Фрустрáция

      Чонгук проснулся на следующий день разбитым. Он был в неизвестной квартире, в своей тёмно-синей пижаме. За стеклянным шкафом стояла коллекция редких фигурок автомобилей. Парочка книг по медицине. Сама комната была в светлых тонах, так похожих на больницу. — Ох, снова доставляю проблемы доктору… — Чонгук нахмурился и приложил ладонь к своей щеке. Он чувствовал себя лучше, чем ночью. Но щёки всё ещё горели от слёз.       За дверью послышался странный шум. Не резкий, не громкий — скорее, будто что-то осторожно задело поверхность, едва нарушив тишину. Но этого оказалось достаточно. Чонгук сразу повернул голову. Взгляд зацепился за дверной проём, и в ту же секунду дверь чуть приоткрылась — медленно, с едва слышным скрипом, как будто её толкнули неуверенно, почти проверяя, можно ли. В щели показалась морда золотого ретривера. Тёплый, мягкий цвет шерсти резко контрастировал с холодным светом комнаты. Пёс замер, вытянув морду вперёд, и уставился на Чонгука с неподдельным интересом. Уши чуть приподняты, взгляд внимательный, живой — слишком живой для этого застывшего, странно плотного момента. Чонгук не пошевелился. Только смотрел в ответ. Пёс не выглядел испуганным. Не выглядел настороженным. В его взгляде не было привычной осторожности, с которой животные реагируют на незнакомую атмосферу или чужое состояние. — Глупая собака! Что творишь?! — послышался голос доктора Кима. Он звучал тихо, словно боялся разбудить. — А ну, выходи, кто разрешал войти? — Пф… — Чонгук тихо усмехнулся. Он впервые слышал такой тон Тэхёна и это было забавно. За дверью показалась знакомая макушка, в руках тарелка чего-то горячего и вкусного. Сам доктор был одет по-домашнему: белая байка поверх чёрной майки, спортивные штаны. — Проснулся? — Ага. — Не бойся…он хоть и подрос немного, но не кусается, — Тэхён позволил псу войти в комнату, прикрывая за ними дверь. — Ничего. Я очень люблю маленьких животных, — Чонгук улыбнулся и потянулся рукой к собаке, поглаживая его густую шерсть. — Вот и отлично, — Тэхён сел на край кровати и протянул поднос с едой Чонгуку. — Я приготовил утром пшёную кашу. Съешь хоть немного. На вкус вроде ничего. — Доктор Ким, я и так каждый день доставляю вам проблемы… — Не волнуйся, никакие это не проблемы, мы же друзья. Немного странно, что мы до сих пор не перешли на ты. Такое чувство, будто ты меня сторонишься, — голос Тэхёна звучал мягко. — Называй меня Тэхён. — Хорошо, Тэхён. — Чонгук произнёс имя осторожно, словно пробовал его на вкус. — Можешь остаться сегодня здесь, а завтра вернёшься домой, только нужно будет взять в больнице лекарства. — он обратил внимание на пса, что так комфортно устроился на полу. — А ты будь тут и составь компанию нашему братцу. Хорошенько повеселитесь. — У меня дома четыре котёнка и их нужно покормить. — Если сейчас пойдёшь домой, то снова поднимется жар. Не волнуйся, лучше немного отдохни. А я попозже попрошу кого-нибудь помочь с этой проблемой. — Тэхён выглядел обеспокоенным. Ему никак не хотелось отпускать Чонгука. — Ешь быстрее, каша остынет… Или хочешь, чтобы я тебя покормил? — А нет, я ничего такого не думал!       Чонгук взял ложку и начал есть кашу. На вкус пресно, но жаловаться нельзя. Тэхён ведь старался ради него. Да и Чон никогда не был придирчивым к еде. Он подул на ложку и сделал ещё один укус, пока не почувствовал как кровать под ним прогнулась. Доктор Ким лёг рядом, спиной к нему. — Ты… — В моём доме больше нет комнаты, где есть удобная кровать, — перебивает Тэхён. Он больше ничего не говорит, лишь листает ленту в телефоне, стараясь скрыть свою глупую улыбку.       Тем же вечером они сидели на кухне друг напротив друга. За окном вечер медленно опускался на город, растворяя чёткие линии домов в мягкой серо-синей дымке. Свет в окнах напротив загорался один за другим, как будто кто-то включал их по очереди, проверяя — на месте ли всё. Машины проезжали реже, их фары скользили по стенам кухни короткими вспышками, оставляя после себя тень, которая на секунду задерживалась дольше, чем должна. Внутри было тихо. Слишком тихо для двух людей. Звук столовых приборов о тарелки казался громче обычного — сухой, отчётливый, почти чужой. Чонгук сидел, слегка наклонившись вперёд, и ел медленно, почти механически. Движения точные, выверенные, но внимание — не здесь. Взгляд иногда поднимался. И каждый раз натыкался на него. Тэхён. — Не заставляй себя, если не хочешь, — Тэхён заметил, как Чонгук ковырял палочками рис. Словно у него совсем не было аппетита. — Поешь немного рыбы и супа. — Он взял тарелку риса, которая стояла перед Гуком, и высыпал всё в свою порцию. Доктор Ким, неужели вы…? Да быть такого не может. Я всего лишь невзрачный пациент, у которого нет денег… Наверное, я слишком много думаю.       Чонгук мыл посуду, пока Тэхён отошёл покормить собаку. Он решил немного похозяйничать, чтобы не быть слишком наглым гостем. Позади послышались шаги, затем чужое тело прижалось к его спине. Звук дыхания Тэхёна… — Эй, почему пока я кормлю собаку, ты решил похозяйничать? Где такое видано, чтобы гости мыли посуду? Как-то неудобно получается. — он протянул руку через Чонгука и дотронулся до воды. — Вода холодная. У тебя с таким трудом спал жар… — Тэхён взял кухонное полотенце и принялся вытирать мокрые руки Чонгука. Его взгляд упал на обручальное кольцо и сразу стало как-то паршиво на душе. — Ты пойми…если снова простудишься, будут осложнения. — Всё, уже высохла. — Чонгук убрал правую руку от Тэхёна, замечая, как доктор изменился в лице от одного только взгляда на него. — О, прости, отвлёкся, — Тэхёну стало неловко. Неужели его мысли такими очевидными? — Иди прими душ, я сам домою. — Хорошо…       Тэхён смотрел в спину уходящего Чонгука. Несколько секунд не двигался, будто фиксируя этот момент, затем медленно выдохнул и провёл рукой по затылку, коротко почесав его. Взгляд стал более сосредоточенным — как будто он что-то сопоставлял, проверял, собирал в голове.       Тэхён тихо вошёл в комнату, не включая свет. Лунный отблеск из окна ложился на кровать, выхватывая силуэт Чонгука. Он остановился на секунду, глядя на него, затем подошёл ближе. В пижаме, босой, почти бесшумный. Кровать едва прогнулась, когда он осторожно лёг рядом. Чонгук спал глубоко. Лицо расслабленное, мягкое, без привычного напряжения. Ресницы отбрасывали лёгкую тень, дыхание ровное. Тэхён повернул голову, рассматривая его. Долго. Внимательно. Взгляд скользил по чертам, задерживаясь на деталях, как будто запоминая. Почему же я так привязан к нему? — Пак Чимин, холодно.. — Чонгук тихо выдохнул во сне, едва слышно что-то пробормотал. Имя сорвалось с губ неразборчиво, но достаточно ясно, чтобы его можно было понять. Не его. Он чуть сдвинулся, почти бессознательно, и придвинулся ближе, уткнувшись лбом в плечо Тэхёна. Движение было мягким, привычным, как будто тело помнило это лучше, чем разум. Тэхён замер. На секунду. Потом ещё на одну. Он не отстранился сразу. Только напрягся едва заметно, будто это прикосновение оказалось слишком неожиданным. Взгляд опустился на лицо Чонгука — спокойное, тёплое, чужое в своей тишине. Пальцы чуть сжались в ткани простыни. Что-то неприятно кольнуло внутри.       Тэхён не спал всю ночь, это было видно сразу. Тени под глазами легли глубже обычного, почти серыми пятнами, взгляд стал тяжелее, чуть расфокусированным, как будто он смотрел сквозь всё, что было перед ним. Движения оставались точными, но в них появилась лишняя жёсткость. Он сидел за рулём, сжимая его чуть сильнее, чем нужно. Машина двигалась ровно, уверенно, без резких манёвров. Город медленно просыпался — редкие машины, холодный утренний свет, пустые улицы, которые ещё не успели наполниться шумом. Чонгук сидел рядом. Тихо. Почти неподвижно. Тэхён не смотрел на него. Взгляд был направлен вперёд, зацеплен за дорогу, за линии разметки, за светофоры, которые меняли цвет слишком медленно. Но внимание всё равно ускользало. Короткие вспышки ночи возвращались сами. Тот момент. Тот звук. Чужое имя.       Он сжал челюсть чуть сильнее. Пальцы на руле напряглись. Машина плавно остановилась на светофоре. Красный. Тэхён моргнул медленно, проводя языком по внутренней стороне щеки, будто пытаясь избавиться от навязчивого ощущения. Не получилось. Оно осталось. Свет сменился. Он тронулся дальше. Так же ровно. Так же спокойно. Но внутри уже не было той уверенности, которая была раньше. — Ты что, не спал прошлой ночью? — Чонгук повернулся к нему лицом, изучая чужой профиль. — Я тебе мешал? — Нет. — Доктор Ким..точнее, Тэхён, может сегодня вместе пообедаем? — Давай не будем спешить. Для начала тебе нужно хорошенько отдохнуть.

***

      Абонент в данный момент разговаривает…       Чонгук сидел на полу в комнате, облокотившись спиной о диван. Один кот устроился у него на коленях, второй лениво тянулся лапой к его руке, цепляя пальцы. Он машинально гладил их, почти не глядя. Телефон был прижат к уху. Гудки тянулись слишком долго. Чонгук нахмурился, чуть сильнее сжимая устройство, и отвёл взгляд в сторону, прислушиваясь. Никто не отвечал. Он сбросил вызов. И сразу набрал снова. — Последние дни у доктора то постоянное занято, то он не отвечает… я ведь должен ему обед. Наверное, очень занят. Тем временем       Тем временем Тэхён стоял в своём кабинете у окна. Белый халат сидел на нём безупречно, подчёркивая строгую линию плеч и собранность, которая теперь казалась почти механической. За стеклом тянулся серый городской пейзаж — здания, парковка, редкие прохожие, всё будто приглушённое утренним светом. Он не двигался. Только смотрел. Телефон был прижат к уху, пальцы свободной руки упирались в подоконник, чуть сильнее, чем нужно. Он говорил тихо, ровно, без лишних эмоций. Взгляд не отрывался от окна, но было ясно — он не видит того, на что смотрит. Мысли были где-то глубже. Гораздо дальше. Челюсть едва заметно напряглась. Пальцы сжались. И только тогда он медленно выдохнул, опуская взгляд вниз. Телефон всё ещё был у уха. — Брат, ты свободен? Хочу попросить у тебя об одолжении. — Давненько ты ни о чём меня не просил. Ну, рассказывай, что там? — Можешь кое-кого для меня проверить? Пак Чимин. — Слушай, это большая шишка, с которым я недавно сотрудничал. В свои тридцать с лишним он неплохо выглядит и довольно умел. —… Похоже на него. К нам на обследование ходит его парень. — Издеваешься, как он ещё осмеливается называть себя парнем Чимина? Вот же новости, от смеха можно умереть. Все, с кем он был, лишь игрушки для развлечений, вряд ли у такого может быть что-то серьёзное.       Тэхён резко замолчал и опустил телефон от уха. Взгляд стал жёстким, почти пустым. Он выругался сквозь зубы и резко пнул стул рядом, отводя напряжение в движении. Стул с глухим скрипом отъехал в сторону и ударился о стену, а он на секунду замер, тяжело дыша, будто сдерживая что-то, что рвалось наружу. — Что это с начальником Кимом? — проходящая мимо медсестра вздрогнула. — Не знаю, впервые вижу его таким злым, — ответила другая, удивлённо глядя на Тэхёна, прежде чем продолжить путь.       Чонгук проснулся резко, будто его выдернули из глубины сна. Сначала — звук. Глухий, тяжёлый удар входной двери. Потом шаги. Быстрые. Неровные. Он открыл глаза, ещё не до конца понимая, где находится. Комната была тёмной, только слабый свет с улицы ложился полосой на пол. Сердце билось быстрее, чем должно было после сна. Шаги приближались. Чонгук приподнялся на локтях, вслушиваясь. Внутри что-то неприятно сжалось — инстинктивно, без причины. Дверь в спальню распахнулась резко. Чимин стоял на пороге. Слишком резко. Слишком внезапно для обычного возвращения домой. Его силуэт заполнил проём, дыхание было чуть сбитым, будто он спешил. Чонгук замер. Секунда. И в этой секунде что-то было не так. Не страх. Но и не привычное спокойствие. — Чего не спишь? — Только проснулся. Почему не сказал, когда возвращаешься, не хотел, чтобы я встречал тебя? — Был поздний рейс, боялся лишний раз потревожить, тем более зимние ночи сейчас очень холодные, — Чимин расслабил свой галстук и потянулся рукой к руке Чонгука, пока тот что-то говорил ему про ужин. — Потом разогреешь, — Пак притянул Гука к себе на колени, собственнически обхватив его руками за талию. — Скучал по мне? Меня давно не было дома. С котятками поди играл? Чимин.. Чимин, когда ты уже наговоришься? — Не хочу, — Чонгук остановил руки Чимина, которые начали исследовать его тело под ночной рубашкой. — В чём дело? Я хочу.        Чимин не дал ему даже полностью проснуться — его руки сразу легли на талию, удерживая, не давая отстраниться. На секунду их взгляды встретились — слишком близко, слишком резко после сна. И только потом Чимин наклонился. Поцелуй вышел глубоким, тёплым, с лёгким нажимом, будто он спешил наверстать что-то упущенное. Чонгук вдохнул через нос, пальцы сами нашли ткань его рубашки, сжимая. Чимин не отпускал. Только сильнее притянул к себе, углубляя поцелуй, не оставляя между ними ни расстояния, ни паузы. Чимин будто не замечал ничего — ни тёмных кругов под глазами, ни бледной кожи, ни того, как остро выступали ключицы под тканью. Для него Чонгук оставался прежним. Увидит следы от уколов… — Выключи свет… — Будь послушным, покажись мужу. Неужели стесняешься? — Выключи свет, пожалуйста.       Чимин отстранился неохотно, будто движение далось ему с усилием. Он медленно поднялся с кровати, на секунду задержав взгляд на Чонгуке. Пальцы скользнули по его руке, прежде чем окончательно отпустить. Он прошёл к выключателю, шаги были тихими, но уверенными. Рука поднялась не сразу — Чимин будто на мгновение задумался, глядя в полумрак комнаты. Затем щёлкнул выключатель, и свет погас.       Сон пришёл резко, без перехода. Чонгук стоял в пустом, размытом пространстве, где всё казалось знакомым и чужим одновременно. Перед ним — Чимин. Моложе. Мягче. С тем самым взглядом, в котором ещё не было усталости. Он смотрел прямо на Чонгука и тихо спросил, знает ли он, какого это — любить кого-то. Чонгук не ответил сразу. Задумался. Внутри что-то дрогнуло, но он всё же кивнул. Да.И в этот момент — — Чонгук.       Голос прорезал тишину резко. Он обернулся. Мать стояла чуть в стороне, в той же пустоте, но будто на другом уровне. Её взгляд был тяжёлым, спокойным и… окончательным. — Это не навсегда, — сказала она тихо. — Ваша любовь не продлится вечно. Слова повисли в воздухе, как приговор. Чонгук… Чонгук? — Чонгук, проснись! — Чимин навис над ним, с беспокойством проводя рукой по его лбу. — Ну же, вставай. Ты весь горишь. Выпей лекарство и снова ложись.       Чонгук проснулся с тяжёлой головой и ломотой во всём теле. Кожа горела, но внутри было холодно, неприятно трясло. Он почти не двигался, только слабо перевернулся на бок, закрывая глаза. Чимин подошёл ближе, коснулся лба — задержал ладонь дольше, чем обычно. Затем взял термометр, быстро измерил температуру. Цифры были высокими. Он нахмурился, но без паники. Достал лекарства, выдавил таблетки в ладонь Чонгука и аккуратно приподнял его за плечи. Чонгук слабо сопротивлялся, но всё же принял таблетки. Чимин уже держал стакан с тёплой водой. Поднёс ближе, придерживая, чтобы он смог сделать несколько глотков. Вода была тёплой, почти горячей, но не обжигала. Когда Чонгук снова опустился на подушку, Чимин поправил одеяло, накрывая его плотнее, и на секунду задержал взгляд — внимательный, сосредоточенный, как будто проверял, стало ли хоть немного легче. — Так внезапно подскочила температура. Неужели вчера перестарался? — Чимин пытался разрядить обстановку, но Чонгук ничего не ответил. Лишь укрылся одеялом с головой. — Я сегодня свободен, отвезу тебя в больницу после обеда. Кто тут у нас не бережёт себя? Ещё и прилично исхудал. — Я не поеду. — успокойся и послушай меня, — Чимин осторожно протянул руку к Чонгуку, убирая выбившуюся прядь волос за ухо. — Чимин, мне больно… — Чонгук вылез из-под одеяла, глядя мокрыми глазами на Пака. — Где? Скажи мне, где болит? Чонгук, не пугай меня. — Всё тело ослабло. Двигать ногами невыносимой больно. — Поешь позже немного пшённой каши и хорошенько отдохни. А на днях с тобой сходим на обследование. — Угу… Хотя бы в этот раз удалось отложить обследование…       Чимин сидел рядом, держа в руке ложку с тёплой пшённой кашей. Он аккуратно подносил её к губам Чонгука, выжидая, пока тот медленно откроет рот и проглотит, почти не поднимая головы с подушки. Движения были спокойными, выверенными, будто он делал это уже не в первый раз. Телефон на столе рядом вибрировал без остановки. Экран вспыхивал снова и снова, разрывая тишину короткими настойчивыми звуками. Чимин сначала не обращал внимания, только на секунду бросал взгляд и возвращался к Чонгуку, поднося следующую ложку. Звонки не прекращались. Они становились навязчивыми, почти раздражающими, вплетаясь в каждый его жест. Чимин сжал челюсть, на мгновение задержал ложку в воздухе. Он выдохнул, поставил тарелку на тумбочку и наконец потянулся к телефону. Экран снова загорелся — и на этот раз он ответил. — Да? Хорошо, скажите ему отправить проект мне на почту. Именно, всё так. — Тебе звонили уже больше десяти раз. Если много работы, лучше ехать в компанию. — Нет…— снова звонок. На экране знакомое имя Хосок. Чимин злится и выключает телефон. — Всё, отключил. Я ведь обещал побыть сегодня с тобой. Да и незачем тебе голову забивать этими мелочами с работы. Ешь кашу, а после еды ложись отдыхать.       Ночь опустилась быстро, вытеснив остатки серого вечера из комнаты. Свет в квартире был приглушён, а за стеклом балкона город почти погас — только редкие огни оставались точками в темноте. Чимин стоял у перил, слегка опираясь на них локтями. В пальцах — сигарета, тлеющий кончик медленно разгорался при каждом затяжке. Дым поднимался вверх и тут же растворялся в холодном ночном воздухе. Он выдыхал медленно, задерживая дыхание на секунду дольше, чем нужно. Взгляд был направлен вниз, но он ничего конкретного не рассматривал. Скорее — думал. Телефон лежал рядом, на узком выступе, экран время от времени загорался, но он больше не брал его в руки. Ветер был слабым, но холодным, цеплялся за края одежды, пробирался под ткань. Чимин почти не двигался, только иногда проводил большим пальцем по фильтру сигареты, стряхивая пепел. Лицо оставалось спокойным, но напряжение читалось в сжатой линии губ и редких, чуть более глубоких вдохах. Когда сигарета догорела почти до конца, он не сразу её выбросил — задержал между пальцами, глядя, как огонёк медленно гаснет. — Разве я не просил тебя бросить курить? Ты всегда куришь, когда чем-то обеспокоен. Что-то случилось? — Не переживай, небольшие проблемы на работе.       Чимин стоял спиной. Чонгук смотрел на него дольше, чем нужно. На линию плеч, на то, как он слегка наклонился вперёд, опираясь на перила. Дым поднимался вверх, растворяясь в ночи. Всё выглядело… привычно. И одновременно — нет. Он вышел на балкон. Холод сразу ударил в лицо, обжёг кожу, но это было даже приятно после духоты комнаты. Чимин не обернулся. Чонгук сделал шаг ближе. Потом ещё. В этот момент Чимин поднял руку и стряхнул пепел. Остаток сигареты догорал между пальцами. Он задержал её на секунду, глядя вниз, и только потом бросил. Окурок описал короткую дугу и исчез в темноте. Чонгук остановился почти рядом. Слишком близко, чтобы остаться незамеченным. Чимин наконец обернулся. Их взгляды встретились. Чонгук хотел что-то сказать. Даже вдохнул для этого. Но не успел. Кап. Он не сразу понял, что это. Звук был тихий. Почти несуществующий. Кап. Чонгук моргнул. Тепло коснулось верхней губы. Странное, вязкое. Он медленно поднял руку, провёл пальцами под носом — и замер. Кровь. Тёмная. Слишком тёплая на холодном воздухе. Кап. Она упала вниз, оставляя след на светлой ткани ночной рубашки. Маленькое пятно. Почти незаметное. Чонгук смотрел на свои пальцы, как будто не сразу понимал, что именно видит. Кап. Ещё одна капля. И ещё. Они падали медленно, с одинаковым звуком, будто кто-то отмерял время. Кап. Ткань начала темнеть. Пятна расплывались, соединяясь, впитываясь глубже. Чонгук не двигался. Только дыхание стало чуть тяжелее. Кап. Голова снова закружилась, но теперь иначе. Глубже. Тяжелее. Как будто что-то внутри смещалось. Он сделал шаг вперёд. Почти машинально. Кровь стекала уже быстрее, тонкой струйкой, проходя по губам, касаясь подбородка. Холодный воздух больше не ощущался. Только тепло. Чимин смотрел на него. Сначала — не двигаясь. Потом его взгляд изменился. Стал резче. Чонгук поднял глаза. И в этот момент что-то внутри него странно сдвинулось. — Да у тебя кровь из носа! Запрокинь голову, быстрее! Откинь голову назад! —Чимин резко прижал ладонь к носу Чонгука. Чонгук дёрнулся от прикосновения, но не сопротивлялся. Тело будто само подчинилось, откинул голову, позволяя Чимину удерживать его. Кровь всё ещё тёплой струйкой стекала по пальцам, оставляя липкие следы. — Пойдём, — коротко бросил Чимин, уже разворачивая его.       Он не отпускал, только крепче сжал, ведя через комнату. Шаги Чонгука были неровными, медленными, но Чимин держал его уверенно, не давая оступиться. Пол под ногами казался холодным, а свет в коридоре — слишком ярким после темноты балкона. В ванной он резко включил воду. Холодный поток ударил в раковину с глухим шумом. — Ниже, — тихо, но жёстко.       Чонгук наклонился вперёд, опираясь руками о край. Кровь сразу потянулась вниз, смешиваясь с водой. Тонкие тёмные струйки исчезали в сливе, растворяясь, оставляя после себя бледно-розовые разводы. Он провёл ладонями по лицу. Раз. Ещё раз. Холод обжигал кожу, но помогал сосредоточиться. Кровь смывалась медленно, оставляя после себя липкость и слабый металлический вкус на губах. Чонгук вдохнул глубже, подставляя лицо под воду. Капли стекали по щекам, по шее, пропитывая ткань рубашки. Сзади всё ещё стоял Чимин. Слишком близко. И только когда вода стала прозрачной, без тёмных следов, Чонгук медленно выпрямился, тяжело дыша. — Почему так внезапно? — Чимин вытер полотенцем лицо Чонгука. Прикосновение нежное и осторожное. — Дома очень сухой воздух. — Завтра же найду кого-нибудь, кто поможет купить увлажнитель. Только посмотри, твоя одежда теперь грязная, — Чимин потянулся рукой к пижаме Чонгука, желая расстегнуть пуговицы. Но внезапно Гук сжал верхние пуговицы, не давая Паку раздеть его. — Не нужно, я сам. — Чёрт, да ты же грязный, ещё и этот запах крови. Поверь, у меня и в мыслях не было…       Чимин отпустил его не сразу. Ещё секунду стоял позади, будто проверяя, удержится ли Чонгук на ногах. Потом резко отступил. — Справишься, — коротко, почти броском.       И вышел. Дверь захлопнулась громко. Слишком громко для маленькой ванной. Звук отозвался внутри, как удар. Чонгук остался один. Вода всё ещё текла. Он смотрел на своё отражение — мокрое лицо, прилипшие к вискам волосы, бледность, которая никуда не делась. Только теперь она казалась сильнее. Он закрыл кран. Тишина вернулась резко. Через несколько минут ванна наполнилась. Тёплая вода медленно обволокла тело, когда он опустился внутрь. Сначала — осторожно, будто проверяя, выдержит ли. Потом глубже. Тепло расслабляло, но не до конца. Чонгук вытянул руки по краю ванны. И замер. На коже — следы. Мелкие. Почти незаметные, если не смотреть внимательно. Но сейчас — слишком очевидные. Точки. Несколько. Чуть потемневшие, как старые проколы. Он провёл пальцем по одному из них. Лёгкое касание. Без боли. Но внутри что-то сжалось. Чонгук медленно опустил руку обратно в воду. Поверхность дрогнула, разбиваясь на круги. Он смотрел, как они расходятся, пока не исчезают. Слишком похоже на всё остальное. Смывается. Исчезает. Но остаётся где-то глубже. Он закрыл глаза на секунду. Потом открыл. И резко встал. Вода стекала по телу, по краям ванны, капала на пол. Он не задерживался. Быстро вытерся, движения были чуть резче, чем нужно. Натянул чистую пижаму — мягкую, сухую, чужую по ощущению на коже. Когда он вышел из ванной, квартира встретила его тишиной. Но не пустотой. У входной двери стоял Чимин. С пакетом из магазина в руке. Он только что вернулся — куртка ещё не снята, волосы чуть растрёпаны от ветра. Взгляд сразу нашёл Чонгука. Они замерли на секунду. Между ними — расстояние. Небольшое. Но ощутимое. Пакет тихо шуршал в руке Чимина, когда он чуть сжал пальцы. — Я купил печень, это должно помочь тебе восстановиться.