Седьмой лепесток

— Удобно? — Пододвинься на три градуса влево, о Господин. — Малахольный. — Ой, деда Никита, а что случилось. Может, пора на процедуры. Массажный коврик там, йога. — …Я вхожу. — Ох… Это тело снова на его кровати. Снова мычит, стонет, извивается и смеётся. Вообще при соитии Юра часто смеётся. У них просто секс. Да. И Никита на такое ведётся. Секс по дружбе. Секс в большом городе. Ну город большой и в нём занимаются сексом, не знаю, не смотрел. Входит чуть глубже. Слышит эти хлюпающие звуки. Приятно. С Юрой приятно. Может, это из-за новой смазки? Опять такие тупые мысли. Он трахает это прекрасное тело. Они рядом, но, сука, так далеко. — Быстрее, Ник, ты уснул там что ли… — Нет. Шлепки кожи об кожу размеренные. Больно он делать Юре не собирается. Потом поебёт ещё свой мозг жёстко и медленно. Воском, может, ещё покапает. Сейчас он поцелует Юру. В плечо, в ключицу, в яремную ямку. Легонько прикусит шею. След сойдёт завтра же. Отклик получит сразу же. Высокий стон, потому, что правильное место. И ответные поцелуи, потому что удобная поза. Я невозможно скучаю Я очень болен, я почти умираю А где-то ты и ничего не узнаешь И я боюсь, что потерял тебя А я боюсь, что... Эти строчки словно гром среди ясного неба. И что тут вспоминать. Вот Юра. Распластался на простынях. Дающий и принимающий. Не разбирающийся в последствиях. И да. Момент, которого так долго ждал Никита. Тот факт, что делает, едва ли лучше. Юра уедет. Потом напишет о просмотренном тик-токе. Пожелает спокойной ночи или расскажет уж совсем отвратительный факт о себе снова. Вот Юра – уходящий в никуда, но в особенно известное и знакомое место. Юра вот такой, своеобразный. Но, блять, нельзя влюбляться ещё больше. Тебе говорят ужасные вещи в лицо – ты отворачиваешься. Так какого чёрта с Юрцом то не работает? Опять тот издаёт те развязные звуки и вдохи. Член его дёргается и с него стекает предэякулят. Закидывает ноги партнёра на плечи. Подтягивает ближе. — Ах…ммм. Попал, хааха. — Ясно, там. Зарывается пятернёй в эти прелестные волосы. Мягкие, с шëлком не сравнивает, он редко пропускал данную материю сквозь пальцы. Локоны волнистые между большим и указательным пальцем задерживает. Рассматривает, к себе притягивая. Долбит в одном направлении. Нашёл точку от прикосновения к которой теперь Юра будет видеть космос. — Никит, Никит, Никит. Прикосни...сь, потро-агх-ай. Приказы Юры уже как закон. С головы на талию руку кладёт, сжимая. Второй принимаясь надрачивать, головку он наглаживает осторожно, едва трогая чувствительную плоть. — Ник, Никитаа. Ах... — Да, да я тут. Не отстраняйся. Крепче руку на боку его сжал, не давая шанса отодвинуться. Быстрее, не грубее. Никита смотрит в тёмные глаза, которые ещё могут смотреть в ответ. На губах нежная улыбка, которая превращается в чуть кривую «о». — Сейчас, ох, Никита. Сейчас. Глубже. Быстрее. Жёстче. О, что-нибудь. Сам двигает бедрами, то навстречу руке, то к движению чужих бёдер. — Юра — мычит после , прерываясь на громкий стон вырвавшегося удовольствия. Никита кончает. Не столь бурно, сколько ярко. Фырчит. Двигается уже по инерции. Юра же с криками продолжает насаживаться и смеётся. Никита поглаживает головку члена. Если Юра хочет большего. Более яркого. Того экстаза, от которого закатываются глаза. Получить то наслаждение, от которого дрожат колени. Что же, он его получит. — Хочешь попробовать тот трюк? — Никит, мне очень-очень нужен этот оргаааа-зм, ах, что ты делаешь. — Ищу все твои эрогенные зоны. Одну кажется… — Не размусоливай, нет в смысле, ох, делай как знаешь… Одна рука пробегает по внутренней стороне бёдер в то время, как вторая продолжает стимулировать головку. Сплёвывает на пальцы, не отрываясь от занятия. — Да, да, да — шепчет прерываясь на вскрик. — Продолжай, продолжай стонать и приподнимись. Из отверстия вытекает сперма. Никита подносит руку к дырке, перестав ласкать бёдра. Нащупывает чувствительную сейчас простату и легко нажимает. Ноги Юры подрагивают. Никите, кажется ещё несколько мгновений и Юре будет хорошо. Так хорошо, что всё, что напрягало раньше отпустит. Пусть всего на несколько секунд, но о. Глаза Юры прикрыты, губы облизанные неоднократно, поэтому и блестящие, дрожат. Он хочет свести ноги, но голова Никиты просунутая теперь между ними не даёт. Продолжает двигать пальцами внутри и необъяснимый порыв накрывает его. Он накрывает губами головку. Целует её по периметру, ощущает пульсацию члена. И струя вылетает из возбуждённого органа. Брызги попадают и на лицо Никиты. Но тот улыбается и ничуть не смущается. Он наконец смог довести этого мужчину до струйного оргазма. Весьма неплохо вышло. Если смотреть на это удовлетворённое и довольное лицо, то ночи в принципе можно поставить десять из десяти. — Вот это фонтан. Юрка смеётся. — Какой ты ёбнутый. Ты даже почти без предупреждения… — его перебивают. — А как оно должно было выглядеть? Может ты бы начал отнекиваться. Хотя, смотря на тебя сейчас. — Я у тебя останусь. Я окончательно выжат. — Только бельё поменяем. — Помоги встать. — Могу и отнести, если пожелаешь. — А вот, а вот пожелаю. Неси. — Но я всё ещё не люблю тебя. Соулмент родился, когда тишина слишком затянулась. Но он вымолвил только: — Как и я, — и поплёлся в душ.