Путь любви

      Драко посмотрел в окно и улыбнулся. Теперь представить свою жизнь без неё он не мог, а ведь было время, когда готов был подраться с шутниками-однокурсниками сказавшими, что он, Драко Малфой, влюблён в грязнокровку. Но если бы сейчас кто-то спросил, любит ли он Гермиону, Драко бы подтвердил не задумываясь. Только на вопрос когда всё началось, ответа у него не было.       Он точно помнил, что на первом курсе не испытывал к ней ничего, кроме презрения — рождённая магглами, она не воспринималась как равная. Чего она могла добиться в волшебном мире? Для Драко было очевидно, что ничего. Его отец всегда говорил, таких как она вообще не должны пускать ни в Хогвартс, ни в магический мир — отребью там не место. Последнее, впрочем, касалось не только Грейнджер, но и её дружков. Именно поэтому Драко не испытывал никаких угрызений совести, сдавая их за ночные прогулки Макгонагалл.       На втором курсе Драко даже порадовался, когда открылась Тайная комната. Если кто и должен был угодить в лапы таинственному монстру, там обитающему, то точно Грейнджер. Эта грязнокровка слишком много о себе мнила, чем неимоверно раздражала Драко. Он бы даже потрудился придумать план, чтобы заманить её к чудовищу, но, во-первых, не знал, где эта комната находилась, а во-вторых, Поттер и его свита не могли сидеть на месте и в любом случае нашли бы дорогу туда, а там и свою смерть. Лучше он и сам бы не смог придумать: избавиться от надоедливых гриффиндорцев не замарав рук, но всё снова пошло не так.       Чем изводить их на следующий год не пришлось долго гадать — нужно было лишь выставить из школы нового преподавателя по уходу за волшебными существами, к которому они питали дружеские чувства с самого поступления. Драко собирался сорвать урок, выставив некомпетентность «учителя», но в его планы влез гиппогриф. Не то чтобы он тогда сильно пострадал, но спускать такое было нельзя. О, сколько ужаса и отчаяния было на лицах его недругов, когда они узнали о казни глупой зверюги. Грейнджер тогда разошлась не на шутку, Драко в жизни никто не бил, а она посмела. Может быть, тогда в нём что-то изменилось?       Или это произошло уже на четвёртом курсе во время Святочного бала? Не признать, что она была красива, Драко не мог. Никому бы в этом не признался, но сам всё время искал её взглядом. Если бы не затянувшаяся вражда, то он возможно даже пригласил бы её на танец. Хотя нет, она бы всё равно отказала, Виктор Крам был достойным соперником.       Зато на пятом курсе никто лишний под ногами не путался, а Драко уже почти смирился с внезапно пробудившемся в нём интересом. На его счастье профессор Амбридж организовала инспекционную дружину, и он был одним из первых туда вступивших. Отныне у него был вполне благовидный предлог, чтобы следить за Гермионой, ведь не было ещё и года, чтобы она со своими приятелями не влезла, куда не следует. Но даже так ему было мало.       Всё снова изменили шестой курс и полученные от Лорда метка и невыполнимое задание. Времени страдать о такой неуместной любви больше не было, но мысли о том, что умница Гермиона могла бы что-нибудь придумать, нет-нет да проскакивали. А она могла бы, если б не была по другую сторону в назревающей войне. Драко понимал, что с каждым днём их разделяло всё больше новых обстоятельств, но ничего поделать с собой уже не мог.       А потом начался настоящий ад. Седьмой год обучения проходил без неё и с ней одновременно. Нет, она не появлялась в школе, но его мысли не оставляли её ни на миг. Он изводился от переживаний и невозможности хоть что-то узнать. Жива ли она, сумела ли спрятаться? Во что ещё втянул её неуёмный Поттер? Хотелось верить, что она сбежала туда, где её не смогут достать Пожиратели, но он знал, что так не будет.       Когда мордредовы егеря поймали неразлучную троицу, Драко ощутил облегчение от того, что она всё ещё была жива, и новую волну отчаяния, ведь знал, что это ненадолго. Он и подумать не мог, что так сможет ненавидеть собственную тётку, но от каждого крика Гермионы его собственное сердце заходилось болью. Он должен был вмешаться, но боялся — Белла была безумна и могла не пощадить даже его. Оставалось уповать на чудо, и оно свершилось. Гермиона смогла сбежать, остальное было неважно.       Казалось бы, после случившегося она должна была одуматься и спрятаться так, чтобы уже точно не нашли, а не соваться в Хогвартс. Впрочем, Драко почти не удивился, увидев её. Если бы не надоедливые громилы Крэбб и Гойл, будто приставленные следить за ним, он бы даже помог ей, если бы она позволила. А так всё обернулось хуже некуда, и их спасение вновь можно было назвать лишь чудом.       С такой удачей проиграть войну они не могли, а вот Драко потерял всё. Он уже не верил ни в светлое будущее, ни в то, что его вообще что-то ждёт впереди. Таков удел проигравших — Азкабан и смерть. Но в его жизни снова появилась она, разводя вокруг бурную деятельность. Она о чём-то спрашивала, он честно отвечал, не задумываясь и не скрывая ничего. Лишь когда она удивлённо захлопала ресницами, Драко понял, что сболтнул о своих чувствах, но отрицать ничего не стал. На суде она выступила в его защиту, она всегда защищала кого-то: гиппогрифа, домовиков, теперь его.       Оказавшись на свободе, он не знал, что делать и куда себя деть. Теперь она знала о нём всё, но ближе это их не сделало. Кроме того, у неё уже был жених — худший выбор из всех, что мог представить Драко. Он очень удивился, когда вскоре встретил её снова. Ему было необходимо забрать документы об окончании школы, Гермиона же хотела завершить обучение, вернувшись на седьмой курс. Одна.       Простое приветствие переросло в лёгкий разговор без былых упрёков и недопонимания. Он не видел смысла врать, что всё прошло, она почему-то не делала вид, что ни о чём не догадывается. И, ни на что, в общем-то, не надеясь, Драко пригласил её на свидание. Она снова выглядела удивлённой, но всё же согласилась.       Год свиданий в Хогсмиде, пока она доучивалась в школе, сблизил их сильнее, чем Драко мог мечтать. А потому, отбросив все сомнения, он решился на самый ответственный в своей жизни шаг — он сделал ей предложение. В этот раз Гермиона не выглядела удивлённой, она была счастливой. И это счастье они никому не позволят разрушить.