Этот брат нарасхват

* * * — Не целуйтесь, меня тошнит, — простонал Лариосик, прячась за пианино. Последнее, что слышала Лена, затем убежала постучаться в комнату к Алексею. Рядом с комнатой засыпал Николка, сон не шёл, начиналось, как всегда, судорожное размышление. Младший иногда проверял, когда же у брата погаснет свет, чтобы поругать его за позднюю работу. Услышав шаги Лены задумался: «Полное расстройство нервов в Турбинском доме», прикрепляя к команде старших себя, «врезавшегося» в собственного брата. Он не может назвать точно, с чего это началось и когда, но в душе счастлив, что брату совсем некогда жениться. — Заходите, — сдержанно разрешает Турбин, всё ещё зависая над картами. — Лёшенька, представляешь, Шервинский меня напоил! — пьяно хихикнула Лена. — А, это ты, — пробубнил брат, водя карандашом по карте. Разбираться с ухажёром Лены не было желания, да и не понимая, что от него сейчас хотят, Лёша спросил: — Ты предлагаешь мне выставить его из квартиры? Что ты хочешь от меня, Леночка? — оторвавшись от карт, отбросив карандаш Алексей обозначил своё внимание. — Знаешь, за этим я могла пойти и к Мышлаевскому. Нет, милый, я так несчастна, муж оставил меня. Тень на фамилию Тальберг молил не бросать. Но мне нужен мужчина, — Лена присела на краешек стола рядом в братом. Алексей немного опешил от такой наглости. Лена на его рабочем столе. Стоп. Она выпила! — Чем тебе Шервинский не мужчина?! Не впутывай меня в свои романы, Лена, — Алёша сидел, положив на руки подбородок, долго смотря на лицо сестры, забавно сдвинув брови в мучительной гримасе. Лена громко рассмеялась, Лёша подумал на миг, что она рехнулась. Но, нет, отсмеявшись она сказала: — Мне нужен нормальный мужчина, а не болтун и хвастун. Умный, спокойный, честный. Здесь таких только двое. Вопросительно подняв бровь, Алексей в голове отметал версии, но поняв, что у женщин, да ещё и пьяных в голове чаще всего неожиданные расклады в мыслях, задал вопрос: — И кто же это, Лена? Слегка нахмурившись недогадливости брата, она наклонилась ближе к его лицу, но не чтобы прошептать правильный ответ. На миг ей удалось завладеть губами брата, но потом, тот в шоке тряс её за плечи, не понимая, что происходит, он имел привычку кого-то звать, но Лена предугадала, и прикрыла ему рот ладошкой. Хихикнув от картинки его необычного выражения лица, продолжила диалог, только совсем тихо: — Такой недогадливый. Мой золотой. Если откажешь мне, я пойду к Николке, он-то мне не откажет. Эту часть фразы она выделила громко. — Не волновать брата, — прошипел полковник Турбин, — я всё сделаю сам. Выполнять прихоти младшей сестрёнки в такой роли совсем неестественно, но в этом случае выбора нет. Либо его психика, либо Николки. А себя он никогда не жалел. Алёша придвинулся к сестре ближе и поцеловал её. Никто из них не знал, что под дверью подслушивал Николка, из опасения, что старшие могут поругаться. Но нет, сейчас полковник Турбин целует его сестру и младший сгорает от ревности. «Никто не может трогать моего брата так, даже она». Он злится, злится, но прервать их отчего-то не может. Алёша продумывает тактику поведения. Алёша находчивый, расчётливый командир, он уж точно справится с одной женщиной. Он придерживает Лену за талию, ссаживает со стола и кружит в вальсе напевая потихоньку романс. Она жмётся к нему ближе и мажет по щеке мокрые дорожки поцелуев. На второй минуте Лена жалуется, что у неё кружится голова, Лёша опускает её на диван, поднося к ней бокал унесённого после романса вина. Он давно её изучил и помнит, сколько примерно нужно алкоголя, чтобы она уснула. Лена бормочет что-то невнятное и Алексей надеется, что её сегодняшнее желание было мимолётным и под утро она об этом не вспомнит. Также он желает стереть из памяти случившееся. Однако, Алёша благодарен, что это он пострадал, а не Николка. Он же совсем юный. Леночка всё-таки заснула, Алёша ликует. Он берёт её на руки, и относит в её комнаты. Укрыв Лену покрывалом, он уходит к себе, но у двери ждёт младший. Этот осуждающий взгляд не сулит ничего хорошего. — Я думал, с ней останешься, — предъявляет Николка. — Как видишь, я вернулся, — Алёша понимает, что брат слышал. И видимо много. В кабинете приглушён свет, но это не мешает увидеть его лицо. Обиженное-возмущённое. Николка хватает брата за отвороты на форме и прижимает к стене. — Субординация нарушена, — констатирует полковник. — Я сейчас с тобой по-другому буду… — что «буду», Николка не договаривает. Старший ждёт, когда младший врежет ему. Потому что он по-любому что-нибудь себе напридумывал. Ничего не происходит. Николка дышит совсем близко и утыкается носом в плечо. Алёша чувствует, как у младшего на сердце. Обвивает руками в ответ, поглаживает волосы одной рукой и спину другой. — Она не должна к тебе прикасаться так, — пробубнил в китель Николка. — Знаю, Никола. Ты возьми в расчёт то, сколько она выпила, — Алёша смотрит в окно и облегчённо выдыхает от того, что пыл младшего остыл. — Знаешь, Алёшенька, Лена из-за веников уверена, что ей никто не откажет. Она рыжая, все ведутся. Если бы она пришла, я бы ей в таком отказал, — Николка всё ещё не отлеплялся от старшего, ощущая, как он постепенно расслабляется и отпускает обиду. — Я не допущу никогда, глупый, — Алёша разжимает объятия, ждёт, когда Николка отступит тоже. Николка не отпускает. — Алёша, поругай меня за то, что я подслушал, — Николка меняет положение и уже кружит серьёзного офицера в шутливом танце. — Ругаю, — старший всегда сдержан на слова. Он дарит лёгкую улыбку младшему и специально ставит ему подножку, когда они кружатся возле дивана. В отличие от случая с Леной, у Алексея нет приёма против Николы — младший никогда не бывает серьёзным. — А можно я сегодня с тобой посплю? — шепчет младший. — Вы оба с ума сошли?! А тебя кто опоил? — возмущается старший. — Зря ты, Алёша. Когда ты меня остановил за столом, я больше и не пил, — Николка ощущал слабую надежду, что брат разрешит. — Что это за нелепая шутка? — Алексей всё ещё не мог догадаться о мотивах Николки. — Серьёзно я, вообще-то, — надулся Никола, блеск в глазах затух, он не понимал почему Лене удалось захватить внимание старшего так быстро, ох, что было бы, если бы она не заснула… — Какими мыслями ты руководствовался, перед тем как сказать это? — Алёша уже боролся с собой, он сегодня слишком устал. — Скажем так, мне страшно, что Лена ко мне придёт. Ну, или я тебя охраняю? — младший решил, что это его последний довод. Алексей от души посмеялся, утирая выступившую из глаз влагу протянутым платком, после он сделался серьёзным, как обычно и спросил: — Истинной причины ты мне не откроешь? Николка сделал вид, что задумался и пробормотал: — Ты всё равно мне не поверишь. Даже сейчас пытаешься меня прогнать своей пытливостью, Алёша. Ну, пожалуйста, разреши? Старший махнул на него рукой, мол оставайся. * * * В комнатах у Алексея под утро прохладно, Николка дрожит, прижимается к брату со спины. Одеяло не спасает, но тепло разливается от того, что старший настолько рядом. Никола прижимается губами к затылку, прикрывая глаза, обвивая руками, чем прерывает и так беспокойный сон офицера. Алёша только всматривается в мглу, стараясь понять, что это такое. Младший водит по спине брата замысловатые узоры, веря в то, что тот спит от усталости крепко. Но тот не спит, судорожно обдумывая как его подчинение проведёт сегодняшний бой. Во тьме не видно, можно доверить ей свои секреты, Никола шепчет еле слышное «давно люблю» и старший вздрагивает. У него расшатаны нервы и ему это кажется, убеждает себя. — Давай, теперь убей брата, — шепчет Николка, и добавляет, — я не намерен извиняться, говоря серьёзности, даже, если ты их подслушал. — Как и ты вчера, — возвращает аргумент Алёша, — кто виноват, что у меня чуткий сон? — Всё ты отвечаешь не прямо — дипломатом тебе бы пошло, — Николка прижимается щекой к лопатке, продолжая ёрзать по простыне ногами. Лёша выпутывается из рук, переворачиваясь к брату лицом: — Мне вот без слов ясно, вы меня до госпиталя не довезёте, сыплете такими впечатлениями. Никола в задумчивости покусывает губу, проводит ладонями по Алёшиным волосам, улыбается от того, что ему позволяют, хмурится от того, что возможно просто терпят. Алёша же никак не отвечает ему, и это больно колит под рёбрами. Стоит перестать мучить, думает младший. Стоит прекратить этот балаган, но не отступить — думает старший. — Где же твои уловки, Никола? Порадуй меня, — просит старший. Младший от потока мыслей жмурится, сердце бьёт где-то в ушах, отбивая короткое — «не нужен». — Пожалуйста, озвучь свои мысли, — старший боится затянутой паузы, поправляет возле брата одеяло, боится касаться кожи. — Нет, это бессмысленно, — младший прижимает ладони к закрытым веках, надавливая на глаза, корит себя за слабый характер, чувствует, как Алёша разводит его ладошки в стороны, как прижимается губами к уголку одного глаза, к другому. Всё это настолько нежно, Алёша на миг замирает у виска, затем целует лоб, щёки, ямочку на краешке губ, линию подбородка, проводит пальцами по щекам, смахивая немного влаги. — Ты чего напридумывал себе такого плохого? — шепчет старший Турбин, перебирая младшему волосы, — взгляни на меня. Николка моргает, фокусирует взгляд на глазах Алексея, шепчет: — ты слишком долго терпишь мои прихоти. — Глупый братик, думаешь я тебя разлюбил? Мне так же страшно, как и тебе, — нехотя признаётся старший. — Страшно? Да у меня взорвётся сердце сейчас, мне очень плохо! — делится состоянием младший, — ты всё равно не любишь так вооо… — Не тебе судить о моей сдержанности. Но видимо тебе её разрушать, — перебивает его Алёша. — Достал ты меня, — добавляет к прошлой фразе, перед тем как поцеловать Николу. Губы у него влажные, мягкие, чуткие. Он робко отвечает на поцелуй, всей своей юностью, всем существом. Младший совсем тает, влага счастья прорывается сквозь ресницы, но сердце поёт. И у старшего тоже всё внутри поёт, и он до подъёма позволяет себе расслабиться в объятиях того, чувства которого он внутри себя так долго отрицал.