Путешественник, наконец, обретает ночлег

На мятом от сгибов пергаменте широко улыбался молодой парень. Глаза, суженные в полумесяцы, светились искрами, присущими людям с амбициями и неутолимой жаждой азарта. Харизма юноши, хорошо изображенная на фотографии, прибавляла ему пару очков опытности в те года, когда он был слишком юн, чтобы высказываться при старшем поколении, не вызывая у тех желание пронать нахала прочь. Минула почти половина десятилетия, но повзрослевший Клод оставался таким же свежим. В нем до сих пор узнавался тот баламут, строющий проказы из детского, почти невинного желания сделать все наоборот и к верху дном. Хотя под тяжестью последних лет его веки все сильнее давили на глаза, в расслабленном состоянии делая некогда игривый взгляд томным и скучающим. Наверное, — подумал Клод, разглаживая пальцами надпись «РАЗЫСКИВАЕТСЯ» сорванного плаката, — им пришлось сильно покопаться в университетских архивах. Он был уверен, что стер следы своего прошлого существования. Возможно, черно белый снимок сохранился у одной из его поклонниц. Однако долго рефлексировать над загадкой появления фотокарточки он не стал. Его снова объявили в федеральный розыск, и в этот раз совершенно безосновательно. А это значило — снова длительная поездка в другую страну, снова жить по фальшивому паспорту, к кому же избавиться от нынешнего. После четырех безумных лет веселья и кутежа, Клод, будучи человеком с быстро меняющимися интересами, захотел попробовать развлечение под названием «рутина», оставив все, кроме награбленного, позади. У международной полиции на это были свои мысли, поэтому, в какой бы стране мошенник на пенсии не останавливался, ему быстро приходилось искань новую. Недавно друг подкинул ему информацию, что некая северное государство планирует выходить из Континентального союза* и уже отказывается выдавать осужденных в бегах. Так что, увидев плакат о розыске, Клод не долго думал о следующем пункте назначения. Если и была небольшая проблема, то только с тем, что все паспорта на мужские имена закончились. Но у бывшего актера это не вызывало сильного отторжения. Вспомнив студенческие годы и вооружившись косметичкой, он с легкой руки сделал свою внешность соответствующей имени «Каролина». «Каролину Беккет», по мнению Клода, лучше всего презентовали лимонно-желтое платье с длинными воздушными рукавами, повязанное поясом из атласной ленты, подчеркнутый обводкой разрез глаз и шляпа с длинными полями. Последняя была обусловлена практичностью. Разложившись на шезлонге парохода, «Каролина» читала газету о продолжающимся поиске мошенника Клода М. Двухстраничная статья заканчивалась интервью с ведущим детективом. Посмотрев на расположенные рядом фотографии непримиримых врагов, какими считал себя и детектива Руэла, Клод отложил газету. Он решил провести время с пользой и завести новое знакомство. Найдя первого попавшегося мужчину, в одиночестве смотрящего на бьющиеся об корабль волны, Клод тихо встал рядом, завязывая разговор. — Вы не скучаете здесь, сэр? — блеснув своей коронной улыбкой, Клод ждал ответа собеседника. Высокий мужчина медленно повернул голову и, бросив на заговорившего пронзительный взгляд, нахмурился. Клод с силой сжал челюсть, увидев знакомое из газет лицо. Оба стояли в тишине, пока «незнакомец» не нарушил негласное соглашение провести разговор молча. — Уже нет. — О, — сухо бросил Клод, закрыв половину лица полями шляпы. Отвернув голову, он будто бы с интересом осматривал палубу, на самом деле пытаясь найти повод сбежать. Руэл это заметил. — Неужели я настолько страшный? — он усмехнулся, оглядывая «Каролину» с ног до головы. — Мадам… — Нет, я… — откашлявшись, Клод выпрямился, возвращая уверенность. В маскировке его не узнать — за четыре года блистательной карьеры он отточил мастерство гримирования. — Мадам Беккет, сэр. Мадам Беккет показалось, что Руэл проговаривает слова с каким-то презрением, но сильно этому не удивился. Детектив выглядел как человек, даже с прекрасной дамой говорящий через силу воспитания. Бирюк, что сказать. Подумав об этом, ленивые глаза Клода расширились, мигнув потерянным азартом. Руэл замер, смотря на лицо резко поднявшего голову собеседника. — Скоро ужин. Не желаете провести его в компании одинокой дамы? Весь вечер Клод не умолкал. Когда у него возникало желание заняться едой, а не монологом, он смотрел на мрачное лицо врага и заводился с новой силой. Не съев почти ничего, он был рад увидеть отсутствующего Руэла на завтраке. После завтрака, впрочем, он нашел его, играющим в бильярд. Боже, он даже распугал всех и теперь играет один, — подумал Клод, оглядываясь, но вслух сказал: — Не научите? Руэл поднял бровь и молча повел рукой. Час спустя Клод, с трудом разгибая ставшую деревянной спину, костерил своего учителя и его навыки преподавания. Вместо романтической сцены соприкосновений рук его пол часа заставляли вставать в правильную позу. Когда он смог, Руэл велел ему отрабатывать механический удар по шарам. Я сейчас по другим шарам отработаю удар, — взорвался мошенник, уже поворачиваясь для исполнения. — Не знал, что вы настолько неспособная. Способный Клод начал поворачиваться обратно, посмеиваясь. — А вы остряк, — сказал он, сгибая спину, подразумевая «грубиян». Занятый работой с кием, он не видел, как Руэл зачарованно смотрел на мышцы его рук, тонкую талию и острые лопатки. Только когда «Каролин» потребовала перерыва, он очнулся. Размявшись, Клод ожидал провести мучительные три часа потея за бильярдным столом, пока не придет время обеда. К его удивлению, его дрогнувшую руку обхватили сзади. Он почувствовал мужской одеколон и легкое дыхание. Жар распространялся от тех мест, где их руки соприкасались. — Я помогу, — раздался хриплый голос под ухом. Клод заторможенно кивнул, запоздала понимая, что проиграл в собственной игре.