Человек из ниоткуда

Ты тонешь не потому, что падаешь в реку, а потому, что остаешься в ней.

Пауло Коэльо

      Бытует мнение, что если подросток принял окончательное решение расстаться с жизнью, то помешать ему просто-напросто невозможно. Также считается, что, если подростку не удалось покончить с собой с первого раза, он будет совершать суицидальные попытки вновь и вновь, до тех пор, пока не добьется своего окончательно. Но, как правило, молодые люди пытаются покончить с собой один-единственный раз и навсегда. Большинство из них представляют опасность для самих себя лишь в непродолжительно короткий промежуток времени — от двадцати четырёх до семидесяти двух часов. Если же кто-то вмешается в их планы и окажет помощь, то больше на свою жизнь они покушаться не будут…       Но, как обычно, из всего и всея есть исключения. Неудивительно, не правда ли?       Полночный мрак окутывает, будто в себя засасывая целиком. Полностью пустая трасса, за исключением изредка проносящихся машин, водителей и пассажиров в них, которые не видят или же не обращают никакого внимания на фигуру, из последних сил держащуюся трясущимися от страха руками за облезлую, влажную от только недавно пролившегося промерзлого дождя балку.       Сколько он так стоит?       С таким рвением мчался на этот чертов мост. Чтобы что?       — Давай-же, мать твою! — выкрикивает истерично в пустоту. От открывающегося вида внизу ноги начинают предательски подкашиваться, в моменты соскальзывая с незначительного влажного выступа. Холод, веющий от протекающей под ступнями воды, пробирает до самых костей, заставляя зубы сильнее стискивать. В голове - мыслей рой, но ни единой из всего предложенного списка здравой. Максимально хочется лишь одного — покончить с этим, и как можно скорее.       Почему так сложно сделать ебучий шаг?! Одно движение, которое подарит спокойствие, такое манящее и желанное. В голове собственной это виделось чем-то невообразимо легким, будто проснуться утром. На деле же оказалось, что всю ночь перед этим рассветом ты провел в раздумьях, засыпая за пару часов перед подъемом злосчастным.       Гремящий звучно гром и сверкающие неподалеку белым молнии без слов атмосферу нагнетают, немо доказывая всю хуевость и бессмысленность жизни Ким Тэхёна. Что его останавливает?.. Он сам понять никак не может. Хочется ступить в непроглядную темень, опускаясь на самое дно темно-синего, ледяного озера без малейшей возможности на спасение. В одночасье на другой половине медных весов — желание перекинуть обратно ногу через ограждение, убежать как можно дальше, никогда не возвращаясь, кинуться кому-то в теплые объятия, утыкаясь носом в сильную грудь, выплеснуть все эмоции, почувствовать хоть маломальский намек на поддержку.       Как жаль, что некому. Некому, наконец, показать, что ты ебучий человек. Что у тебя есть чертовы чувства. Для Кима на целой планете не нашлось одного-единственного человека, который подошел бы на эту роль. Очень жаль.       Еще и дождь начинает лить с новой силой, напитывая влагой натянутую на тело ткань до последней ниточки. Выцветшие волосы, когда-то крашенные в ярко-голубой, прядями спадают на веки, прикрытые от безнадежной усталости. Холодный, жгучий ветер будто острым стеклом проходится по покрасневшим кистям рук, отдавая какой-то приятной?.. болью.       Тэхён вздрагивает от неожиданного, исходящего откуда-то сзади звука, наконец выпуская из пальцев спасительную железяку. Глаза зажмуривает в предвкушении свободного, словно птичьего, полета и столкновения с непроглядной водной гладью, которая целиком заполнит его легкие, не оставляя местечка нужному для организма воздуху.       Спустя секунды, тянущиеся неимоверно долго, Ким глаза боязливо приоткрывает в непонимании, только сейчас ощущая натянутую ткань своей кожаной куртки. Не успевает и обернуться толком, как его хватают за шкирку, будто котёнка маленького, резко перекидывая через проржавевшее от времени ограждение и кидая грубо на склизкий асфальт.       Тэхён глаза щурит, концентрируя внимание на черном отдаляющемся силуэте. Пытается рассмотреть в кромешной темноте своего незваного спасителя, который головы назад не поворачивая, уверенно шагает к стоящему неподалеку автомобилю. Усаживается в теплый салон и с неприятным визгом шин по асфальту, который будто иглой острой в голове отдается, уезжает. Бессовестно бросает Тэхёна вновь один на один со своими пожирающими мозг мыслями.       Истерично усмехаясь от абсурдности произошедшей ситуации, откидывает назад голову, всматриваясь в темное небо, усыпанное неисчислимым количеством ярких звезд.       "Красиво до невозможности", — думается Киму. Он протягивает вверх руку, словно пытаясь дотронуться кончиками пальцев до сверкающих в высоте кристаллов. Искренняя квадратная улыбка появляется сама по себе на болезненно-бледном лице с увесистыми синяками под глазами, разбавляя собою всю серость этой, словно написанной маслом, картины.       Уже пятая попытка по счету, однако и та увенчалась беспросветным провалом. Бред несуразного… Сам боженька что-ли из раза в раз Кима на плаву удерживает? Может, для него какая-то миссия на этой земле уготована, а его предупредить забыли?.. По ходу, из рядов атеистов выбираться пора.       С этими глупейшими вопросами, оставленными без каких-либо ответов, Тэхён поднимается с твердого асфальта, разминая затекшие ноги и немного покачиваясь от внезапно навалившегося головокружения. После неспешно шагает вдоль мостовой, освещаемой мигающими фонарями, словно в каком-то фильме ужасов. Еще и этот таинственный незнакомец, появившийся прямиком из ниоткуда и спокойно слинявший без объяснений, не дает покоя. Все, что смог за короткое мгновение рассмотреть затуманенным взглядом Тэхён, так это достаточно высокий рост и широкий размах плеч. Под эти параметры подходит немалая половина жителей мужского пола. Просто отлично!       Наверное, в голове обычного человека сейчас должны были бы быть мысли о том, как же он безрассудно поступил и что бы случилось, упади он вниз. В заледеневшем же мозгу Тэхёна — пустота. Словно каких-то тридцать минут назад он не стоял над пропастью безликой. В голове лишь чертово перекати-поле. Что ему дало это спасение? Да ровным счетом простое и огромное нихуя.       Сейчас он доковыляет до потрепанной жизнью общаги, завалится на кровать со сломанными пружинами, которые его проткнуть в любой неподходящий момент готовы. Пару часов будет пялиться в облупленный потолок и потом провалится в короткометражный сон. Даже в этом царстве ничто хорошее его не встретит. Никогда не встречало. Лишь занавес черный, непроглядный. Наутро встанет под будильник и, словно мертвец, попрется на учебу. Дальше — все по кругу, каждый прожитый день — одно и то же, без малейшего разнообразия.       Может и вовсе не возвращаться?.. Его там ничто и никто не ждет, да и не будет. Зачем он ходит на никчемную учебу? Доказать что-то? Только вот кому и что? Самому себе? Ему это и даром не сдалось. Все, когда-то родные люди, бросили его, самовольно, на произвол судьбы, которая оказалась к нему слишком неблагосклонна и жестока, не щадя ни капельки. Прискорбно. Говорят, если жизнь посылает тебе какие-то трудности, то с ними ты должен справиться. Но силы Ким Тэхёна явно переоценили. Он не справляется, это разве не заметно? Когда и в его никчемной жизни настанет ебучая белая полоса? Сколько ему нужно подождать еще? Вновь множество вопросов, ответов на которые нет.       Ступая протертой обувью по влажному асфальту, наконец поднимает взгляд от земли, осматриваясь по сторонам. Уже виднеются серые девятиэтажки. В поле видимости появляется более оживленная картина: больше мчащихся по трассе машин, одинокие люди, убивающие свой организм паленым алкоголем. В принципе неплохой вариантик: Тэхён не прочь сейчас посидеть в каком-нибудь пабе под спокойно играющую медленную музыку, распивая разогревающий горло напиток. Денег с копеечной стипендии осталось совсем немного, до нового поступления еще около полутора недель. Пиздец.       "Еще от голода умереть не хватало", — закатывает глаза от навязчивых в голове мыслей.       Вдалеке виднеется небольшой кусочек краешка общаги, в которой он обитает уже больше двух лет. Ким заканчивает третий курс педагогического по специальности "Учитель начальных классов". Неплохо, будет обучать учеников начальной школы тому, что вены правильнее резать не поперёк, а вдоль... Тэхён даже не знает, плакать ему или смеяться от такого расклада событий.       Доходя до финишной прямой, решает зайти в ларек, находящийся в здании самого общежития. Слегка кланяясь в знак приветствия молодой, симпатичной продавщице, останавливается у кассы, рассматривая висящую над головой сигаретную полку. Время позднее, в наличии осталось как раз все только лучшее. Самые дешевые папиросы, которые никому в зад не уперлись, и женские тонкие, со вкусом лайма. Другого выбора, как схватить сигареты, похожие на тонкие зубочистки, не остается, все ж приятнее это, чем после каждой затяжки откашливаться, словно старый дед.       Снова выходя на прохладный, обдувающий ветер, освобождает покупку от прозрачной пленки. Доставая одну сигарету, вынимает из кармана кожанки прописавшуюся там зажигалку, подкуривает, блаженно заполняя легкие серым, ядовитым дымом.       — Мм… Хуета… — бурчит себе под нос. На вкус, словно скрутил обычную бумагу, без какого-либо наполняющего ее табака, и вдыхаешь в себя исходящий, еле ощутимый дым. Слишком легкая, главное, полпачки прямиком не выкурить, в погоне за хоть каким-то расслаблением.       Поднимаясь выше по дурно-пахнущему подъезду, по привычке закрывает все дыхательные пути ладонью, при этом задерживая дыхание, чтоб наверняка. Исходит благовоние хуёвой, выдолбленной марихуаны и кошачьей мочи, которой вспрыснуты все углы данного пространства. Спасают все это благоухание пробирающиеся нотки домашней еды, от которой потекли бы слюнки, не смешайся все в единое целое. Выуживая ключ из кармана черных, дырявых далеко не от моды джинс, вставляет в замочную скважину, пытаясь провернуть, что выходит, мягко говоря, боком, и дверь, поскрипывая, медленно открывается.       — Заебись, — еще и дверь открытой оставил, хотя в памяти будто запечатлелся момент, когда он закрывал комнату на ключ. Возможно, это все его дурная фантазия, и он запоминает то, чего и в помине не было? Замечательно. Только конфабуляции ему для полного счастья не хватало.       Снимая со ступней потертые кеды, отодвигает те в сторону, чтоб ненароком не запнуться и не проехаться носом по деревянному полу, по пути собирая множество заноз. Стягивает накинутую сверху куртку, вешая её на один-единственный, прибитый гвоздем крючок. Перебирая ногами проходит внутрь, оглядываясь по сторонам. Вроде ничего не украли. Да и нечего толком. Можно было утащить разве что старинный холодильник, чтобы сдать его на металлолом — пару копеек за такой хлам, возможно и отвалили бы, не более.       Заваливаясь спиной на давно продавленный собственным весом матрас, прикрывает потяжелевшие веки.       Устал, причем неимоверно. Слишком много хуйни за сегодня произошло. В голове наконец-то ни одной навязчивой мысли, которые поедают мозг, будто черви земляные. Этот прекрасный момент хочется растянуть на всё оставшееся, выделенное ему время. Вот так дышать спокойно в поглощающей тишине, не пропуская ни мысли о ближайшем будущем или пройденном прошлом. Просто расслабиться. С пустым, очищенным разумом Тэхён проваливается в такой долгожданный и манящий сон.

***

      На работе сейчас редкий момент, когда можно отдохнуть спокойно. Нет никаких вызовов, никому не нужна их помощь, что, фактом своим, радует безгранично. Сегодня слишком беззаботный день, за одним маленьким исключением. Полностью расслабиться не дают воспоминания о мальчишке с моста, который, собравшись с мыслями, уже намеревался сигануть вниз. Правильно ли он поступил, когда оставил его на том мосту одного? Вдруг он обратно за ограждение железное перелез, решая не менять своего выбора окончательного. Как бы Хосок ни ненавидел подобных личностей, которые собственноручно у себя жизни отбирают, словно у них она не одна, а как у кошек - девять, но тот парень слишком юн, безрассуден и вспыльчив в своих поспешных выводах.       Спасение утопающих — дело рук самих утопающих.       Так почему же он из головы никак выходить не хочет, появляясь там со своей яркой макушкой будто вспышками, в самые неподходящие моменты?       Он не стал причитать, играть с этим мальцом в психолога, потому как таковым он не является и вряд ли станет когда-нибудь. Чон ему не папочка, чтоб ремнем отхлестать за выходки необдуманные, он ему никто, совершенно посторонний человек. Он столько повидал за свои годы на работе, что на такое обязан реагировать без проявления каких-либо эмоций. Но отчего где-то в груди болью отдается, вспоминая трясущегося от страха, можно сказать, ребенка? В кромешной темноте Чон толком и не успел разглядеть хоть какие-то детали, но успел мимолетно ухватиться взглядом за бледное, слегка болезненное лицо. Несмотря на всё это, мальчик показался достаточно привлекательным. Большие карие глаза, которые блестели от выступающих слез, широкие брови, словно накануне в салон красоты заскочил, и выделяющиеся при свете фонарей скулы. Если-бы тот захотел, запросто смог попасть в модельный бизнес или податься в сферу шоу-бизнеса.       "Из него вышел бы неплохой ведущий", — размышляет про себя Чон.       На свое рабочее место Хосок заступает с первыми проблесками восходящего солнца. Его смена начинается около пяти часов утра, продолжаясь чуть-ли не допоздна. Плюсом на его плечи валятся экстренные вызовы, на которых без него не обойтись, да и сам он спокойно спать не сможет, зная, что где-то могут погибнуть дети или пожилые люди, задыхаясь в дыму удушающем.       Такую рисковую профессию Хосок выбрал еще будучи подростком, разглядывая в репортажах по телевизору ужасающие картинки и видео тлеющих зданий; интервью с родственниками погибших в пожаре людей; детей, которые в этом страшном мире остались совершенно одни. Смотреть на такое спокойно — невозможно, привыкнуть к этому — желание невыполнимое. После увиденного слезы сами собой на глаза наворачивались. А в голове лишь один-единственный вопрос: почему их не спасли?.. Тогда-то он и принял окончательное и бесповоротное решение.       Отслужил два года в армии, после окончил курсы первоначальной противопожарной подготовки и прошел повышение квалификации. Около года потратил на практические занятия, и, наконец, за хорошие показатели, попал в команду учебной части, в основное подразделение пожарной охраны.       Тогда безмерной радости предела не было. Чон не мог и мысли допустить о том, что в его смену кто-то погибнет. Изо всех сил старался, вкладывался максимально, жертвуя своей собственной жизнью ради других, совершенно чужих ему людей. Он знал про все риски, которые могут встретиться ему на пути. Знал и принимал, без раздумий подпись в соглашении ставя.       Конечно, все гладко и идеально идти не могло. Первую промашку он допустил в начальные полтора года службы, что его уверенность, мягко говоря, покачнуло. Люди слишком поздно начали бить тревогу, еще и, как назло, пожарная машина попала в жесткую пробку. Понимающие люди расступались на дорогах, пропуская автомобиль с истошно визжащей сиреной и светящимися мигалками, что немало ускоряло процесс. Но до назначенного адреса они добрались чуть ли не под самый конец, когда огонь пламенем своим охватывал все пространство в округе квартиры — эпицентра начавшегося пожара. Каким-то чудом удалось спасти одного мальчика, еще совсем ребенка. Он лежал в бессознательном состоянии под собственным отцом, который собой укрыть его пытался, в желании спасти хотя бы ребенка своего, единственного.        Этому мальчику было всего шесть. Из-за пережитого стресса у ребенка начались осложнения на мозг, задержка в развитии. В течение обязательного лечения мальчик постепенно начал забывать о случившемся, теряя свои детские воспоминания о прошлом. Может оно было и к лучшему… Есть шанс на то, что сейчас он живет полной жизнью и в любящей семье. Хосок не в курсе, он потерял с ним все связи после переселения его в новый детский дом. Он так и не узнал его настоящего имени, смелости не хватило. Мужчина не смог бы смотреть тому в глаза, зная что у него был шанс спасти его семью, но не сложилось.       После этой ситуации Чон всерьез настроился на уход, беря перерыв на неограниченный срок. Тогда он думал, что такого еще раз он бы просто пережить не смог. Ему снились кошмары, проматывающие в голове моменты того злополучного дня. Мать, готовящая ужин у плиты, которая и стала источником возгорания из-за чертовой неисправности. Отец, закрывающий собой сына от огня… По сей день вспоминая это — на душе одна боль клокочущая.       После года переваривания произошедшей ситуации Чон психанул. Он не смог спокойно сидеть сложа руки, зная, что еще немало людей нуждаются в помощи. Именно в его помощи.       И вот, тринадцатый год подряд Хосок непрерывно работает, в уже ставшей родной команде. Его коллеги стали самыми близкими для него людьми. Они как родные братья, которых у Чона до этого никогда не было. Все друг друга понимают с полуслова и поддерживают в самые трудные моменты. Даже представлять свою жизнь без них не хочется никак, да и не получится. Это невообразимо. Слишком многое они плечом к плечу прошли. На слишком многих похоронах присутствовали вместе. От этого, оказалось, никуда не денешься, хотя и хочется неимоверно.       У сложной профессии — не менее сложные последствия…       — Хоби, — доносится из-за спины, нагло отрывая Чона от раздумий назойливых. — Ты чего такой загруженный? — усаживается пред задумчивым другом на корточки, укладывая поверх его бедер ладони, весело постукивая и пытаясь разрядить угнетающую обстановку.       — Всё нормально, — окончательно избавляется от мыслей, не дающих покоя многие годы, и в подтверждение натягивая на лицо счастливую улыбочку.       Сколько лет Сокджин знает этого человечка, а врать тот за все это время так и не научился. Хосок из такого типа людей, на которых посмотришь мимолетно и по ним всё понятно становится. Если его что-то терзает внутри, от посторонних глаз он это скрыть не сможет, если даже постарается очень. У него всё на лице, чёрным по белому написано. Ким берёт себе на заметку: всё обязательно разузнать в ближайшем будущем. А сейчас решает не нападать словно хищное животное на маленького, беззащитного зверька.       Чон ему как братик младший, несмотря на разницу в незначительные пару лет. Сколько бы они ни были знакомы, со временем ничего не меняется. Хосок все так же перед тем как сделать что-то важное, у старшего уточняет, за советами к нему прибегает в тяжелые периоды жизни.       Сокджин был именно тем человеком, который плечо свое сильное подставил, чтоб трагедию первую пережить. В одиночку всегда труднее справляться, легче боль свою поровну с кем-то делить, кому доверить её целиком и полностью сможешь. Чон этому человеку больше чем себе самому верит, все самое сокровенное расскажет не задумываясь ни секунды. Он это доверие не болтовней пустой заслужил, а действиями весомыми.       — Мы на сегодня свободны, — сообщает, снизу вверх в глаза, ставшие родными, заглядывая. — Езжай, отдохни, — протягивает к лицу чужому руку, аккуратно прядь мешающуюся за ухо убирая. Стреляя улыбочкой своей подбадривающей, привстает, направляясь на выход.       Чону остается лишь молчаливо друга взглядом провожать, пока тот полностью за дверью в узком коридоре не скрывается.