Черное затмение

Тёплое утро только начинало золотить вершины пирамид. Воздух, ещё не успевший накалиться до дневного зноя, был свеж и прозрачен, как родниковая вода. Повсюду витал аромат сухой травы, нагретой глины и чего-то неуловимо сладкого — поздних акаций или ярких магнолий. Лара шла по узкой улочке Золотого городка, петлявшей между невысокими глинобитными домами с плоскими крышами, на которых уже просушивали выстиранные ткани — жёлтые, синие, полосатые, как полотнища древних знамён. Кое-где стены были расписаны выцветшими фресками: священные лотосы, скарабеи, ладьи Ра, плывущие по небесному Нилу. Песок под ногами был ещё прохладным, но уже начинал отдавать дневное тепло, накопленное за предыдущие дни. Где-то вдалеке кричали птицы, и ветер доносил обрывки утренних разговоров — женщины перекликались у колодцев, торговцы готовили прилавки к новому дню, дети бегали по переулкам, играя в догонялки. Улица постепенно расширялась, ведя к главной площади, но Лара свернула в тенистую боковую аллею, обсаженную молодыми пальмами, — так путь к тренировочной площадке и залу становился короче. Здесь, в глубине квартала, воздух казался ещё чище, а тишина — почти полной, нарушаемой только шелестом листвы да собственными шагами, отдающими глухим эхом от каменных стен. Сегодня она решила прийти на тренировку пораньше — не чтобы в этот раз Апис не упрекнул её в опоздании, а чтобы вернуться в привычный, выверенный ритм, который в последние рассыпался, как сухой песок. Ей хотелось не догонять, а просто твердо идти вперед, как и всегда. После всех событий последних дней — предзнаменования, убийства смотрителя, разговора с Кефером — девушке хотелось хоть что-то держать под контролем. Дисциплина, выкованная годами тренировок, дала трещину, и Лара чувствовала эту острую необходимость снова встать в строй. Тренировочный зал встретил её прохладой — той самой, что таилась в каменных стенах даже в самый знойный полдень. Воздух был пропитан старым деревом и холодным металлом. Лара уже почти вошла внутрь, когда голоса, доносившиеся из-за приоткрытой двери, заставили её замереть у открытой галереи, опоясывающей фасад. Галерея была узкой, вытянутой вдоль всей стены, с низкими арочными проёмами, выходящими во внутренний двор. Над головой нависал потолок из тёмных пальмовых балок, покрытых резьбой — священные скарабеи и лотосы тянулись чередой, почти незаметные в полумраке. Лара остановилась у одной из колонн — массивной, исцарапанной годами, сложенной из блоков светлого известняка. Прижалась спиной к прохладному камню и замерла, превратившись в тень. Отсюда, из-за колонны, открывался странный, раздвоенный вид: с одной стороны — внутренний двор, залитый утренним золотом, где ветер гнул акации; с другой — высокие окна тренировочного зала, идущие вдоль двух стен. Солнце резало их наискось, разбиваясь на десятки тонких лучей, что падали на пол зала, расчерчивая его золотыми клетками. Внутри, за стеклом, она различала смутные силуэты — Аписа, склонившего голову к собеседнице, и незнакомую девушку, чей голос чисто отражался от стен. — Я думаю, тебе самой лучше поговорить с Кефером. — Голос Аписа, обычно громкий и раскатистый, сейчас звучал приглушённо, почти ласково. Ларе показалось, что она ослышалась — наставник с кем-то беседовал. Его голос не ворчал, не отчитывал, а именно говорил, тепло и задушевно. Она не хотела подслушивать. Но замерла, не в силах сделать ни шагу вперёд, ни шагу назад. — Думаешь, он захочет со мной говорить? — ответил женский голос — приятный, глубокий и мягкий. Голос, который хотелось слушать, даже не понимая слов. — Ты знаешь, что да, — многозначительно ответил Апис. Лара, стоя в тени дверного проёма, украдкой заглянула в зал. В окно она увидела, как наставник положил свою огромную ладонь на плечо девушке — той, чей голос сейчас звенел в ушах. Она стояла спиной, но уже одно это движение Аписа, полное заботы и какого-то странного, почти отеческого почтения, заставило сердце Лары тревожно сжаться. Многозначительный разговор Аписа и девушки теперь засел в голове. «Что она хочет сказать?» — пронеслось в голове. И почему Апис так с ней — бережно, словно хрусталь несёт? Наконец, Лара шагнула в зал. Сделала вид, что ничего не слышала, что только что вошла. Лео, Камилы и Гиксоса ещё не было — она пришла первой, не считая Аписа и таинственной гостьи. Зал встретил её матовым светом, сочащимся отовсюду из высоких широких окон. Пылинки танцевали в косых лучах, оседая на деревянном полу. Вдоль стен на кованых крючках висели тренировочные мечи и щиты, тускло поблёскивая металлом. Апис обернулся на звук шагов и приветливо махнул ей рукой. — На сегодня вашим тренером будет Луна, — объявил он. — Знакомься. Лара перевела взгляд на девушку, которая теперь повернулась к ней лицом. Луна предстала перед ней — высокая, стройная и крепкая, с осанкой, которая выдавала в ней не просто девушку, а воина, привыкшего к оружию и битвам. Лара первой протянула руку — не из этикета, а из уважения, которое невольно родилось в ней при виде этой спокойной и уверенной фигуры. Луна ответила тем же. Её рукопожатие оказалось крепким — удивительно крепким для ее мягкой ладони. Неожиданное сочетание мужской силы и женской нежности вызывали восхищение и интерес. — Здравствуй, — поздоровалась Луна, и в её улыбке проступило что-то тёплое, почти дружеское. Её голос очаровывал — мягкий, глубокий и размеренный. Ее действительно хотелось слушать. У неё была необычная внешность — удивительная и совершенно нехарактерная для здешних мест. Длинные волосы отливали чистым тёплым блондом — таким светлым, что на солнце они напоминали полуденный песок. Лара знала, что запомнила бы её сразу, встретив хоть раз прежде. Такую внешность забыть невозможно. На коже Луны лежал лишь самый лёгкий загар, ее лицо покрывали едва заметные веснушки — россыпь золотистых точек на смугловатых скулах. Большие темно-карие глаза, яркие и глубокие, смотрели спокойно и серьёзно, почти строго. Резкий контраст темных глаз со светлыми волосами придавал её облику что-то глубокое. Луна была значительно выше Лары — сантиметров на десять, не меньше, — и чуть крупнее, с атлетичным, но при этом удивительно грациозным телом. Каждое её движение дышало силой и одновременно изяществом, как у львицы, застывшей перед прыжком. — Приятно познакомиться, — сказала Луна, и вновь прозвучал этот ее бархатный голос. — Мне тоже, — тем же спокойствием ответила Лара, выдержав пазу. Однако пока она не могла понять, было ли знакомство приятным, хоть и искусно скрыла свое внутреннее напряжение с достоинством, которого сама не ожидала. За спиной послышались шаги. — Неужели вы все сегодня вовремя? — раздался насмешливый голос Аписа. — Самыми первыми пришли те, от кого я не ожидал. Вот объединённый и слегка отредактированный вариант: Лео вошёл первым, чуть запыхавшийся, с растрёпанными волосами — хотя успел как раз к началу. Просто привычка вечно опаздывать заставляла его торопиться даже тогда, когда спешить было некуда. Он подошёл к Ларе и приобнял её в знак приветствия. Лара уловила от него приятный аромат мятной зубной пасты и свежего одеколона — хоть он и выглядел так, будто только что вскочил с постели, всё равно успел надушиться и привести себя в порядок. За Лео, чуть более сдержанно, вошёл Гиксос. Он кивнул Апису, затем Ларе, и только потом перевёл взгляд на Луну, стоящую у окна. В его золотисто-карих глазах мелькнуло узнавание — не самой женщины, а статуса. «Бывший воин», — прочиталось в его лице. Он не задал вопросов, просто встал у колонны, ожидая указаний. Последней вошла Камила — заметив Луну, девушка чуть заметно улыбнулась, но ничего не сказала. Лара заметила эту улыбку, но не придала значения — Камила всегда с восхищением смотрит на старших воинов. — Все в сборе? — Апис окинул взглядом учеников. Апис с высоты своего роста наклонился к Луне и что-то негромко спросил. — Я справлюсь, — ответила она, и в её голосе проступила лёгкая усмешка. Она встала напротив воинов, сказав им встать по росту. Ни лишних жестов, ни показной жесткости. Только точность и спокойствие. — Меня зовут Луна, — сказала она, обращаясь ко всем сразу. — Сегодня я заменяю Аписа. Мы будем не просто тренироваться. Нам предстоит вспомнить, что такое настоящее фехтование. Без магии и талисманов. Только тело, клинок и противник. — Звучит как обычная тренировка, — заметил Лео, чуть приподняв бровь. — Обычная? — Луна повернулась к нему. — Для начала — снимите доспехи. — Зачем? — удивилась Камила. — Затем, что доспехи учат полагаться на защиту, а не на реакцию. Сегодня вы будете без них. Лара заметила, как Апис, стоявший у двери, одобрительно кивнул. Если Апис согласен — значит, Луна действительно знает, что делает. — Ваши талисманы так же не понадобятся, — спокойно сказала Луна. — Отключите браслеты и снимите. Положитесь на себя, а не на магию. Лара взялась за край золотого наруча, собираясь отстегнуть его, как делала это сотни раз после тренировок. Но пальцы замерли на застёжке. Кольцо. Два камня — белый и чёрный. Её защита. Её сила. Луна ждала. Все уже сняли доспехи и отключили браслеты-талисманы, которыми воины пользовались в бою. Металл глухо звякнул о каменную скамью. Только Лара стояла, не двигаясь. Луна, заметив её колебания, шагнула ближе. — Настоящий воин должен быть достаточно силен и без золота. — она произнесла фразу, которую, вероятно, Апис когда-то говорил ей на тренировках. Девушка протянула ладонь, спокойно, без намёка на давление. — Доверься мне, — негромко сказала она. Лара подняла на неё взгляд. В тёмно-карих глазах Луны не было вызова. Только ожидание. Она медленно сняла кольцо и вложила его в раскрытую ладонь Луны. Наконец, все воины сняли золотые доспехи, отключив действия браслетов и отложив талисманы в сторону. Остались только лёгкие льняные рубашки и штаны. Вместо привычной тяжести металла, давящей на плечи и грудь, Лара почувствовала непривычную лёгкость — и такую же непривычную уязвимость. Но страннее всего было ощущение на пальце — пустота там, где всегда было кольцо. Она редко снимала его, почти никогда, и сейчас это место казалось самым незащищенным, почти полностью открытым для всего мира. Луна раздала им тренировочные мечи — тяжелые металлические, но с затупленными лезвиями. — Работаем в парах, — сказала она. — Лара и Лео. Гиксос и Камила. Я буду ходить между вами, смотреть и поправлять. Лара бросила быстрый взгляд на Гиксоса — обычно Апис ставил их в пару, более подходящих по росту и весу, а Камилу с Лео, тоже близких по параметрам. Но Луна выбрала иначе. Лара и Лео ещё нормальная разница в росте и весе, но Камила и Гиксос — вообще несопоставимые категории. Девушка была вдвое легче него и значительно ниже. Видимо, Луна хотела заставить их работать не силой, а ловкостью. Или просто проверяла, как они поведут себя в неравном бою. — Начинайте, — скомандовала Луна. Первый круг прошёл в тишине, нарушаемой только стуком металла о металл. На втором, после оценки самостоятельной работы каждого, Луна подходила к обеим парам, молча смотрела пару секунд, а потом давала короткую, точную команду — и это меняло всё. — Лара, ты слишком высоко держишь меч. Опусти локоть. — Луна произнесла это спокойно, даже мягко, но её пальцы, зафиксировавшие руку девушки в нужном положении, были твёрдыми и уверенными. Никаких лишних слов, никаких объяснений — только движение. Удары стали точнее — меч теперь ложился ровно туда, куда она целилась, без лишних усилий и поправок. Теперь она больше не заносила меч слишком высоко, не тратила лишнюю секунду на замах, и Лео пришлось отступить на шаг. — Лео, перестань улыбаться. — добавила Луна. — Ты не на базаре, а в бою. Ее голос не был строгим, однако теперь его отчего-то хотелось не только слушать, но и слушаться. Без споров, без внутреннего «да что она понимает». Просто — взять и сделать. Луна вела занятие спокойно, размеренно, без криков и грубости. Она просто была рядом — и каждое её замечание попадало ровно в цель. Лара поймала себя на мысли, что это странно — привыкать к такой манере. Без привычного баса Аписа, без его «Не зевай!», без тяжёлой ладони на плече. Здесь было тише. И от этой тишины почему-то становилось непривычно. Гиксос и Камила работали в противоположном конце зала. После комментариев к паре Лео и Лары Луна подошла к ним, когда Гиксос проводил серию быстрых атак, от которых Камила едва успевала отбиваться. — Остановитесь, — сказала Луна. — Камила, ты отступаешь. Не отступай. Иди вперёд, а не защищайся. Луна жестом пригласила Гиксоса атаковать. Тот на миг замешкался — не привык нападать на женщину, да ещё и при всех. Но Луна ждала, спокойная и неподвижная, и в её взгляде не было ни вызова, ни насмешки. Только уверенность. Он сделал выпад. Луна не отступила — она шагнула вперёд, перехватила его руку у локтя, развернулась и одним движением прижала его спиной к колонне. Её меч замер в сантиметре от его горла. Всё заняло не больше двух ударов сердца. Гиксос замер, впервые опешив от такой скорости и неожиданности. Он вдруг остро осознал, как близко она стояла к нему — накрепко прижав к колонне, так что между ними почти не оставалось расстояния. Он растерялся не только от того, как легко его обезоружили, но и от этой странной, непривычной близости с опытной девушкой-воином. Его лицо оказалось в паре сантиметров от её, и он вдруг отчётливо понял, что не знает, куда смотреть — в её тёмно-карие глаза, на меч у горла или куда-то в сторону, лишь бы не встречаться с ней взглядом. Лара заметила, как он замер, как напряглись его плечи, как он избегает смотреть на Луну — хотя её лицо было совсем рядом. Он смотрел куда угодно: на колонну, на меч, на Камилу, застывшую в паре метров, — только не на женщину, которая держала его без всякого усилия. Лара поймала себя на лёгкой, почти неуместной усмешке — никогда она не видела Гиксоса таким. Она отпустила его так же спокойно, как и взяла, и отошла, доказав, что против оппонента можно использовать его же силу. Теперь Луна встала в пару с Камилой, чтобы она смогла повторить ее прием сначала с ней, а потом попробовать с Гиксосом. Лара внимательно наблюдала за ней. Движения Луны — плавные, текучие, но с такой скрытой мощью, что каждый её выпад, каждый поворот казались ударами невидимого оружия. Тяжело было отвести взгляд. Что-то в этой женщине гипнотизировало — её уверенность, её отстранённое спокойствие, её совершенная власть над собственными движениями и полный контроль над ситуацией. В какой-то момент лёгкий сквозняк, прошедший из открытого окна, чуть приподнял край рубашки Луны, оголив полоску загорелой кожи на животе. Под лёгкой льняной рубашкой угадывались мышцы и крепкий пресс — годы тренировок не прошли даром. Лара машинально скользнула взглядом ниже и замерла. Внизу живота, с левой стороны, темнела маленькая татуировка — солнце с расходящимися лучами, точно такое же, как у Кефера. Лара почувствовала, как похододела. Татуировка. Та же самая. У неё и у фараона. Что это могло значить? Случайность? Родовой знак? Или нечто большее — то, о чём она боялась даже думать? Луна, обернулась на их пару, столкнувшись с ее пристальным взгляд. Их глаза встретились. На секунду — не больше. Но в этой секунде Лара успела прочитать слишком много. Она думала, что Луна останется спокойной — такой же отстранённо-уверенной, как в начале тренировки. Что просто отвернётся, не подав виду, и продолжит командовать, будто ничего не произошло. Вопреки ожиданиям в тёмно-карих глазах Луны что-то дрогнуло. На одно мгновение спокойная маска дала трещину, и Лара увидела там не снисхождение и превосходство, а нечто совсем иное — узнавание. Так смотрят, когда внезапно осознают, что тот, кто стоит напротив, видит насквозь. Луна потеряла контроль — не только над залом и тренировкой, а над той маленькой, внутренней игрой, в которой она, возможно, была уверена, что выигрывает. Взгляд Лары излучал почти то же самое — неожиданное осознание. Она только что увидела то, что не должна была увидеть. И Луна это поняла. В её груди смешались страх и какое-то странное, почти пугающее торжество. Теперь они обе знали, кем они являлись. Девушка повела плечом, и рубашка опустилась, скрыв татуировку. И теперь это солнце отпечаталось в памяти, как ожог, который долго не сможет остыть. — Теперь работаем в движении. — продолжила Луна, отведя взгляд и придя в себя. — Перемещаемся по залу, не теряя друг друга из виду. Начинайте. Никто из воинов не заметил перемены в них. Лео поднял меч, Гиксос кивнул Камиле, Апис одобрительно скрестил руки на груди. Во втором круге задача усложнилась. Зал превратился в лабиринт из теней и звуков. Ларе пришлось следить не только за мечом Лео, но и за тем, куда движется Гиксос с Камилой, чтобы не столкнуться. Это было похоже на танец — быстрый, опасный, требующий полной отдачи. Она заметила, как Луна замерла в центре, наблюдая за ними. Её лицо оставалось спокойным, но в глазах что-то менялось — будто она проверяла не только технику, но и что-то другое. Характер. Выдержку. — Остановились, — сказала Луна через несколько минут. Все четверо замерли, тяжело дыша. — Терпимо, — оценила Луна. — Но не больше. У вас есть скорость и сила, но нет гибкости. Вы думаете, что бой — это прямая линия: удар-блок-удар. А это круг. Луна подошла сбоку, и Лара почувствовала её раньше, чем увидела, услышав неспешные шаги. Луна взяла её за запястье — спокойно, профессионально, без лишних слов — и подняла меч на нужную высоту. — Отбивай не прямо, а по дуге. Так удар гасится, и у тебя остаётся инерция для ответа. Она задержала руку Лары в нужном положении на несколько секунд, не больше, и отпустила. Лара попробовала. Лео сделал выпад, она отбила — и её меч действительно сам собой пошёл в контратаку. Она отошла к Камиле, поправила ей хват, показала, как разворачивать корпус при ударе. Делала это спокойно, без лишних слов. И Лара поймала себя на мысли, что стала наблюдать за ней как за учителем. Личное не должно было мешать, они обе это понимали; профессионализм был оценен. — Хорошо, — сказала Луна, когда солнце поднялось выше и заглянуло в окна зала. — На сегодня достаточно. Апис кивнул ей и махнул воинам: — Идите, остывайте. Завтра в то же время. Воины потянулись к выходу. Лео первым сорвался с места, Камила чуть задержалась, перекинувшись парой слов с Луной, но Лара не разобрала ни слова, только заметила, как Луна мягко улыбнулась и кивнула. Гиксос, как всегда, вышел молча, не оглядываясь. Парни и девушки разошлись по раздевалкам — небольшим комнатам, смежным с тренировочным залом, где вдоль стен стояли деревянные скамьи, а над ними тянулись полки для одежды. К раздевалкам прилегали душевые — небольшие, но уютные кабинки, выложенные светлой керамической плиткой. Лара любила рассматривать эти плитки, когда вода текла по лицу, а мысли постепенно отпускали напряжение. На каждой был вручную нанесён восточный узор: тонкие, изящные линии, складывающиеся в бесконечные арабески — звезды, цветы лотоса, завитки, напоминающие письмена на древних свитках. Местами краска потускнела от времени и влаги, но рисунок всё ещё угадывался — чёткий, завораживающий, будто кто-то много лет назад вложил в него частицу своей души. Лара часто ловила себя на том, что смотрит на эти узоры, а не на стены — они успокаивали, помогали собраться с мыслями, словно каждый завиток знал или содержал в себе какой-то древний секрет. Сегодня она особенно долго задержала взгляд на одном из них — солнце с расходящимися лучами, выложенное синей и белой краской. Вода была прохладной. Лара с удовольствием подставила лицо под струю. Пот стекал по спине, мышцы приятно ныли после нагрузки. Она смыла с себя не только усталость, но и то странное напряжение, которое накопилось за утро — напряжение от взглядов и осознания, которое пока не хотелось облекать в слова. Сполоснувшись и переодевшись в сухие льняные рубашки и чистые штаны, воины встретились во внутреннем дворе. Воздух после тренировки казался особенно свежим, солнце уже поднялось выше, но ещё не палило в полную силу. Внутренний двор утопал в зелени: вдоль стен тянулись ряды низкорослых пальм в глиняных кадках, а из трещин в камнях там и сям пробивался плющ, обвивая колонны. В центре двора стоял старый фонтан из потемневшего от времени известняка — из его чаши то и дело выплёскивались тонкие струи воды, с тихим звоном падая обратно, а на дне, между камней, плавали золотые рыбки, лениво шевеля хвостами в утренней тени. Пахло влажным мхом, нагретой глиной и чуть горьковатым ароматом цветущего жасмина, который вился по решётчатой беседке в углу двора. Лео стоял напротив фонтана, запустил руку в прохладную воду, совсем немного брызгая рыбок. Рядом с ним остановился Гиксос, внимательно наблюдая, как золотые чешуйки мелькают в воде. — Смотри, — сказал он вдруг, слегка наклонившись. — У этой рыбки полоска на спине золотая. И глаза разные с красным ободком. — Красивая. — сказала Лара, сев рядом с ними. — Это «золотой скат». — пояснил Гиксос. — Их специально привозят из Верхнего Египта. Редкий вид. — Ты и по рыбкам специалист, — улыбнулась Лара. Лео так же улыбнулся. В этой неожиданной осведомлённости было что-то очень характерное Гиксосу. Он всегда замечал детали, которые другие пропускали. — У нас дома дед разводит таких. Я с детства их помню. Этот, например, — он указал на золотистую рыбку с тёмной отметиной на хвосте, — «медный хвост». Самцы ярче, а самки бледнее. Видишь? Лео наклонился, пытаясь разглядеть разницу. Лара почувствовала контраст между нагретым камнем и прохладной водой из фонтана, которая плескалась у совсем рядом. Утро казалось особенно долгим, и теперь, в тишине двора оно ещё чуть замедлилось. — Тренировка — зверь, — сказал Лео, отряхивая руки от воды. — Эта Луна... она жёсткая. Он помолчал, бросил быстрый взгляд на Гиксоса и добавил с легкой усмешкой: — Но тебе понравилось, да, Гиксос? — Иди ты... — улыбнулся он. Гиксос усмехнулся в ответ — скорее смущённо, чем весело — и с лёгкой силой ударил друга по плечу. Без долгих размышлений Лео зачерпнул немного воды и плеснул в Гиксоса. Воин сначала отшатнулся, потом усмехнулся и ответил тем же, приняв вызов друга. Лара, глядя на них, неожиданно для себя рассмеялась — легко, по-детски, будто не существовало ничего тревожного. — Ай! — воскликнула она, ощутив холодные брызги на лице. — Не я, — поднял руки Лео, кивая на Гиксоса. — Это он. — Нет, это он. — усмехнулся Гиксос и ловко запустил ладонь в воду, отправив новую порцию брызг в Лео. Лара зачерпнула воду обеими руками и плеснула в обоих сразу. Лео взвизгнул, прикрываясь локтем, Гиксос прищурился, но отступать не стал. Теперь они переглянулись, и начали плескаться в нее. Вода летела во все стороны, золотые рыбки уплыли в другую часть фонтана, а трое воинов, забыв про усталость и субординацию, игрались как дети. Лара, мокрая с головы до пояса, вытирала лицо рукавом, но продолжала смеяться. Впервые за долгое время ей было просто хорошо. Без тревог и тяжёлых мыслей. Только вода, солнце и друзья рядом. Гиксос, отдышавшись, не собирался сдаваться. Лео, уворачиваясь от очередных брызг, споткнулся о край фонтана и чуть не упал, но удержался, зацепившись за руку друга. — Держишь? — спросил он, тяжело дыша. — Мир, — кивнул Гиксос, крепко держа его руку, потянул его на себя. — Мир, — поддержала Лара. Улыбка не сходила с её лица. — Теперь сушиться будем. — проговорил Гиксос, оглядывая свою промокшую рубашку, прилипшую к его крепкой груди. — Вся рубашка сырая. — Снимай. — усмехнулся Лео, многозначительно подмигнув и кивнул в сторону выхода из двора. Переведя взгляд в ту сторону, куда кивал Лео, Лара и Гиксос заметили Луну и Камилу. Они вошли неслышно, вероятно, пару мгновений назад, и теперь замерли у входа, наблюдая за картиной у фонтана. Камила улыбалась, взгляд Луны был устремлён вперёд, туда, где трое воинов, только что плескались водой у фонтана, как расшалившиеся дети. Она остановилась на мгновение, наблюдая за их беззаботностью. На её лице не было привычной строгости — что-то вроде лёгкой, почти ностальгической усмешки тронуло её губы. Она сделалась задумчивой, словно эта картина напомнила ей о чём-то давно забытом. За ними вошел Апис. — И вы так тренируетесь? — спросила она, подходя ближе. Голос был спокойным, даже мягким. — А как ещё? — ответил Лео, отряхивая мокрые руки. — Тяжелый труд требует отдыха. Луна улыбнулась. — Тяжелый труд требует дисциплины, — поправил голос Аписа. — Но отдых — тоже часть тренировки. Она села на край фонтана, рядом с Ларой. Та почувствовала, как напряглась — внезапная близость после утреннего разговора взглядами заставила внутренне сжаться. Но Луна не смотрела на неё. Она смотрела на воду, на рыбок, на Гиксоса, который едва заметно отстранился от фонтана, от её присутствия. На несколько мгновений воцарилась тишина — не неловкая, а какая-то умиротворённая, будто все устали настолько, что говорить стало не нужно. — Я пришла не просто как тренер, — сказала Луна, глядя в воду. — Я буду с вами. Не только на тренировках, но и как наставник. После Аписа, конечно. Луна посмотрела на Аписа с благодарностью, почти как на отца. — И как сестра Камилы, — добавила Луна. — Это тоже важно, но не на тренировках. Лара и Лео переглянулись с неподдельным удивлением. Они оба были чужестранцами — Лара из Египта, Лео — из Италии, и в Египтусе они появились не так давно. Местные родственные связи, особенно в среде воинов, до сих пор ставили их в тупик. Луна — сестра Камилы? Это было неожиданно. Гиксос остался невозмутим, хоть и тоже не знал, что у Камилы есть ещё одна сестра — кроме Равии, к которой он питал тёплые чувства. Равию он знал, она была его ровесницей, видел ее несколько раз, и она ему нравилась — спокойная, светлая, с мягкой улыбкой. Но другая? Луна? Он помнил это имя. Когда он был совсем юн, ещё школьником, слышал от старших воинов о талантливой девушке из отряда фараона, которая исчезла так же внезапно, как и появилась. И знал, что для фараона она была не только воином. — Вот это новости, — протянул Лео, — Неожиданно. Камила чуть улыбнулась, прижавшись плечом к сестре. Лара задумалась, окинув их взглядом. Луна — высокая и крепкая блондинка. Камила — маленькая, с русыми кудрями. Равия, которую она видела пару раз мельком в городке и знала как симпатию Гиксоса, была мягкой, тихой, со светлыми голубами глазами. Она работала в школе — учила детей читать и писать, никогда не брала в руки оружия, и, казалось, вся её жизнь была наполнена тишиной и порядком. Луна — полная противоположность. Воин до кончиков пальцев. Её голос звучал как команда, её движения были точными и жёсткими. Сила, выдержка, контроль. Такая, какой, наверное, и должна быть старшая сестра, если она выбрала путь меча. Камила. Не такая спокойная, как Равия, и не такая опытная, как Луна. Пылкая. Иногда несдержанная. Способная настаивать на своем и идти наперекор. Лара вспомнила, как не так давно Камила спорила с Аписом на тренировке, как убегала по ночам. В ней было что-то бунтарское, что-то необузданное, чего не было ни у одной из её сестёр. — Так что привыкайте, — закончил Апис. — Мы теперь одна команда. — А почему Вы перестали участвовать в сражениях? — неожиданно поинтересовался Гиксос. Все младшие воины удивились. Лео поднял бровь так высоко, что она почти скрылась под челкой. Камила и Лара одновременно обернулись к Гиксосу, словно проверяя, не ослышались ли. В разговорах он обычно был молчалив — предпочитал слушать, вникать, запоминать, но не задавать лишних вопросов. Особенно — незнакомым людям. А тут сам спросил. И не о технике боя, не о тренировках — о личном. — Давай на ты. — сразу предложила Луна. Ее голос стал гораздо мягче, чем на тренировке. — Я считаю что, с тренером на «вы» — неправильно. Мы не в совете. С Аписом они всегда были на «ты». Он часто повторял: «Наставник — не директор. Я вас учу, а не начальствую.». В основном только старшие члены Совета предпочитали официально-деловой стиль в общении — Гора, Исиду. Иногда и самого фараона, но только в заседаниях и официальных мероприятиях. На тренировках же всегда царила легкая атмосфера. — А почему ты перестала участвовать в сражениях? — повторил Гиксос, уже без официоза. Луна помолчала секунду. Не потому, что не хотела отвечать — скорее собиралась с мыслями, подбирала слова. Потом улыбнулась — мягко, почти по-матерински, и сказала просто, без пафоса: — Теперь я хочу быть матерью, а не воином. — мягко улыбнулась она. Эти слова прозвучали так буднично, так обыденно — как если бы она сказала «я люблю утренний чай» или «мне нравится этот фонтан». Лара сначала не поняла их веса. А потом до неё дошло. Она была уверена, что Гиксос не задаст следующий вопрос, ответ на который она так хотела узнать. Не потому, что ему было неинтересно, напротив. Вопрос был слишком личным. Гиксос был воспитан так, чтобы не лезть в чужие жизни без приглашения. Он и так сегодня всё утро был сам не свой — задавал вопросы, смущался, избегал взглядов. Но спросить такое прямо? Не смог бы. И Лара была ему благодарна за это. Потому что она сама боялась услышать ответ. Но боялась и не услышать. — У тебя есть ребёнок? — переспросил Лео. Он задал вопрос с той лёгкой, почти непринуждённой наглостью, которая была свойственна ему одному — способностью спрашивать то, о чём другие молчат, и не выглядеть при этом бестактным. Лара внутри выдохнула с облегчением. Если бы не Лео, никто бы не решился. Гиксос промолчал бы, Камила и так знала и не стала бы спрашивать сестру при всех, а она сама — подавно. Лео же спросил так, будто интересовался погодой на завтра. Луна посмотрела на него. В её глазах не было раздражения — только лёгкое удивление от того, что этот молодой итальянец, который ещё недавно брызгался водой у фонтана, вдруг задал самый главный вопрос. Тот самый, который висел в воздухе всё утро, но никто не решался его произнести. А Лео взял и спросил — без подготовки, без намёков, просто и прямо. Лара вдруг остро ощутила разницу между собой и Луной. Разница в возрасте, хоть и небольшая — наверное, лет пять-семь, — до этого уже несколько раз давала о себе знать. Луна была старше. Вероятнее всего, ровесница Кефера, а значит, ей было около тридцати. Но старше она была даже не по годам, а по тому неспешному, мудрому спокойствию, с которым двигалась, говорила, смотрела на мир. В каждом её жесте чувствовалась снисходительность — не высокомерная, не надменная, а та, что приходит с опытом, когда уже знаешь цену словам и не спешишь их тратить. Такое не даётся пылкой молодости. Такое выковывается годами, потерями, может быть, ошибками. — Да, сын, — сказала Луна, и её лицо ещё больше смягчилось. Лара знала, что не услышит фразы «и его отец — ваш фараон». Ничего лишнего. Она почувствовала, как её ладони стали влажными. Мысли метались, как потревоженные рыбки в фонтане. Может, Луна просто хочет, чтобы они так думали? Всё складывалось в картину, которую Лара хотела увидеть целиком, — но картинка рассыпалась каждый раз, когда она пыталась сложить кусочки. Лара чувствовала, как внутри разливается что-то, что она не могла полностью описать — ревность, незнание или просто усталость от этой утренней гонки, в которой она не могла выиграть, потому что не знала правил.