Убереги меня от этого кошмара.

Белые облака беспечно проплывали на темном небе, луны словно и не бывало на свете. Спокойные волны промывали дно бесконечного, неглубокого озера, заливая приливами и отливами кровь на песке, что размывалась на мели. Горючая кровь обжигала ноги парня, что стоял в воде по голень, лицом в бесконечный поток прозрачной, чистой воды, уходящей за гаризонт, глядя пустым взглядом в никуда..Его взгляд не был сконцентрирован на чем то конкретном. Он, казался таким мёртвым… мёртвым, но всё ещё живее всех.

Песок колебался под босыми ногами, ночь была чиста, и все что покрывала ночь — тоже. Песок не таил в себе осколков стекла, или каких нибудь опасных насекомых, было безопасно.

Но не на грани воды и суши.

Идущий парниша, неуклюжим шагом надвигался к берегу через крупицы песка, что топили его босые ноги в себе. Он шёл, не торопился, перед собой он видел лишь бесконечный поток воды, да темное, ночное небо без лунного света, и самой луны, которая пряталась за удивительно белыми сгустками облачных масс.

По мере приближения к берегу, идущий юноша разглядывал стоящего в воде. себя? Тот, кто стоял на стороне воды, был окружен кровавым пятном волн, кровь, словно синее пламя, охлаждало и в тот же момент жгло, разъедало кожу до костей. Парень остановился на границе между песком и водой, наступая на влажный песок, от поступающих волн, задевая пальцами ног кровавые следы, вслушиваясь в трепет волн, вокруг парня, что был похож на другого. Они были, словно близнецы, стоящие на разных сторонах жизни. Песок — что представлял опасность только солнечным днём, когда по нему топтались сотни, обжигались или резались о осколки стёкл. А ночью, он представлял опасность только для самого себя. Вода — сияющая и прекрасная днём, когда дно видно невооружённым взглядом. И неизвестная бездна в сумрачные ночи, что поглащала в себя литры алой жидкости. — Зачем ты это сделал, Данте?

Зачем ты пытаешься убить Нас?

. . . . . Слова близнеца Данте поставили его в недоумение, панику, заставляя пережить целый спектр человеческих чувств, как в далёком детстве. Его ноги и руки тряслись как на жутком морозе, в глазах виднелся страх, недопонимание. Страх, что за его правду, его отвергнут, оставят одного, так и не сказав нужных ему слов. Этот страх был сильнее желания обрести свободу в собственной смерти. Данте показывал себя с «лучшей» по его мнению стороны всем, кого хоть один раз встречал. Не в его приоритетах было показывать уязвимость перед другими, слабость — за которую его пристыдят. Всё таки, легендарный охотник на демонов должен соответствовать своему образу, а не себе настоящему. Данте сам не знаком с собой настоящим, он уже привык с ребячества прикидываться дурачком, имеющим каплю серьезности по мере обстоятельств. Он был всего лишь копией себя настоящего, он не был оригиналом, он не был особенным, не был уникальным. Он словно тень своего старшего брата, не имеющий особенного отличия. Близнецов отличала лишь цепь их амулета, который Спарда разделил на две части. Соединив части амулета, можно достичь непоколебимой силы. А что насчёт самих Данте и Вергилия? Они части чего то большего? Или может, они лишь дополнение для друг друга? . . За эти несчастные 10 секунд, Младший близнец так и не вытянул из себя хоть что-то помимо тихих скрипов. Оставалось молиться хоть кому нибудь, дабы этот день поскорее закончился, и он ушел к себе в жильё. К счастью для близнеца, Неро позвал Вергилия к себе, скорее всего — поделиться какой-то проблемой в уборной, либо ознакомить старика с такой комнатой. Как только Вёрджил встал с кресла и направился к уборной, Данте выдохнул с облегчением. Наконец появилась возможность собраться с мыслями и вернуться в исходное состояние. Но вместо этого, в его и так забитую голову пришла отличная мысль. Мужчина оглядывал офис, пока не застрял взглядом на Ямато, находящийся в ножнах, ровно стоящий в углу, рядом с выходом из помещения. Если Ямато смог разделить Вергилия на человека и демона, то может ли Ямато отделить так же от меня человеческую сущность? Он встал со второго, офисного кресла, торопливым, но медленным шагом направлялся к мечу, дойдя до него, Данте схватил меч, открыв дверь на лестничную клетку, тот пробежался до низа, положив Ямато под лестницу, намереваясь забрать её, как только соберётся домой. Уже вернувшийся, и успевший зайти в офис Данте, с непоколебимым, ухмыляющимся довольным личиком шагал к креслу, навалившись на сиденье всем своим весом, держа в себе всё человеческую тревогу. Он всё ещё не понимал, что Вергилий чувствует то же самое сейчас, именно из-за него самого. Близнецы после событий в их совместном детстве, забыли про свою «духовную» связь, принимая чувства, смешавшиеся между ними — за свои. Вергилий, на удивление, понял это быстрее, чем его младший брат. Изначально, он лишь догадывался о возможном, но засевший образ беспечного и вечно на пофигистической стороне Данте не давал Вергу принять действительность. Этот образ и в правду сводит с ума вполне здравомыслящих личностей.

Которые не контролируя это — попадаются в своеобразную ловушку.