Рассыпанный бисер

— Господь мой, как ты прекрасна!.. — я, сначала хотевшая осторожно подойти со спины и по-детски напугать тебя, не могу сделать и вдоха, и шага навстречу тебе.       А ты, тихонько ойкнув, спешно отворачиваешься, закрываешь лицо струящейся туманной фатой. Но я знаю — ты улыбаешься, хотя тоже немного волнуешься. — Я рада, что тебе нравится, Рейв, — ты проходишь пару метров к книжным стеллажам в своём великолепном платье, детали которого в тени разглядеть ещё тяжелее, чем на свету, и, взяв что-то тонкое, в потрёпанном, бережно склеенном и переклеенном переплёте, мягко опускаешься в кресло. — Да я… — мигом исчерпывается всё моё красноречие. Почти как тогда, когда я, после нашего первого свидания, целую неделю пыталась позвать тебя на второе, но всё никак не могла, — Адель, мне сложно выразить всё, что я сейчас вижу, словами, но ты просто великолепна! Ангел мой, волшебное создание…       Ты смеёшься, уже не сдерживаясь, весело, легко, и кружишься по комнате, раскинув руки. Сейчас ты больше всего на свете походишь на неизвестную принцессу из средневековья. Правда, там не было рукавов-фонариков, такого чудесного бисера… И тебя. Тебя я не отпущу ни в какое средневековье, ни за что! У тебя зелёные глаза, по родинкам на твоей спине с точностью университетской программы можно изучать астрономию и… — Но вообще… — вдруг произносишь ты, — Тебе же вроде нельзя видеть невесту до церемонии в свадебном платье, Рейвен. — Мы никому не скажем, — пообещала тебе я, — Это не традиция даже, а так, суеверие. Мы будем верить только в добро и котят. — Самое главное — это, разумеется, котята, — важно кивнула ты.       Я легонько огладила твою ладонь, невесомо пощекотав её пальцами. Ты хочешь что-то сказать, я научилась понимать это по твоему лицу, поэтому я не тороплю тебя, терпеливо жду, когда ты оформишь свою мысль. Это наше с тобой правило: никаких наводящих вопросов. Нас обеих это просто бесит, ещё со времён школьной скамьи. — Рейв, — наконец начинаешь ты, — Скажи, а ты помнишь нашу первую встречу? — Да, — означает: «я помню весь тот день, до последней секунды». — И это прекрасно, — улыбаешься ты и сжимаешь мою ладонь.       На твоём языке это всегда означает: «Вместе». А всё остальное не так уж и важно.       Ты идёшь обратно к креслу в тени и я понимаю, что тебе невозможно было читать в такой темноте. — Кстати, я до сих пор честно не пыталась рассмотреть детали платья! — шепчу я. — Спасибо, — ты пододвигаешь к этому креслу второе и я помогаю тебе. Когда мы наконец садимся, откидывая головы на спинки, я говорю: — До церемонии ещё три часа. — Давай два из них будем сидеть здесь и вспоминать всё, что с нами было в мельчайших подробностях? — Держась за руки? — Ты читаешь мои мысли, любовь моя. — Я знаю. Давай. Только подожди, я заведу будильник, иначе мы просто проспим собственную свадьбу.       Ты смеёшься и закрываешь глаза. Я блокирую телефон, нежно касаюсь твоей ладони и делаю то же самое.       Всё-таки очень повезло мне, что ты понимаешь меня с полуслова. Да и я рядом с тобой превращаюсь в настоящую телепатку.

***

— Рейвен! Дьявол, Рейвен, да постой же ты! — светловолосая хрупкая девушка от испуга вздрагивает и из рук у неё выпадает коробочка, под завязку забитая белым бисером. Он раскатывается по прекрасному паркету университетской библиотеки, в которой в это время, обычно никого нет, широким веером, и Адель может только бессильно смотреть на это.       Голоса всё ближе, кажется кто-то ругается. Она, встав, оборачивается, уже готовая закипеть от подступающего гнева и… Замирает.       Почти зеркально отражая её позу, перед ней стоит, широко распахнув глаза, та самая Рейвен. У той, что её честит, не хватает мозгов понять, видимо, что девушка остановилась не просто так.       За секунду девушка понимает целых четыре вещи: Если боги существуют, то Рейвен — верховная богиня. Если её подружка не заткнётся, то Адель собственными руками зашьёт ей рот. Она влюбилась в неё с первого взгляда и бабочки в животе стремительно эволюционировали в птеродактилей. И если сейчас она ничего не скажет Рейвен, то они уже никогда не встретятся. И… — Привет, я Рейвен. — Привет, я Адель.       О, Господи, неужели они сказали это одновременно?       Правда, от сияющего взгляда, количество рассыпанного бисера на полу не убавляется, но сейчас к дьяволу это всё. Перед ней стоит настоящее божество — рыжеволосая, высокая, прекрасная в своей яркости девушка. У неё синие, словно морская глубина, смеющиеся глаза и голос, которым она наконец велит второй нарушительнице спокойствия замолчать и уйти.       Они с Рейвен тихонько переговариваются, пока собирают похожие на жемчужинки маленькие стеклянные капельки. Не клишированно встречаются пальцами на последней, а действительно собирают всё, до последней бусинки, закатившейся под ковёр. — Вообще, мне не очень нравится моё полное имя. Зови меня Рейв, — хлёстко. Ей подходит. — Какое совпадение, — смеётся Адель, — Мне тоже. Ади. Или Аль, как тебе нравится больше.       Рейв качает головой и вдруг говорит. Долго, очень долго и красиво, как будто она — трубадур эпохи раннего средневековья, наконец воочию увидевший свою прекрасную даму.       Адель трогательно краснеет. Оу, она и сама не знала об этом. Другими глазами, вероятно, это выглядит действительно мило.       Это похоже на слишком хороший сон, но когда, в последний момент, вконец смущённая девушка, собиоается прервать это посвящение баллады, то Рейвен, наконец поймав её взгляд, спрашивает: — Может быть… Куда нибудь сходим на выходных? В кафе, не знаю… Или просто погуляем? Или может…       Она не заканчивает, краснея от смущения сама и отворачивается, неловко бормоча что-то вроде извинений. — Рейвен, — осторожно кладёт ей на плечо руку девушка, — Это хорошая идея. Я знаю отличное кафе-мороженое недалеко от Летнего парка. Давай встретимся там завтра. Погуляем, а потом заглянем в кафе. Только когда? — Ты свободна завтра? — с надеждой в голосе спрашивает Рейвен, поворачиваясь и бережно поглаживая её ладонь пальцами. — Для тебя — всегда свободна.       Адель улыбается.

***

      Противную вибрацию и механический будильника нам обеим очень хочется проигнорировать и лечь спать дальше. Но обе мы вовремя вспоминаем про реальный риск пропустить свадьбу в этом случае и неимоверным усилием воли остаёмся в сознании. — Кто бы сомневался, что дело закончится сном, — притворно ворчу я, — Мне снился парк и как ты обгорела тогда на солнце. — А мне… М-м, кафе-мороженое, — лениво потягиваешься ты, умудрившись не помять ни причёску, ни рукава-фонарики платья, — Как мы сидели там и ты умудрилась простыть. — Да-а, хорошее было лето… — расслабляюсь я. В двери домика деликатно стучатся и сообщают, что к церемонии почти всё готово, осталось только дождаться сочетающихся браком прекрасных леди, и может быть мисс Адель знает, куда запропала её невеста… И далее по списку.       Я стаскиваю с ноги туфлю, одним метким броском отправляя в дверь. Моя невеста «мисс Адель» смеётся. Из-за двери доносится хихиканье Мэр. Да, уж не думала, что моя лучшая подруга организует нам свадьбу. — Надо было тогда всё-таки зашить ей рот… — задумчиво тянешь ты. Твоя привычка говорить об этом со спокойными глазами всегда меня восхищала. — Не будь к ней так строга, всё-таки именно из-за неё ты тогда и рассыпала бисер. — Так уж и быть, — ты улыбаешься хитрее Локи, а твои волосы сверкают золотом, кажется, намного прекраснее, чем у самой Сиф, — С Мэр снимаются все обвинения. Пойдём, или мы и правда успеем только на то, чтобы ухватить последний кусочек торта.       Я киваю и всё это время, пока ты поправляешь макияж, стою у алтаря и кротко жду, когда заиграет музыка и ты наконец ступишь на красную дорожку.       Торжественность свадебного марша, клянусь, меркнет перед твоим сиянием. — Вау… — всё, что могу произнести я.       Ведь твоё платье, ты сама, твои глаза — всё это сияет ярче солнца. И когда ты подходишь ближе, то я понимаю, что каждый сантиметр мягкой ткани вышит тем самым бисером. Ровно того же тона, калибра — это он.       Тот, что свёл нас.       И когда ты говоришь заветное «Да» и надеваешь мне на палец кольцо… Да, вот только тогда я понимаю, как я счастлива. — Я люблю тебя, — в который раз признаюсь тебе я. — Это у нас взаимно, Рейв, — отвечаешь ты с улыбкой и целуешь меня.