Lonely But Not Lost

      С окном здесь было что-то не совсем так.       Изуку заметил это в первый же раз, когда вошёл в комнату. Рама была немного перекошена, а ручка всегда находилась под неудобным углом и никогда не закрывала створку полностью. Первые несколько раз ему пришлось немного повозиться, но в конце концов, к собственному удивлению, Изуку удалось открыть оконный проём. Все окна в здании должны были быть сверхпрочными, чтобы дети не могли открывать их без присмотра (Изуку предполагал, что уже были случаи, когда дети сбегали или выпадали) и наносить материальный ущерб Дому с помощью причуд. Дефектное окно на самом деле было причиной того, почему в комнате никто не жил, а также почему в неё был назначен Изуку.       Это был момент, когда его беспричудность пригодилась: соцработники интерната недооценили его, решив, что он слишком слаб и хрупок, чтобы попытаться улизнуть из комнаты через сломанное окно.       Это было их величайшей ошибкой.       Пожарная лестница была очень удобно расположена прямо под окном, предоставляя Изуку прекрасную возможность выбраться наружу, в любое время как только ему понадобится. Несмотря на то, что у него была своя комната, которую он ни с кем не делил, уединение было чем-то неслыханным в этом месте. Двери не имели замков, и социальные работники время от времени проверяли детей (Изуку не знал, радоваться ему или тревожиться, что его проверяли реже других). Его беспокойный ум не знал покоя, находясь в постоянном окружении людей и не имея ни одного укромного уголка, который он мог бы назвать своим. Именно это привело к тому, что он стал прятать кипу подушек под одеялом, чтобы создать имитацию спящего человека, и тайком выбираться по ночам, чтобы вдохнуть глоток свежего воздуха.       Изуку осознавал, что всё могло быть гораздо хуже. Он мог оказаться в какой-нибудь нездоровой жестокой приёмной семье или быть выброшенным на улицу, и никто даже не заметил бы его исчезновения. Поэтому Изуку научился справляться с тем, что с ним происходит, ведь у него просто не было другого выбора. Он старался быть сильным и никогда не жаловался. Именно этого хотела бы от него мама (Изуку старательно гнал от себя мысли о том, как бы она ужаснулась, увидев его таким, от этого у него всегда сдавливало в груди и становилось тяжело дышать). Так что всё было в порядке. По крайней мере, в данных обстоятельствах.       Но это никогда не мешало Изуку задумываться. Иногда он сидел на крыше посреди ночи и представлял, что, возможно, всё могло быть иначе.       Может быть, ему не пришлось бы страдать.

***

      Изуку пробрался обратно, двигаясь как можно аккуратнее в своем измученном состоянии. Была середина ночи, и он определенно не хотел никого разбудить лишним шумом.       Когда ему, наконец, удалось полностью попасть в комнату, медленно затворив за собой окно, Изуку практически вибрировал от желания прилечь. Его мышцы и травмированное колено кричали о том, что ему нужно отдохнуть, а то, как болели его ноги от каждого шага, ничуть не облегчало задачу.       Изуку рухнул на кровать, взяв момент, чтобы просто быть и дышать. Голые кремовые стены его комнаты выглядели ещё более удручающими в тусклом лунном свете, а кровать тихо поскрипывала от его веса, но сейчас Изуку это не волновало. Он даже не потрудился дотянуться до стола и зажечь лампу, но осознание того, что ему нужно проверить себя на предмет других травм, камнем обрушилось на него, заставив устало застонать. Вообще-то он не давал Сотриголове никаких обещаний относительно сохранения себя в безопасности, но игнорировать боль, пронизывающую его тело, было равносильно нарушению. Ему в любом случае нужно было переодеться в пижаму, поэтому Изуку приподнялся на локтях и принял сидячее положение, кровать скрипела при каждом движении.       Он включил настольную лампу таким образом, что комната была достаточно освещена для того, чтобы он мог видеть своё окружение, но свет не был настолько ярким, чтобы быть заметным в коридоре, после чего приступил к своей обычной послепатрульной рутине. Сначала Изуку переоделся в пижаму и, к счастью, не обнаружил ничего слишком тревожного, за исключением нескольких небольших синяков на верхней части тела. Затем он перешёл к более важной части.       Изуку медленно и деликатно обрабатывал травмированное колено, совершенно не желая ухудшить его состояние. Впрочем, оно выглядело нормально, по крайней мере, настолько, насколько это было возможно, учитывая обстоятельства. Изуку хмыкнул, наконец-то сняв сапоги со вздохом облегчения, только для того, чтобы увидеть кровь, окрасившую его носки.       Дерьмо.       Теперь боль приобрела вполне разумный смысл, и дело было не в том, что Изуку не привык иметь дело с больными пятками и мозолями, но это никогда не давалось ему легко.       Если раньше он и подумывал не следовать рекомендации Сотриголовы и продолжать патрулировать, то теперь это точно было исключено. С больными ногами и коленом он мог справиться в школе, но бегать по городу было невозможным, как бы сильно он ни старался.       Изуку вздохнул в разочаровании, поскольку его единственный способ убежать от интерната и собственного разума был отнят на неопределенный срок, и вернул ботинки в коробку из-под обуви, которую хранил под кроватью. Он купил их пару месяцев назад, прямо перед тем, как начать деятельность в качестве линчевателя, на небольшие сбережения, которые он выручил на случайных подработках. Носить их было неудобно, иногда даже больно, но Изуку не мог допустить, чтобы о его беспричудности узнали по проклятой ярко-красной обуви, которую он обычно носил. Это поставило бы его в слишком большую опасность, если бы потенциальные противники с самого начала знали, что у него нет секретной силы, спрятанной в рукаве (хотя Изуку и работал над некоторыми незначительными вспомогательными приспособлениями). Слухи также быстро распространялись среди злодеев и героев подполья, поэтому большинство из них должны были бы знать о его слабости сразу после первого же его патруля. Поэтому были выбраны простые чёрные ботинки, которые носили многие люди в качестве части своего костюма.       Возможно, рациональнее было бы принять душ, но у Изуку едва хватало сил удержаться в сидячем положении, а мысль о том, чтобы пробраться в ванную, заставляла его мышцы кричать в знак протеста. Ему была противна мысль лечь в постель немытым после бурного патрулирования, но его стремительно закрывающиеся веки имели на этот счёт иное мнение.       Изуку лёг на бок, закрыв глаза на несколько секунд, чтобы дать им хоть немного отдохнуть. Через мгновение усталость овладела им, погрузив Изуку в беспокойную дрёму.