Сад Пайридаэза

Оазис вечности... Такой прекрасный и одновременно неживой. Лишь репродукция действительности. Ещё один момент, который заставлял тревогу где-то накапливаться в сердце, завязываясь в непонятный узел, - отсутствие звуков. Тут было так тихо, что аж в ушах звенело. Только собственный голос отдавался эхом о невидимые стены, распространяясь всюду. Итер, как и всегда, был втянут в неизвестную историю в пустыне, должен был сопроводить Джехт в этот оазис, для того чтобы она могла оставить воспоминание о родителях в вечнозеленом месте (которое однако, как и сказала Лилупар, в скором времени потеряет свой первозданный вид и станет такой же до одури ужасающей пустыней). Помочь ей он искренне хотел, ведь они друзья, оттого и согласился на подобную авантюру - путешествие по новому месту, пустыне Хадрамавет. И вновь данное задание было слишком уж трудным. Не то чтобы ему, самому первому советнику Буэр, тому кто победил новорожденного бога, а до этого сразил его создателя, было не по зубам лишь побегать да посражаться. Это то и было легко, но изматывающе. Вечная жара пустыни и песчаная буря, что утихала и снова поднималась, выводили из себя. То что больше всего путешественник ненавидел во время своих приключений - плохие погодные условия. Если короче, то всемогущему светловолосому парню было по зубам все, однако усталость и бессонные ночи в поисках материалов и разных ненужных вещей - точно то, с чем справиться было сложнее всего. Но вот он вновь отвлекся от своей наинтереснейшей дороги. Конечно, выполнение своего задания позволило наконец расслабиться и посетить город по наставлениям Паймон. Компаньон могла уже поглощать всю еду на столе за раз, пока Итэр не мог дожевать и ложечку мятно-фасолевого супа. Сочетание правда странное, но зато недорогое и вкусное. Он не жалуется. Зато на Паймон он не скупиться, покупая ей и напитки и первое в виде цыпленка в масле, и второе в виде фруктового салата. Вообще девочке очень чудесно живется с ним, особенно это было видно в такие моменты, когда щеки были набиты всеми возможными блюдами, а на лице сияла милая широкая улыбка. Так ей мало нужно для счастья. На лице Итера даже расцветала улыбка, пока он глядел на смешную напарницу. Однако сад Пайридаэза не покидал разум. Хотелось что-то сделать, но что же? Возможно даже взять с собой кого-нибудь туда. Там было одиноко и даже грустно, пусть умиротворение и сочилось отовсюду. Все это напоминало ему что-то, а точнее кого-то. Последний раз он видел описанного рядом с Кусанали, когда он навещал ее по некой просьбе. Вроде по сопровождению Странника. Кажется, дендро архонт хотела как-нибудь да заставить нового обладателя анемо глаза бога социализироваться. Стоило заставить противную куклу заниматься разным, найти простое хобби или еще что-то. И так она оставила этого придурка (именно это прозвище было уместно к такому привередливому, заносчивому, до дрожи отвратительному парню с большой шляпой на голове) на его плечи, на которых скопилось и так немало грузов. Ну да, кто же ещё сможет помочь этому созданию со злым и насмешливым взглядом, кроме как восхваленного путешественника. Мда уж. Да и сам бывший предвестник не выражал особо счастья на чужое предложение, только лишь сильнее хмурясь от такого и принимая свою любимую позу, скрестив руки. Но молчал он как партизан, отказываясь хоть что-либо говорить. Как соглашаться, так и отказываться, именно поэтому Нахида поняла его молчание как согласие с радостью. От этого чужое лицо стало ещё темнее. Итер прекрасно понимал, почему бывший предвестник не хочет с ним контактировать. Да и сам Итер не особо рад. Он понимает, что может Скарамучча и заметно изменился, все же парень чувствовал себя рядом странно. Был настороже. А вдруг что? Однако что-то вселяло надежду, что он ещё сможет подружиться со своим бывшим врагом. Например. Странник просил дать ему имя. Отказ не принимал, пусть путешественник и пытался доказать, что выбор имени очень важный шаг, поэтому и его собеседник должен был выбрать сам. Но тот был непоколебим. Парень с иного мира был настолько плох в придумывании имён, что аж даже свое предложил. Странник удивлённо вскинул брови тогда. Неужто этот глупыш хотел бы разделить с ним свое имя? Это конечно же честь: носить имя великого и всеми известного путешественника. К сожалению, Итер быстро передумал и сказал, что обязательно придумает имя получше, лишь нужно подождать. В подобных раздумьях парнишка провел не одну неделю, так и не зная, как же назвать своего нового знакомого. Пусть они редко виделись, все же было бы некрасиво оставить открытый вопрос без ответа. На их следующую встречу, Кусанали как раз попросила забрать куклу с собой в путешествие, а имени так и не было. Конечно же он согласился. Просто не мог отказать, не умел взять и сказать нет. Странник недовольно ворчал, отвернувшись пока от говорящих. Не было желания глядеть в эти наивные глаза, во-первых, Нахиды, которая кажется, так и мечтала превратить бездушное существо в "человека" (как бы приторно это все не звучало), способного проявлять эмпатию, милосердие, сочувствие, сострадание и тому подобные наборы синонимов к слову, обозначающему "человечность"; во-вторых, Итера. Глаза, в которых плескался бескрайний чистый океан цветочного мёда, так и выдавали в нем любопытного и падкого на чужие, так скажем, провокации мальчика. Но неееет. Наивным того не назовёшь. Разве что в крайне глупых ситуациях, до которых повествование ещё успеет дойти. Великий путешественник и не стал бы никогда великим, если бы верил каждому чужому слову и действию. Скитания по разным мирам и регионам позволили тому набраться такого рода опыта, который мог бы помочь вычислить подвох. Но иногда было дело, что парень попадался на мягкую и безвредную, с одной стороны, улыбку. Такое и играло с ним злую шутку. Как бы Странник не искал свободы, не мог её никак достичь. Признание архонтов? - пожалуйста. Новое имя? - почти пожалуйста. Новый мир, в котором никто о нем и слова не ведает? - Прошу, прямо на блюдечке, политое вкусным соусом. Но все равно ему чего-то не хватало. В груди так же оставался холод и жгучий лёд. Как топить? Чем? Пока тот не знал. Но скоро. Скоро обязательно что-то произойдёт, что сможет переломить ход событий. Его истории. Путешествие с Итером... Звучало это интригующе. Как уживутся два врага вместе? Это зрелище точно стоило того, чтобы на него обратить внимание. Однако все было не так плохо. Изначально. Странник ненавидел свое положение. Быть словно собачка на поводке, сопровождая своего хозяина? Тоже мне сравнение. Пусть он и был побеждён и тд, и тп, но настолько низко он опускаться ни за что бы не стал. Сопровождал бывший предвестник Итера везде, хотя сам себе и противоречил (тут говорит он злобно, что ни за кем идти не намерен, а уже в следующую секунду медленно топает за блондином, глядя на него очень даже хмуро. Паймон такого взгляда не выдерживала долго и злилась). Даже тот шёл за ним в гильдию, чтобы получать вместе награду за выполненные вместе задания. Жизнь Итера с этими ежедневками и постоянными скитаниями из места в место превратилась в надоедливую рутину. Он бы уже давно отправился в Фонтейн, не решая никаких чужих проблем, но... Совесть не позволяла ему просто взять и пройти мимо того, кто нуждался в помощи. Все в Итере видели их спасителя, героя, который бескорыстно помогал всем, кому не попадя. Кого же в этом золотом юноше видела кукла, что прожила множество столетий на земле? Сложно сказать. В первую их встречу Сказитель (тогда ещё) чувствовал безразличие к чужой персоне. Ну есть и есть. Мил на лицо, наивен и неопытен вовсе. Было видно, что тот словно неоперившийся птенчик без родителя, без убежища, без помощи. Вся эта невинная потерянность в чужих приторно сладких глазах позволяла чему-то щёлкать в голове, усмехаться от этого и прикрывать глаза. Однако было приятно, когда паренёк оценил его одежду и шляпу. Ну конечно. Тот же ещё никогда не видел инадзумские одеяния. Зато предвестник мог увидеть в его глазах интерес. Но первой встречи ему хватило, чтобы точно понять: путешественник представляет особую опасность его целям, ну а потом уже и целям Царицы. К сожалению, им не суждено было встретиться в этот день более чем несколько раз. Да ещё и этот астролог испортила им небольшое свидание. А такой прекрасный момент был для того, чтобы избавиться от этого светловолосого. Эх, мечты. Ну а Итер был очень уж наивен тогда. Не мог прочувствовать легко опасности, которая исходила от этого странного инадзумского парня. Но он точно привлёк внимание существа из другого мира. Даже в хорошем ключе изначально. Ну а почему же нет? Новые знакомства бы были кстати. Но упоминание о его титуле Предвестника... Это немного сломало его планы. Жаль конечно. Блондин хотел с ним познакомиться поближе. Второе их столкновение было, кажется, в Инадзуме, когда он, словно главный злодей (хотя почему словно?), находился на скрытой базе Фатуи. Что же там было не так? Как раз таки все прошло более чем прекрасно. То смешное лицо путешественника: злое и испуганное. Таким он нравился Сказителю куда больше. А как тот, дыша специальным газом, при этом сильно злясь, терялся и медленно оседал на пол, хватаясь за последние блески сознания. Это было триумфально. Уже великий путешественник падает перед ним на колени, закатывая глаза и переставая сопротивляться. Теперь светловолосый оказывается на тёмных досках, проросших травой, распластавшись на земле. И вот Скарамучча уже медленно шагает к нему, чтобы исполнить свою задачу: перехватить того, кто портит все планы Фатуи, и даже возможно... Убить его. Но спасибо вновь третьему лицу за то, что помешали кукле совершить что-либо интересное. Но зато он смог наконец заполучить электро гнозис. Что Итер думал об этом всем? Тогда он знатно перепугался. Ненависть его и погубила. Так уж сильно голова затуманилась, а в глазах замерцали разноцветные фейерверки. Как же было трудно, пока он видел чужую обувь перед собой, видел тёмные шорты и красные оттенки остальной одежды; пока он видел эту огромную шляпу, которая в их первую встречу так ему понравилась, и черную завораживающую вуаль; пока чужие руки были по сторонам, когда их обладатель громко смеялся, пробирая таким образом слабое тело до костей, а после уже оказывались на груди в скрещенном положении. А лицо было отдельным чудом света. Лавандовые глаза впивались в его, сверкали, притягивали своим блеском. Путешественник понимал, что хотел его враг, замечал, что у того есть цель и он готов её достичь. А этот оскал... Он вызывал желание подняться и со всей силы ударить так, чтобы эта отвратительная эмоция поскорее покинула лицо наглого предвестника. Но Мико спасла его. Пусть и пожертвовала ради этого сердце бога. Это было неразумное действие, но зато он до сих пор жив. Воспоминания Сказителя в Пардис Дхяй открыли его с новой стороны для Итера. Со стороны самого простого существа, пережившего множество трудностей и предательств. Разве он это заслужил? Тогда путешественник преисполнился искренним сожалением по отношению к Скарамучче, однако это не могло оправдать все его преступления. Их последующий разговор был... Странным. Итер ощущал чужое присутствие, лёгкие прикосновения к его плечам, но боялся повернуться. Пока конечно сам враг не очутился перед его лицом. Слишком близко. Но все это же в его сознании ведь так? Паймон бесновала по всему зданию, не понимая ничего и беспокоясь за Итера. Как он может быть при этом спокойным, когда в его голове происходит подобное? Когда черно-белый силуэт куклы скачет повсюду, заставляя его напрягаться все сильнее. Провокационные слова дают повод для дрожи и сжатия кулаков. Хотелось броситься в бой, но он не мог. Наконец Сказитель оказывается на самой вершине, смеясь и оставляя за увлекательный разговор подарок - грозу и молнии. Такой сюрприз не особо понравился главному герою Тейвата. Лучше бы что-то было более интересное. Или хотя бы что-то, что могло повлиять лишь на него, а не на его друзей. Ну что ж, следующая встреча была ещё более чудесной. Получив гнозис, Скарамучча задался прекрасной целью: стать Архонтом. Получить ту силу, которая принадлежала ему по плану. Силу, которую у него нагло отобрали, а потом ещё и передали в руки этой наглой розовой кицунэ. Но он то всем отомстит. Всем. Без исключений. Дотторе помог осуществить ему его мечту. Но после того, что узнала кукла, она больше не была намерена считать его тем, кто ей помог выйти из этого унижения, стать кем-то значимым. Всё то, через что ему пришлось пройти ради становления богом... И все ради провала перед этим слабаком-путешественником. Мда уж. Это было самым последним ударом по его эго, по его величию. После болезненного падения, кукла была чуть ли не в дребезги, прежний блеск в глазах пропал. Блеск, который выражал его цели, стремление, смысл существования. На тот момент он лишь был прежней оболочкой без сил и без воли. Однако перед тем, как упасть, он глядел на Итера, только на него, кто испортил его великолепный план, сломал все, что только можно было. Светловолосый никак не мог отвести глаз от падающего в ответ, пересекаясь с ним взглядом. Хотел было броситься вперёд, чтобы помочь, но не мог и пошевелиться, медленно оседая на пол. Тело все болело, не подчиняясь приказам мозга. Сложно было даже голову держать ровно. Все же его тело, пусть и выжившее после чудовищных ударов Сёки но ками, еле двигалось. Ещё бы чуть-чуть и существование великого путешественника было бы стерто навеки. Обломки здания крошились под коленями, грубо впиваясь в тонкую ткань штанов и упираясь в кожу со множеством блеклых шрамов. К юноши нет и минуты опомниться после громкого грохота, как его тут же утягивает за собой Нахида, лишь бы докончить их миссию. А бессознательное тело его врага остаётся на полу, никому не нужное. Уже после выполнения своего изначального задания, парень с придыханием возвращается, чтобы посмотреть на Скарамуччу, но не находит его. Как оказалось, стража его уже увела. Неделя скитаний по Сумеру не помогли ему забыть такого тяжёлого опыта, забыть этого пустого взгляда, которым его одарили, кажется в последний раз. Засыпать спокойно не получалось, в голове была каша. Ну хорошо, что он хотя бы пытался отвлечься от странной тяжести в груди с помощью разных поручений и заданий. Помочь Сайно? Пожалуйста. Разоблачить злодея вместе с Аль-Хайтамом? Без проблем. Но парень ждал чего-то. Так он и увидел промелькнувшую тень Скарамуччи, которая взглянула красноречиво в его медовые глаза. И только можно было увидеть ветерок на месте стоящего светловолосого, ведь тот понёсся за своим бывшим врагом под взвизги Паймон. Так то он и уже увиделся с Нахидой, а потом и оказался внутри Ирминсуля. Путешественник даже и не понял, насколько быстро это все произошло, и как бедненький подписался на это все. Ну все же, тут может быть информация о его сестре, поэтому это все стоит этих усилий. Пока они были внутри Ирминсуля, Итеру было очень тревожно, но он все следовал за своим, уже кажется бывшим, врагом. Пялился в его спину, оглядывал так понравившуюся одежду, цеплялся своим светлым взглядом за шляпу и её вуаль. От такого внимания Сказитель морщился и водил плечами, лишь поворачиваясь к заметно отстающему и выдавая что-то, что обязательно должно было смутить второго. Вновь что-то сродни "прекрасным глазам", или же ехидным комментариям по поводу волнения, которое так и чувствовалось от Сошедшего. Было ужасно узнать правду, что произошла в Татарсуне из-за Доктора. Путешественнику стало действительно жалко куклу, которой так бесчеловечно воспользовались, лишь бы получить свою выгоду. Итер сжал губы. Он понимал. Он чувствовал всю злость и боль, исходящие от Сказителя. Даже голос Нахиды заглушался под тяжестью таких мыслей. Слишком трудно смотреть на страдающего человека. А человека ли? Все же Дотторе пытался убедить Ниву в том, что он кукла, и никогда не станет кем-то живым. Однако Итер считал наоборот. Разве Скарамучча всего лишь оболочка? Он настоящий, живой. Полностью сам прошёл свой путь. Он больше, чем человек. Скарамучча из доброты душевной изволил поделиться информацией, что имели в Фатуи о Сошедших, а если конкретнее, то о сестре Итера. К сожалению, тому эта информация, кажется, не дала особо ничего. Было понятно сразу, что Люмин связана с Ка'энриах, а после ещё и с Бездной. Но в тот момент было совсем не до этого, когда кукла напротив неожиданно облачает их в барьер. Неужели? Это для того, чтобы Кусанали не смогла их услышать? Кажется так. А после ещё большая неожиданность. Теперь он должен благодарить за информацию? И что же он может предложить кукла? Первому советнику Буэр тогда даже и не верилось, что ему предлагают соединить их ладони. Но для чего это ему нужно? Точно не просто так. Но бесстрашный рыцарь соглашается и своими аккуратными пальцами охватывает чужие, словно в рукопожатии. Всё-таки он должен был хоть как-то отплатить своему бывшему врагу за полезную информацию. Итер был к тому моменту очень сильно удивлён, когда услышал такой странный вопрос, да ещё и в своей голове. Сначала по всему телу прошлась волна мурашек, заставляя и Сказителя прочувствовать чужую настороженность, от чего он не сдержал смешок. Все-таки если его враг снова завладеет его сознанием... Парень конечно же не мог не вспомнить про властительницу Руккхадевату, когда понял суть вопроса, хмурясь немного, а после сразу удивляясь. Между ними больше нет той физической связи. Рука его свободно сначала зависает в воздухе, а после опускается. На чужом лице появилась самая ехидная ухмылка, которая только могла быть. Тот узнал, что ему не положено, и был готов совершить отчаянный шаг, лишь бы все забыли о нем, лишь бы повернуть прошлое вспять, изменить все навсегда. Итер сильно удивляется, когда понимает, что никто не помнит о Сказителе: ни Паймон, ни Нахида. Он остаётся единственным носителем этого знания. И это при том, кажется, что тот не относится к этому миру. Однако ему становится не по себе. Особенно когда он встречает куклу на улице. Такую.... Простую... Беззлобную и наивную. Действительно ли они могли бы встретиться с ним в таких условиях? Когда тот не был уничтожен предательствами, экспериментами со стороны Доктора. Тогда Итер чувствует настоящее сочувствие к Страннику. Чувствует, что хочет взять того к себе на руки, словно маленького безобидного котёнка. И вот они стоят рядом с Сёки но ками. Сказитель наконец получает свои воспоминания назад, но. Это слишком для него. Получить все за раз. Путешественник защищает того как может от атак гигантского робота. Но когда его самого вот вот прикончат, Скарамучча открывает для себя то, чего так давно желал. Сердце. Кукла с пустотой в груди поднимается с колен и утирает кровь из царапины с щеки. Теперь он не тот, кем был раньше. Он живой. И в этом Итер убеждается вновь, когда смотрит в чужие ярко мерцающие глаза. Когда видит этот блеск, свойственный лишь людям, людям с целями и амбициями.