Красная нить

Красная нить судьбы — самая что ни на есть важная вещь в жизни абсолютно всех людей на Земле. В момент рождения, когда ребёнок делал свой первый вдох, нить тоненькой линией обвивала его мизинец и более никогда не пропадала. Поначалу она была совсем короткая, всего несколько сантиметров, а дальше она тускнела, становясь постепенно совсем прозрачной. Это означало то, что до встречи с предназначенным человеком пройдёт ещё очень много лет. Но с течением времени, чем ближе был Истинный, тем ярче становилась нить. Когда же она полностью проявлялась, это было знаком к тому, что оба человека готовы встретиться, и она формировала путь. Куда бы ни поворачивался один, нить тянулась не за ним, а была направлена в ту сторону, в которой, предположительно, находился в этот момент предназначенный судьбой. Когда же два Истинных сходились, заводили отношения и влюблялись друг в друга, нить тонкой паутинкой обвивала не только мизинцы, но и сердца, навсегда закрепляя их связь. Нить может путаться, удлиняться, уменьшаться, но никогда не порвется. Можно было встречать других людей, строить отношения, сходиться и расходиться с кем-то, но в итоге красная нить всегда приводила к единственному человеку, с которым по-настоящему связан судьбой. Нить не рвётся. Правда ли?

***

Намджун отпил кофе, чувствуя приятную горечь вперемешку с сахаром, и продолжил перебирать документы, связанные с бизнесом. В последнее время в связи с тем, что он помогал отцу с бизнесом, ни на что не хватало времени, он зарывался с головой в документацию, расчёты, отчёты и прочие нудные вещи, которыми ему, если честно, абсолютно не хотелось заниматься. Но он обещал помочь, и сейчас нельзя отказываться от своих слов. Парень любовно поглаживал нить на мизинце, вспоминая о Чимине. Казалось, у них появились проблемы, потому что тот стал стал его избегать, а в разговоре проскальзывал холод. Намджун обещал себе поговорить с ним и узнать, в чём дело и что случилось. Нить отчего-то дрожала, пуская лёгкую вибрацию вдоль пальца и на ладонь. Странное ощущение, ведь такого никогда не происходило, заставило Намджуна нахмуренно приподнять руку. Он решил позвонить своему Чимину, узнать, всё ли в порядке. Через три гудка услышал напряжённый голос. — Чимин, что-то слу... — договорить не успел, подавившись вдохом и застонал от боли. Потому что нить натянулась до предела, трепетала и дрожала, словно попавший в капкан раненый зверь. Боль была такая, словно кто-то разом сжимал органы, то и дело дёргая их. Там, где находилось сердце, всё вдруг напряглось так, что, по ощущениям, через секунду появится огромная дыра. Намджун сполз на пол, судорожно хватая ртом воздух и давя внутри крик, ладонью держался на грудь, умоляя Судьбу и всех, кого можно, прекратить это. Послышался треск, такой оглушающий, режущий слух и доставляющий боль, как будто бы её было мало. Нить завибрировала и вдруг лопнула, разрываясь на две части, распуская оплетающие сердце петли и полностью пропадая с него. Боль невыносимая, пропитывающая все клеточки тела, она словно яд с немыслимой скоростью распространялась во все его уголки. Намджун закричал, смешивая крик с рваными вдохами. В душе была пустота, хотя по всем ощущениям там должны были быть кровоточащие рваные раны, как и на сердце, которое словно изрезали острыми лесками. Парень нашёл взглядом телефон, валяющийся рядом, и дотянулся до него дрожащей рукой. Звонок всё ещё не был завершён, на том конце провода тоже слышались болезненные стоны. — Что ты наделал, Чимин? — хрипло спросил он, перед глазами всё плыло, но ему было необходимо держаться. — Я больше не хочу быть с тобой, Намджун. Я не люблю тебя, — ответ доставлял ещё больше боли. Нить душу изранила, а Чимин своими словами её вырвал окончательно. Нить не рвётся. Её рвут.

***

Чимин лежал на кровати в своей квартире, дыша через раз, потому что малейшее движение отдавалось болью. Он не верил, что смог разорвать их Нить. В душе была надежда, что ничего не получится и она не поддастся. Парень со стоном перевернулся на бок и подтянул в груди ноги, прикрывая глаза. Он прикусил нижнюю губу, но жгучие слёзы всё равно потекли по щекам, оставляя солёные дорожки. Ком в горле давил, дыхание перехватывало, Чимин перестал сдерживаться и в голос зарыдал, всхлипывая. Было невыносимо осознавать, что он собственными руками, разорвал самое ценное в своей жизни, доставил любимому человеку душевную и физическую боль, потеряв его навсегда. Но он сделал это, чтобы спасти его жизнь. Не позволить погубить Истинного тому, кто перестал быть для него отцом в тот день, когда произошёл их разговор. Когда Чимин вот уже месяц с самым счастливым видом рассказывал ему о том, как ему нравится Намджун. Слова родителя до сих пор эхом отдавались в мыслях Чимина, пульсировали, били словно набат. — Я не позволю своему сыну быть с тем, чей отец — мой самый главный враг и конкурент всего моего бизнеса. Ты слышишь?! И думать забудь! Голос отца звучал на весь дом, жёстко спуская с небес на землю радостного парня, что смотрел на мужчину распахнутыми глазами. С болью и непониманием в глазах. — Папа... Но Нить же... — Мне плевать! Разорвёшь, проигнорируешь, забудешь — делай что хочешь, но ты больше не увидишь его, ясно? Только... — Только через твой труп? — прошипел Чимин, отшатываясь назад с намерением сбежать. Но охранники отца грубо схватили его за локоть, рывком усадив в кресло. Отец сдвинул брови и хмыкнул, потянувшись к полке, и протянул сыну папку. Чимин открыл её и шокировано стал рассматривать множество фотографий и статей с небольшими пометками рядом, сделанные ручкой. На всех был Намджун. Возле своего дома, в центре города в кафе, вот он входил в офис отца. И везде было написано время, как часто он бывает в тех или иных местах. Всё, что он делал, было собранно в этой папке. — Если понадобится, через его труп, — мужчина чётко выделил последние слова, кидая взгляд в наполненные слезами глаза парня. Во что бы то ни стало, Чимин не даст отцу причинить Намджуну вред. Убережёт, даже если тот возненавидит его.

***

Все профессиональные врачи лишь разводили руками, когда Намджун обращался к ним с просьбами сделать хоть что-нибудь и вопросами о том, как всё исправить. Рекомендовали только анальгетики, чтобы уменьшить боль, которая лишь стала слабее спустя неделю после разрыва Нити. Он пытался поговорить с Чимином, искал встречи с ним, но всё, что получал — короткие разговоры по телефону, в которых из раза в раз слышал, что больше не любит его, ничего не чувствует к нему и не хочет продолжать эти отношения. Парень не верил, упорно приходил к двери его квартиры, надеясь, что сможет увидеть Истинного и решить всё с глазу на глаз. Но успехом это не увенчалось. Около четырёх месяцев ушло на то, чтобы Нить вдруг восстановилась. Намджун, проснувшись утром, удивлённо понял, что не чувствует привычной тупой боли в груди. Он приподнял руку и увидел аккуратную красную нить, тянущуюся от его мизинца. Яркая, чёткая, она точно вела его к Чимину, снова связав их души между собой. Ему понадобилось полчаса, чтобы собраться и вывести машину из гаража. В выходной день Чимин определённо был дома, и теперь Намджун был переполнен решимостью заключить парня в свои объятия и больше никогда не позволить ему ускользнуть от него. Когда он подъехал к многоэтажному дому, и припарковавшись, вышел из машину, Нить вдруг резко задрожала и начала натягиваться, выбивая весь воздух из лёгких. Намджун схватился за копот, жмурясь от боли. — Нет, нет, только не опять, прошу, — он собрал все силы и рванул в подъезд, в один миг взлетал на нужный этаж. Нить трепетала и дёргалась. Не помнил, как попал в квартиру, может повезло, что она была открыта, может просто выбил дверь, но он стремительно рванул внутрь, падая на колени перед сидевшим на кровати в спальне Чимином. Схватил его за руки и притянул к себе. — Не делай этого, слышишь? Чимин, не делай, мы со всем разберёмся, но, прошу, не совершай это снова. Он слегка отстранился от парня, заглядывая тому в глаза, из которых уже во всю текли слёзы. Чимин всхлипывал, что-то шептал, что не может, ему нужно держаться от Намджуна подальше, но тот не слушал. Закрыл его рот поцелуем, чувствуя, как Нить успокаивается, перестаёт дрожать и тянуться в разные стороны. Он сминал мягкие губы, ощущая солоноватый привкус, сцеловывал солёные дорожки слёз на щеках, а потом обнимал Чимина, успокаивающе поглаживая его по спине и бесконечно долго говорил утешающие слова.

Они поговорят позже, всё обсудят и решат, как быть, и их Нить больше никогда не разорвётся.