I’m not bulletproof

      Тсуна разбито улыбается.       – Знаешь, Реборн, пуленепробиваемых людей не существует.       Реборн смотрит на Тсуну… но Тсуну в ней не видит.       У Савады ровная осанка, больше не угловатая фигура, дорогой костюм. Вздёрнутый острый подбородок и уложенные короткие волосы.       Когда ученица стала такой? Он не заметил.       Губы не искусаны нервно. Глаза без блеска – живого, яркого как в школьные годы. Теперь они – мёртвые. Уставшие.       Вместо улыбки – осколки, о которые легко порезаться.       Вместо души – пустошь.       – Но тебя это не останавливало никогда, – Тсуна крутит в руках пистолет. – Пули предсмертной воли. В лоб. Из раза в раз. Ради Вонголы. Ради мафии.       Тон её голоса размеренный. Спокойный.       Но Реборну кажется, что он слышит скрип металла по стеклу.       Когда ученица стала такой? Он не заметил. Он и не смотрел, чтобы заметить.       – И каждый раз думаешь, а получится ли встать? А хватит ли воли? А есть ли предсмертное желание? – в карих глаза нет ни одной искры огня. Только бездонная яма. – Сколько пуль ещё ждать? На сколько ещё хватит?       Пули когда-то сменились пилюлями. Но ничего не поменялось, дырки-то от выстрелов никто так и не заклеил.       Тсуна – давным-давно изрешечённая мишень – улыбается.       – Знаешь, я ведь не пуленепробиваемая. Знаешь ведь, Реборн?       Тсуна поднимает пистолет.       Мишень окончательно рвётся.