боже, ну может, потом?

— А ты когда-нибудь думал о том, куда направляются машины? Вот ты едешь по большой трассе, допустим, к бабушке в деревню. Мимо вас проезжают сотни машин разных марок, с разными регионами, даже разными странами. Ты думал о том, куда они едут? Что люди чувствуют в тот момент, когда ваша машина равняется с их? Они счастливы? Грустны? Веселы? Злы? Едут ли они на похороны, свадьбу, день рождения или просто навестить кого-то? Возвращаются ли они домой с работы или же едут в отпуск? У тебя не возникало желания узнать? Попросить остановиться и спросить?  Боря закуривает и замолкает. Они сидят на кухне у Хэнкиных, время три часа ночи. — Кис? Ты меня вообще слушаешь? Понимаешь, о чём я говорю?  — Да.  — Что «да»? — На всё да. — Дашь мне? — Да… — Ваня отвечает уже на автомате, уходя глубоко в свои мысли и раздумывая над ответом. Не замечая почти подвоха. — Что?  — И правда слушаешь. — Кислов хмыкает. — Ну так вот, что касается твоих вопросов. — Он делает вид, что поверил, что Хэнк просто его проверял. Хотя такого у них в последнее время хоть пруд пруди. Однако сейчас не совсем подходящее время это обсуждать.  Как будто для этого вообще есть подходящее время.  — Я так-то не особо много ездил, сам понимаешь почему. Пару раз всего лишь. Но думал. И не раз. — Киса качает головой, отгоняя непрошеные мысли и возвращаясь к теме машин. Хэнк хочет ударить себя за то, что затронул неприятную ему тему. Он, конечно, может сколько угодно показывать, что ему насрать, что живёт без отца, но Боря видит его насквозь. — Сидишь на заднем сиденье, смотришь на водителей и размышляешь о том, куда они направляются. Почему водитель такой хмурый? Зачем ему столько коробок, он переезжает? Развёлся? Дети жене достались? Он будет к ним ездить на выходных? Или они к нему? Эта фура экспортирует или импортирует продукты? Нефть он уже привёз или только отвозит? Зачем этой бэхе в Липецк? Они из Костромы куда едут? Почему она под 170 км/час летит? Что-то случилось?  У Бори буквально голова пухнет от вопросов, он считал, что Киса как всегда отмахнётся, скажет, что нет, Хэнк, не думал я о такой хуйне. Это Мел обычно любит попиздеть, у Вани попробуй хоть слово вытянуть.  А оно вон как. Киса не признается, но разговаривать с Хэнком обо всём и ни о чём ему нравится. Сильно нравится. Он бы в противном случае на этой кухне не сидел. — А на заправке замечал, что люди себе покупают? Сравнивал, что съел или не съел бы?  — А то. Вот ты возьмёшь себе энергетик? Или, например, шаурму в какой-нибудь придорожной закусочной? — Чтобы обосраться в дороге? Нет, спасибо. Я бы кофе взял и сосиску в тесте. Ну на крайняк круассан. И спать я в машине люблю, поэтому никакого энергетика. — И я люблю. А ты болеешь за какую-нибудь каплю, которая по окну вниз стекает, опережая или наоборот поспевая за другой? Киса активно качает головой, как болванчик. За окном как раз дождь идёт, на улице весна, всё растаяло давно, и с открытого окна тянет тёплым свежим воздухом.  Уютно ему с Хэнком сидеть на этой кухне. Никого нет больше, в школе каникулы, и ты предоставлен сам себе. Делай, что хочешь.  Сейчас как раз Ваня больше всего хочет Борю поцеловать.  Как он отреагирует? Въебёт? Оттолкнёт? Скажет свалить?   Они от дорожных путешествий уходят ещё глубже, обсуждая жизнь после смерти, возможность существования цивилизации на других планетах и вероятность того, что паук может повеситься на собственной паутине.  Засыпают после шести, Киса в полудрёме неосознанно закидывает ногу через Хэнка, засыпая.

*

Следующая их посиделка заканчивается разговором о всемирном потопе. 

неужели всемирный потоп?

Хэнк, вооружившись статьями из интернета, упорно доказывает то, что, если дождь одновременно начнётся во всех уголках планеты, это никак не приведёт к глобальному потопу.  — Хэнкалина! — Киса стучит по столу, привлекая к себе внимание. — Я не говорю про дождь, я имею в виду большое наводнение. Все моря и океаны выйдут из берегов и затопят Землю. Не за день и не за два, но в конечном итоге это произойдёт. Как ты думаешь, люди будут способны создать собственную вариацию «Ноева Ковчега»? — Спасти по одному виду животного? Взять людей разных рас? Это физически невозможно. Если и получится построить такой корабль, каждому виду потребуются определенные условия. После Потопа корабль отправится куда? В космос? Там больше половины умрёт. Люди тоже не вечны. В итоге никого не останется, и не продолжится ни человеческий род, ни род животный. — А если там кто-то родит? — А кто за ребенком ухаживать будет? — Хэнк задумывается.  — Ну родитель, например, только спустя несколько лет умрёт.  — И будет с мёртвыми жить? Он же их за борт никак не выкинет. А запаса еды и воды на сколько хватит?  — Им остаётся куда-то высадиться. — И это нас приводит опять к вопросу о возможной жизни на других планетах.  — Тогда надо, чтобы инопланетяне забрали несколько людей и животных и переместили их туда, где они смогут дышать. — Как в «Знамении»? — Да. — Тогда заебок.  — Ага. Они думают о том, как вообще пришли к таким рассуждениям. Киса о такой хуйне больше ни с кем не разговаривает. Но обсуждение оной с Хэнком Ваня не променял бы ни за что на свете.  У Бори из-за влажности волосы вьются ещё сильнее, и Киса так сильно хочет зарыться в его пшеничные кудри. Хэнкин зевает каждые пять минут, спать хочет сто пудов, но и слова не говорит, не желая заканчивать это их ночное весеннее волшебство.  Каждый раз приправленное запахом мокрого асфальта после дождя и почему-то привкусом чего-то горького на языке.

*

В следующий раз собираются уже после выпускного у Кисы, в костюмах, пьяные уже и смеющиеся со всякой чуши. Хэнк красивый очень в белой рубашке, расстёгнутой на две пуговицы, в брюках прямых и в джорданах, подаренных Ваней ему на день рождение.  Они ни о чём не разговаривают, Боря какой-то загруженный, хмурится, порывается что-то сказать, но останавливает себя. — Что-то случилось? — Кислов пытается в выражении его лица найти ответ на свой вопрос, но тщётно, Хэнк не моргает даже. — Нет. — Пиздишь же. — Нет, Кис, всё хорошо. — Хуй с тобой. Ваня отходит к окну и закуривает, пытаясь собраться с духом и признаться Хэнку в том, что он ему нравится. Он злится, потому что из Хэнкина сейчас и слова не вытащишь.  Киса открывает рот, собираясь хоть как-то разрядить повисшую тишину, как его разворачивают к себе и целуют. С напором так, губы сминая и языком пролезая в чужой рот. Прижимая Ваню резко к подоконнику, и руками жадно по всему телу водя. Как будто в первый и последний раз. Поцелуй длится, пока воздуха обоим не перестаёт хватать, и Хэнк не отшатывается от него, как от огня.  Киса не успевает ничего сказать даже, как Боря вылетает из квартиры, сильно хлопая дверью от создавшегося сквозняка. Пиздец.

*

Ваня звонит ему на следующее утро, смски пишет, прося встретиться и обсудить случившееся.  Ждёт до вечера и, не выдержав, на базу идёт. Пока Мел ему не говорит, что Хэнкины уехали. Насовсем уехали. 

ледоколом расколотый заживо

В Москву вроде. Кисе похуй. Отцу его повышение дали. По-хуй. Он до сих пор чувствует вкус сигарет Хэнка на своих губах, его горячие руки на своем теле и одежде и запах его одеколона в носу. Он проглатывает сразу три таблетки чего-то и едет на скутере куда глаза глядят.  Оказывается в доме у тёти. Она ему говорит что-то, обнимает, постель стелет. А он садится на кровать, отчёт в своих действиях не отдавая, и открывает чат с предателем ебучим. понравился поцелуй?  23:50 или так не понравился, что ты решил от меня съебаться? 23:51 какой же ты уебок 23:51 я тебя ненавжу 23:53 не 23:53 на 23:54 ви 23:54 жу 23:55 скатертью дорога 00:00 Он достаёт спизженный револьвер и подставляет к голове, представляя, как его мозги разлетаются по ближайшей стене. Вот умора-то будет. Как бы Хэнк отреагировал на его изуродованное лицо с пулей в черепе? Это бы решило столько его проблем. Нажал на курок — тебя нет. Легко и просто. Раз, и ты валяешься мёртвый на полу. Два, и мыслей, и боли как не бывало. Трясущимися руками он убирает пистолет обратно в рюкзак. Ложится на холодные простыни. Комната кружится, как карусель. Он мог бы закончить это всё прямо сейчас. никогда не возвращайся 00:10 никогда, слышишь? 00:11 не пиши мне 00:12 и не звони 00:13 никогда 00:14 ты даже не попрощался 00:15 уебан 00:15 Киса засыпает, зло вытирая мокрые дорожки на щеках.

*

я хочу пересказывать сны

Кисе снятся они с Хэнком, гуляющие по пляжу. Боря обнимает его за щёки и покрывает поцелуями всё лицо. Он просыпается с нулём пропущенных. Сообщения Хэнкин так и не прочитал.  У него болит бошка от слишком большой дозы. У него болит он от такого трусливого поступка друга.  Днём приходит уведомление.

я вчера ехал когда, думал не о проезжающих машинах, а о тебе. ты был злой? расстроенный? грустный? наверное, все вместе. я сам себя бы не простил ни за что. а поцелуй мне понравился. пиздец как понравился, кис. я влюблён в тебя, класса с пятого вроде. наконец-то я могу это сказать. постарайся не размышлять обо мне, хорошо? ты найдешь еще себе кого-то в сто раз лучше. ты красивый, кстати. и не злись на меня, ладно? считай, что я сам себе въебал за этот поцелуй. будь счастлив, малыш. 

14:22

Долбоёб, господи, какой же он долбоёб. И помнит всё. О чём они разговаривали. И влюблён тоже. Но всё равно решил уехать, не разобравшись. Опять не попрощавшись. лучше бы ты этого никогда не писал 19:37 Киса вытирает одинокую слезу с лица рукавом кофты.  И блокирует абонента во всех соцсетях.  Удаляет сообщения в телеграмме для обоих.   

но в них нет слова мы