собираешься нас поддержать? Малфой победно улыбнулся, положив руку на колено. — У меня свои способы. Её сердце заколотилось, но Драко лишь рассмеялся ей в лицо. — Ничего противозаконного, не волнуй свою прилежную головку, Грейнджер. Он наклонился вперёд. — Но мне понадобится, чтобы ты кое-что сделала для меня взамен. Идея явно дурно пахла. Гермиона была уверена — идея была отвратительной, придуманной злым умом Малфоя. Но в то же время она впервые за долгое время ощутила, как её сердце колотится в груди. Девушка чувствовала себя тревожно живой и скучала по этому ощущению. Она и думать забыла о нём после расставания, после родителей и… — Чего ты от меня хочешь? — Посимпатизируй мне на следующем благотворительном балу. Остальное я улажу. Малфой бросил ей ухмылку, медленно вставая. — Я был бы признателен, будь ты в зелёном. Он открыл дверь и подмигнул ей. — Спасибо, Грейнджер.

***

Законопроект был принят. Гермиона не знала, с кем говорил Малфой, но всё прошло лучше, чем она могла надеяться. Потому что, несмотря на ценность собственных компетентности и трудолюбия, Грейнджер знала, что этого недостаточно. Старинная фамилия со связями хорошо оплачивались. Разве за тот мир она боролась? Она покачала головой, застёгивая последнюю пуговицу на платье. Причёски должно быть достаточно; девушка и так потратила слишком много времени на подготовку к тому дурацкому балу. Она надела туфли на каблуках и задумалась, когда в последний раз наносила макияж, когда делала хоть какие-то усилия, чтобы не выглядеть живым трупом. Совершать всё это для угоды Драко Малфою и его мелкой сделке было досадой. К счастью, всё близилось к концу.

***

— Ты была великолепна. Он улыбнулся ей, закрывая дверь в кабинет. — Даже блестяща. Грейнджер не встречала его взгляда, чувствуя, как дрожат её руки. Как он мог... Как он мог притворяться, что всё в порядке, когда им вдвоём было известно, как это неправильно? Как они ошибались? — Уходи. Драко сидел напротив её стола, ничуть не обеспокоенный её словами. Лишь показал девушке письмо в своей ладони. — Всё прошло по плану, спасибо, что спросила. Она стиснула челюсти, чувствуя, как в ней поднимается гнев на этого подлого человека. — Может, хватит? Я не хочу разыгрывать из себя влюблённую. — А я хочу? Улыбка Малфоя стала лишь шире, искривив его рот, глаза сверкнули. — Моя дорогая Грейнджер, разве ты не видишь возможностей? Он поднял палец, перечисляя факты, которые считал важными. — Ты получаешь мои связи, чтобы вертеть мир по одному законопроекту за раз, а я получаю выгоду от твоего влияния. Она скрестила руки, пристально глядя на него. — Тебе нужно, чтобы старшие министры доверяли тебе, поскольку именно они заседают в Визенгамоте, в то время как мне нужно, чтобы новое правительство доверяло мне для сохранения положения моей семьи. Малфой ухмыльнулся и продолжил, пропустив её слова мимо ушей. — Мы не занимаемся ничем незаконным, Грейнджер. Это за ними будут стоять поспешные выводы. Гермиона поджала губы. Тот продолжил: — Мы не обязаны следовать их примеру и жить мелкой, пустяковой жизнью! — А как ещё ты собираешься менять мир? Устроить ещё одну войну? Она взглянула на него, встретившись с его серыми глазами, внезапно ставшими серьезными. — Я не прошу твоей руки, Грейнджер. Ты даже не обязана видеться со мной вне этих мероприятий. Но разве ты не хотела бы изменить всё к лучшему? Его глаза впились в её, напряженные и непоколебимые. — Если не ты, если не мы, то кто?

***

— Это подарок, Грейнджер? Она улыбнулась ему тонкой улыбкой, когда Драко взял коробку и открыл её. — Я хочу, чтобы ты для разнообразия надел красное. Малфой поднял руки в знак капитуляции. — А я должен? — Ты должен после той последней выходки. Её сердце затрепетало в груди при воспоминании о его руках на её талии и губах, касающихся её ушка. До той ночи он никогда не был так близок к ней, так навязчив. — Мне запрещается танцевать с тобой? — Разрешается. Но в следующий раз тебе придётся надеть красное. Он выглядел возмущённым, качая головой. — Это ниже твоего достоинства, Грейнджер. — А ведь и правда, это больше к тебе относится, Малфой. Драко посмотрел на неё, ухмылка играла в уголках его губ. — Я чувствую, моё обучение приносит плоды. Неужели ученик превзошёл учителя? Гермиона рассмеялась, в низу живота появилось знакомое тепло. Глупый, глупый Малфой. — Будь это так, я сделала бы ход конём. Его улыбка была довольно приятной, когда он положил руку обратно на её диван. — Например, вышла бы за меня? Он поднял свой бокал с вином к губам, выгнув бровь. — Разве мы не достаточно повеселились за их счёт? — она рассмеялась, немного сильнее, чем следовало. — Не будь дурой, — Драко взглянул на неё, нахмурив брови. — С моей фамилией всё пройдёт либо сложнее, либо проще. Я не могу сказать, Грейнджер. Гермиона потягивала свой напиток. Могло ли всё пройти проще? Но это не было самым важным. — Как будто когда-нибудь я возьму твоё имя. Я всегда буду прежде всего Грейнджер. Драко лениво улыбнулся. — Грейнджер-Малфой. Ты обречённая девочка.

***

— Нет, этот нет. Она тонула. Она была на волоске от гибели. Она чувствовала это. Разве не глупо было подружиться с Малфоем — и в худшую, и в лучшую из сторон; а теперь это? Делиться с ним своими проектами? Её самые сокровенные желания и надежды на волшебное общество были выставлены ему напоказ. И делиться с ним было плохой идеей, Гермиона чувствовала это в глубине души. Но всякий раз, стоило Драко улыбнуться той мальчишеской ухмылкой, которую она прежде ни разу не замечала на его лице, девушка думала о том, как сильно недооценивала его с того первого раза, когда он вошёл в её кабинет. На сей раз Малфой и правда хотел изменить мир к лучшему. — А вот этот мне нравится. Он вернул ей пергамент, его пальцы коснулись её пальцев. Их глаза встретились над столом, её сердце бешено колотилось, как будто хотело вырваться из груди и встретиться с парнем, поговорить с ним в своём бешеном ритме и высказать все мысли, пришедшие в голову с момента их последней встречи. Оно снова и снова громко билось о её грудную клетку, заставляя Гермиону чувствовать себя крохотной, но сильной. Им по плечу было одолеть весь мир. И правда по плечу.

***

Гермиона собиралась вернуться домой. Она слишком много выпила, и это, как правило, было её знаком. Особенно теперь, когда её словам доверия не было. Но этот чёртов человек, Малфой, нашёл её прежде, чем она успела уйти. — Останься. Вернись со мной. Он наклонился, и его пальцы схватили первую пуговицу на её платье-рубашке. — Позволь мне позаботиться о тебе. Она подняла голову и встретила его взгляд, голодный и хищный, тёмный и мутный. — Я сделаю так, чтобы тебе было хорошо. Его руки были хрупкими, лёгкими и слабыми, его пальцы скользили по коже её шеи. — Я заставлю тебя позабыть о том, от чего ты бежишь. Гермиона прикусила губу. Предложение было столь заманчиво, соблазнительно… Столь притягательно. Но могла ли она? Ощущение давно забытой жизни всё ещё отзывалось в ней, в её теле, в её плоти, заставляя кожу покрываться мурашками и вызывая чужеродное тонущее чувство. Она отступила назад. — Я не могу.

***

— Почему ты суетишься? Она подняла глаза: её коллега рассматривал фотографии на полках. Среди них стояло несколько, на которых были изображены Драко и она, так как решили продолжить свои фиктивные отношения, и теперь Энтони внимательно рассматривал их с глубоким хмурым выражением лица. — Что ты имеешь в виду? Он изучал её несколько секунд, прежде чем ответить: — Мне кажется, ты получила от Малфоя всё возможное. Больше ему предложить тебе нечего. Почему ты всё ещё с ним? Рот Грейнджер было открылся, готовый к ответу, как её перебили: — Не пойми меня неправильно, мы все были удивлены, но в том, что вы встречаетесь, был смысл. И я думаю, эти отношения пошли тебе на пользу. Ты воспользовалась его связями, которые только и могли, что принести нам его унаследованное богатство да имя, столь полезные во времена первых законопроектов. Но теперь? Она нахмурилась, сжимая перо в запястье. — Почему ты считаешь, что я использую его? Энтони ответил небольшим смешком, повернувшись к ней лицом. — Да ладно тебе, Гермиона. Ты выбрала его сразу после Рона и, к счастью, выбрала кого-то похожего на него, ведь все мы знаем, что такие отношения никогда не длятся долго. Прошло несколько месяцев — и, как мне кажется, ему больше нечего тебе дать. Злость поднималась в её жилах, хотя девушка старалась сохранить голос сухим, но сердечным: — Это действительно не твоё дело. Я почти закончила, но не трудись ждать здесь; я отправлю письмо, как только всё будет готово. Удивлённый тем, что его отстранили, Энтони быстрым кивком и длинными шагами покинул её кабинет. Грейнджер выдохнула через рот. Так вот о чём все шептались по поводу неё и Драко? Что им не суждено долго быть вместе? Это была чистая правда, хоть и границы между ними становились всё более размытыми. Тем не менее, в её желудке было неспокойно. Будет ли она действительно в порядке без него? Без его присутствия почти что каждый день, без его полезных советов по поводу законов? Как она справится с одиночеством, попади в него снова? Грейнджер встала и взяла фотографию, на которую смотрел Энтони. На ней Драко, поймав её ладонь, целовал костяшки пальцев, не переставая смотреть на неё. На снимке она краснела с головы до пят раз за разом.

***

Она не могла продолжать в этом участвовать. Это было очевидно. Она была слишком увлечена. Это нужно было прекратить. Малфой не собирался преследовать её, это было ясно и ожидаемо. Всё пройдёт полным разрывом. Всё должно быть просто. Он должен был понять, что она больше не заинтересована в их отношениях. И не обращайте внимания на её бедное сердце, кричавшее в агонии при одной только мысли об этом. Она не была готова, и, возможно, никогда и не будет. Она не могла заставлять Драко ждать её… Разве могла? Грейнджер достаточно позаботилась, чтобы отпустить его, пока не случилось что-то плохое. Ради них обоих. Поэтому, когда её коллега с улыбкой спросил, не хочет ли она пообедать, Гермиона с приветливой улыбкой пошла, смеясь тем фальшивым и поверхностным смехом, который сработал в тот первый вечер с ровесниками Драко. Неважно, что её сердце умирало. Действительно, забейте.

***

— Я знаю, что ты сделала. Я видел тебя. Вчера. Гермиона не поднимала глаз от своей книги. Значит, она ошиблась; он был одним из тех, кто преследовал. — Да, и? Малфой звучал разъярённым, даже опьянённым. — Не хочешь объясниться? Она закрыла книгу, выгнув бровь. — Объясниться в чём? Его руки сжимались и разжимались. — Ох. Не знаю, Гермиона. Как ты можешь даже не поцеловать меня, когда мне известно, что ты умираешь от желания, но при этом гулять, держась за руки с тем уродом? Девушка осмелилась встретиться с его глазами. Жёсткими, тёмными, непреклонными. Он был очень зол. Ну и отлично. Ей же лучше. — На самом деле, мы никак не связаны, разве ты не помнишь? Ты не мой жених, Драко. Парень горько рассмеялся. — Так вот в чём дело? Тебе хочется чёртово кольцо? Её сердце учащенно забилось, но она проигнорировала это. Это ничего не меняло. Это ничего не изменит. — Конечно же нет. — Тогда почему? Почему ты играешься со мной? — Я не играюсь… Драко пересёк её гостиную, опустился на колени у её ног, взял её ладони в свои, заставив девушку дрожать. — Чего ты хочешь? Тебя. Но она не могла. Гермиона не могла. Сдерживаться было нечестно, она была не в том положении, чтобы делиться всем тем, что не могла иметь внутри и вынести наружу. Всю боль, которая, казалось, обрушивалась на тех, кого она любила больше всего. Потому вместо этого девушка сказала то, что приготовила на случай конфронтации. — Чтобы меня оставили в покое, разве я о многом прошу? Драко уронил её ладони, как будто её кожа горела. Может, так оно и было, может, настолько она прогнила. — Я ждал тебя, но ты не собираешься разбираться со своим дерьмом в ближайшем времени, не так ли? Гермиона бросила на него недоверчивый взгляд. — Как ты смеешь, Малфой! Он прижал палец к её губам, вызвав известное трепетание в её груди. — Не беспокойся. Мне известно всё о твоих актёрских способностях, Грейнджер. — Я… Она даже не могла придумать ответ. Его лицо было всего в нескольких сантиметрах от её лица, напряжённый взгляд буравил шоколадные глаза. — Я собираюсь поцеловать тебя. Руки Драко обхватили её лицо, его рот навис над её ртом, его губы почти, но так и не коснулись её губ. — Тебе действительно не стоит. — Ох, но я буду. От смешения их дыхания у неё кружилась голова, и Гермиона не могла ясно мыслить. В воздухе витал запах алкоголя; он пил перед тем, как прийти. — Ты... Его язык прошелся по её губам, когда Малфой, наконец, наконец, прижался своим ртом к её губам, заставив проглотить все слова. Гермиона обвила руками его шею, прижалась к его груди, пытаясь стать ближе, теплее и... Он прикусил её верхнюю губу, его язык искал вход, умоляя протиснуться внутрь и танцевать с её языком. Драко захихикал, когда она предоставила ему доступ, её руки дёргали его за волосы, когда его язык погрузился внутрь. — Я собираюсь поглотить тебя, Грейнджер, — мрачно пробормотал он. Его руки подхватили её фигуру, усадив к себе на колени. Всё это было не по плану. Её сердцебиение участилось, пока она, задыхаясь, бормотала: — Драко, нет... Ртом Малфой приник к её шее, посасывая и покусывая изгиб кожи, заставляя девушку стонать. Но она не могла. Она не была готова. Его руки переместились на её бока, сжимая её бедра, а из горла тем временем вырвался глубокий рык. — Ты моя, Грейнджер. Парень прошёлся пальцами по её пояснице, надавив, и Гермиона почувствовала, что начинает паниковать. Попыталась оттолкнуть его. — Драко, нет... Но он снова продолжил лапать её, теряясь в море мольбы, которую считал шутливой. — Драко, остановись! Он, наконец, остановился, оставив след поцелуев на её коже, когда Грейнджер снова дёрнулась, с желчью и страхом в животе. — Что?.. Он несколько раз моргнул, удивлённый её слезам, и выпустил из своих объятий. — Я не могу... я... Гермиона глубоко вдохнула. — Я не могу... я не скоро приду в себя. Он выглядел подавленным, его лицо исказила гримаса. — Был ли я... был ли я слишком властным? Он отпустил её, оставив между ними некоторое расстояние. — Мне... мне жаль. Он встал, отодвигаясь. — Я... я пойду. — Драко, я... — Ты в порядке, не так ли? — голос Малфоя звучал на грани срыва, и если бы она не знала его, то не уловила бы этого. — Если я не могу понять тебя правильно, мне лучше уйти. — Драко... Он уже был у камина, не потрудившись подмигнуть, улыбнуться или ухмыльнуться. Не потрудившись оглянуться. — Увидимся позже, Грейнджер. А затем ушёл.

***

Цветы на могильном камне были свежими. И то была не её заслуга. Рона? Он регулярно приходил? Это точно не её рук дело; она была слишком занята тем, что боялась снова почувствовать. Снова любить. Снова жить. Ведь в чём смысл, если всем её близким суждено умереть? Сможет ли она снова вынести эту боль? — Привет. Это я. Гермиона села возле цветов и огляделась вокруг. Всё было мирно, спокойно, пусто. Пустынный переулок, жестоко пародирующий её жизнь. Без боли, но и без радости, без смеха, без любви... Как фильм без песен, книга без слов, поэзия, наполненная тишиной. Ведь что имеет смысл без любви? Разве она не должна была сотрясать мир? Избежать мелкости жизни, прожив её на полную катушку, и пусть последствия будут прокляты?

***

Грейнджер теряла себя... снова. Но, возможно, на сей раз она отыщет то, что искала. Может быть, в нём, может быть, с ним. Но она была полна решимости найти что-то, что успокоит боль. Почему Гермиона возмущалась тем, что любовь помогла ей снова стать целостной? Стать чувственной? Чего же она так страшилась? Была ли неправа? Хуже того, ошибалась ли сейчас? В тот вечер, готовясь к балу, девушка с особым трепетом выбрала смарагдовую мантию да надела единственное украшение, когда-либо принятое ею от него. Это должно было дать ему понять, что всё в порядке, что она в порядке, что она готова погрузиться. С ним. Даже ради него. Но было ли уже слишком поздно? Её улыбка померкла, когда она приехала в поисках и услышала новость. Он уехал. Куда? Никто не знал. Почему? Она могла догадаться. Сыт по горло, чтобы ждать её, слишком обеспокоен их последней встречей... Куда бы он пошёл? Будет ли думать о ней? Будет ли интересоваться, чем она занимается и как справляется с его отсутствием? Должна ли была Гермиона перестать притворяться или ждать его? Разве он не заботился о ней? Или он просто взял столь необходимый отпуск от этого безумного мира? Вот и всё. Они пытались, но всё было не вовремя. Этому не суждено было случиться. Как и всей её жизни. В груди поселилась тяжесть; то же самое старое чувство, усугублённое его отъездом, но Грейнджер всё равно улыбнулась. Она решила выбрать жизнь. Перестать быть такой поверхностной. Она была готова, наконец. — Мисс Грейнджер? Девушка улыбнулась пожилой паре, с которой разговаривала, и за долю секунды до ответа сделала свой выбор: он не узнает, что его поразило, когда вернётся. Это его научит — уходить, не попрощавшись. Не сказав ни слова. И ничего не объясняя. Разве они не были командой? — Вообще-то Грейнджер-Малфой. Это его научит. А ей ещё столько всего нужно было сделать, столько законопроектов принять, столько жизней, включая её собственную, спасти. Она ещё не закончила, она даже не начала. Она была готова погрузиться в работу.