Взрывная штучка

Лаундж «Дарданеллы» пользуется плохой славой и большим спросом. Но будет ошибкой думать, что здесь рады всем и каждому. Изуку известно, что фейс-контроль знает каждого посетителя в лицо. И его, и его цель они тоже знают. Но подходить к ним с расспросами бесполезно. Хозяйка «Дарданелл» Момо Яойорозу крепко держит их язык за зубами. Это место нейтрально. Персонал ни за кого и не против кого. Только деньги и безопасность за глотком крепкого виски. Изуку бывает здесь не часто. И каждый раз только по делу. Сегодня он тоже здесь только ради мимолетного взгляда. У него в голове одна-единственная текстовая ориентировка, но ее должно хватить на то, чтобы узнать, опознать и сесть на хвост. Иностранная организация отправила сюда своего лучшего агента. Это женщина. Двадцать пять лет, рост чуть выше среднего. Блондинка, красные глаза. Превосходные навыки рукопашного боя. Причуда: взрывы. И высший класс опасности. Такую нельзя взять живой, и Изуку даже немного горд, что ему поручили такую невыполнимую миссию. Взрывная штучка с мужским псевдонимом Динамит. Изуку сидит в дальнем углу лаунжа, откуда хорошо просматривается вход, и потягивает лонг-айленд, пользуясь тем, что антиалкогольные таблетки не дадут ему захмелеть. Посетителей сегодня много, и нервы мгновенно переходят в режим быстрого реагирования, когда в лаунж входит Красный Бунтарь. В голове мгновенно пролистываются данные: киллер в международном розыске, причастность к терроризму не доказана, вооружен и очень опасен. Согласно последней информации работает с Динамитом. Что ж, интересный, но очень логичный тандем. Взрывным женщинам обычно нравятся такие вот мужчины возле себя. — Эй, задрот, — на диванчик возле Изуку развязно приземляется незванный гость, — а я тебя не знаю. Изуку рассеянно моргает, как если бы был уже слегка пьян. Он поворачивает голову, чтобы ответить и чувствует, как стол под локтями становится шатким. В полуметре от него сидит парень. И, черт возьми, Изуку никогда в жизни не видел, чтобы мужчина рядом с ним был настолько привлекательным. Правильные черты лица, белые зубы в ухмылке, тонкие, розовые губы, которые вообще не блестят, но требуют поцелуя. Его грубоватый голос с хрипотцой выдергивает Изуку из пропасти растерянности: — Ну, детка, я пытаюсь познакомиться. — Изуку, — все равно настоящее имя знает только мать и отдел кадров. — Мило, — парень взъерошивает свои пушистые светлые волосы, откидывается на кожаную спинку дивана, демонстрируя белые, симметричные ключицы под черными лямками борцовки, — Кацуки. Тупо бухаешь или ищешь, с кем развлечься? Это похоже на ничем не прикрытый подкат, и Изуку, который никогда не велся на подобное, вдруг не может оторвать глаз. Кацуки явно знает, какое впечатление производит: он чуть наклоняет голову, обнажая для взгляда шею, его руки — сильные и тренированные, лежат расслабленно, и Изуку насилу возвращается к коктейлю: — Жду свою подругу, — лишь небо знает, какими репьями зацепились эти слова за его горло. — Ммм, — с легким разочарованием тянет Кацуки, и Изуку с паникой ощущает, как его лодыжка оглаживает колено. — Ты ждешь ее уже часа два. Поверь, она тебя кинула. Рациональная часть Изуку орет в голос, что это странно, что Кацуки палит его все то время, которое он сидит в лаунже. Эмоциональная отвечает стояком. От Кацуки приятно и остро пахнет, и у Изуку от этого запаха слюна под языком собирается. Это духи такие? Или Кацуки после тренировки и так крышесносно пахнет его тело? Изуку срочно нужно собраться. Нужно следить за Красным Бунтарем. Он связной Динамита. Он точно здесь не просто так! Кацуки подсаживается ближе и по кошачьи заглядывает Изуку в лицо, одновременно притираясь бедром: — А ты, кажется, верный? — он игриво поправляет локоны Изуку на виске. — Но один раз не считается же? Изуку тяжело сглатывает, ощущая, как стояк натягивает грубую ткань джинс: — Просто она не опаздывает. Это я слишком рано пришел. — Что ж, тогда или у нас дохрена времени, — пальцы Кацуки крадутся по спине Изуку, — или мне вскоре выцарапают глаза. В любом случае, ты стоишь того, чтобы попытаться. В этот момент его вторая ладонь проходится вверх по бедру Изуку до самой промежности и накрывает его напряженный член. Изуку вздрагивает всем телом, и Кацуки успокаивает его дразнящим поцелуем в шею: — Твоя девушка просто отвратительна в постели, — его язык скользит вдоль адамова яблока. — Сколько эта сучка морит тебя голодом? — Изуку тяжело сглатывает, потому что девушки у него уже лет пять нет. Неритмичные, шаловливые поглаживания убивают. — Детка, ты же сейчас просто взорвешься к хуям. С этим надо срочно что-то делать. Изуку почти готов согласиться. Единственное, что его держит — это скучающий вид Красного Бунтаря, так и не занявшего никакой столик. Он просто сидит у барной стойки и листает что-то в смартфоне. — Изуку, — голос Кацуки вибрирует в венах. — Просто скажи, кто она. Мы всех здесь знаем, мне маякнут, как только она придет. Видимо, Кацуки здесь работает. У Яойорозу персонал действительно знает каждого посетителя. Но тогда что бы Изуку не солгал, его раскусят. И что бы он не сказал, не пойдет дальше. Это своеобразная гарантия качества от Яойорозу — ни охрана, ни бармен, ни девочки не выносят ничего от своих клиентов. Только он никогда еще не слышал, чтобы в «Дарданеллах» были еще и мальчики. Что ж, можно попробовать иносказательно как-то: — Вряд ли ты знаешь имя, — Изуку тяжело даются слова. — Блондинка с красными глазами… — А, Динамит, — Кацуки проходится короткими, чуть кусающими поцелуями по линии челюсти. — Она уже уехала. — Но… Она же обещала… — Изуку пытается удержаться в роли. Кацуки забирается чуть влажной ладонью под рубашку Изуку: — Да, она та еще стерва. Меняет парней как перчатки. Ты у нее уже третий за этот сезон. Прошлый был… такой, с красно-белыми волосами. Кажется, тоже из ваших. Шото? Да, эту миссию забрали у Тодороки и передали Изуку. Видимо, Кацуки действительно здесь работает. А значит… Изуку не сопротивляется, когда губы Кацуки оказываются совсем близко к его и спешит ответить на поцелуй, когда мокрый язык проходится по уголку его рта. Он не привык доверять кому попало, но Кацуки каким-то невероятным образом уже на его территории, и Изуку кажется, будто они давно знакомы. И все, что происходит между ними, заставляет его сердце биться словно в первом поцелуе на выпускном. Антиалкогольные таблетки бессильны против такого коктейля. Изуку сносит с этой смеси жара, похоти и желания. Дыхание Изуку отобрано и разбито, сердце рвется из груди, а тело горит от прикосновений. Он сомнительно может вспомнить крутую лестницу на второй, а может и на третий этаж. Еще меньше запоминает комнату, в которой они оказываются. Кровать встречает его уже голую спину пуховым облаком матраца, а сверху на бедра тут же приземляется основательная тяжесть тела Кацуки. Изуку знает, что такое секс-свидания. Происходящее сейчас — лучше. Это вообще не про попытку сделать друг другу хорошо, найти общий знаменатель и не вызвать отрицательных эмоций. Сейчас эти прикосновения про жажду и похоть, про скручивающийся жар внизу живота и про огненно-красные сполохи в тлеющем взгляде Кацуки. И они требуют, требуют, требуют... Изуку стаскивает с него борцовку, помогает избавиться от штанов. Надо бы уточнить, спросить хоть как-нибудь, но язык занят вылизыванием горячего рта Кацуки, и Изуку, уже расплавившись под его ласками, смутно слышит, как трещит вскрываемая упаковка презервативов. И меньше, чем через минуту его члену жарко, туго, и Изуку вскидывает бедра навстречу, вколачиваясь в крепкое, но в то же время податливое тело. — Да, детка, — Кацуки проводит испачканными в смазке пальцами по подбородку Изуку. — Двигайся. Изуку укладывает ладони на его бедра и задает темп. Обычно он старается быть ласковым к своему партнеру и делать все максимально бережно, но Кацуки очевидно это не нужно, и Изуку позволяет какой-то темной, давно закатанной в асфальт социожелаемости страсти захватить его целиком. Он двигается резко, лапая Кацуки за задницу и не давая округлить поясницу. Он не пытается доставить удовольствие, просто гонится за своим, и голова звенит от того, как жадно и глухо стонет Кацуки, подставляя чувствительные точки под движения Изуку. Ему не нужно много, чтобы прийти к вершине. Достаточно того, что Кацуки, никак не подгоняемый взаимными ласками, разбивается мелкими судорогами в оргазме и его сперма льется крупными каплями Изуку на живот. Изуку втрахивается со всех сил и кончает следом. В горле сухо, и комната кружится своим потолком. Изуку всегда был уверен в своей демисексуальности — его возбуждают конкретные люди, и Кацуки хочется теперь прижать к себе и держать рядом вечно, обладая и любя. — Вау, — Кацуки встряхивает непослушными волосами, — ебать ты классный. Изуку не успевает ответить. Пальцы Кацуки скользят по его скуле, по щеке, проводят по губам и забираются в рот, лаская язык и пространство за зубами. В глазах Изуку вдруг выстраивается туннель, и он падает в него спиной вниз. Когда Изуку, наконец, приходит в себя, он уже связан, и руки его вздернуты над головой, прикрученные к изголовью кровати. На него милосердно наброшено тяжелое одеяло, а в тусклом свете настольной лампы силуэт Кацуки выглядит все так же красиво, восхитительно, но теперь и страшно. Кацуки в облегающих джинсах, его торс еще обнажен, и Изуку видит, как он красит губы кричаще красной даже в полумраке помадой. — Эй! Что ты задумал? — Изуку дергает привязь, и ультразвук в ушах снова поднимается перезвоном. — Отдыхай, детка, — Кацуки не удостаивает его взглядом. — Все, что нужно, ты уже сделал. Изуку видит на прикроватном столике свой разблокированный смартфон и вывернутый бумажник. Что? Как? — Птичка на ветке, — смеющийся голос со стороны входа заставляет Изуку вздрогнуть и скосить глаза. Не может быть! Даже в полутьме он может узнать Красного Бунтаря. Тот приветственно машет Изуку рукой, и это выглядит издевательски. — Да, ща, — Кацуки застегивает на себе пышный бюстгальтер и накидывает сверху полосатую блузу, скрывающую его мышцы. — Хорошо выглядишь, — делает ему комплимент Красный Бунтарь, и Изуку видит, как Кацуки пошло облизывает губы: — Ты еще чулок не видел, — он хлопает себя по бедрам, и призывно проводит ладонями вверх, оглаживая задницу. — Потерпи, сейчас завалим этого ублюдка, и я тебе дам. Изуку знает, что в таких ситуациях лучше не отсвечивать. Тем более, что его причуда все еще не работает. Он может призвать чувство силы в руки, но оно плохо поддается управлению. Кацуки возится с накладными светлыми волосами, и Изуку вдруг осеняет простая и прозрачная мысль: — Значит, Динамит это ты? — Кацуки ухмыляется и снисходительно кивает. — Но… Но ведь оружие Динамита взрывы. И… она… женщина… — Детка, никто никогда не признается, что запал на парня, — Кацуки поправляет прическу, и только широкие плечи теперь могут выдать в нем изначальный образ. — Уверен, ни ты, ни двумордый ни за что не напишете в отчете, что не удержали хуя в штанах, потому что к вам подсела шлюшка с пенисом. Изуку сгорает от стыда и ужаса. Ему ведь действительно придется писать отчет, когда он отсюда выберется. Нет, нет, его единственный шанс сейчас это включить причуду и взять обоих преступников. Только причуда никак не слушается. — А взрывы… Пораскинь мозгами, — Кацуки садится рядом на постель. Он поднимает руку, треща золотыми искрами, а потом гасит их и подносит ко рту Изуку. И Изуку чувствует, как его пальцы с невероятной, но однозначно лживой лаской массируют его губы. — Что взрывается? Нитроглицерин… Изуку крепко стискивает челюсти, чтобы не дать отрубить себя еще раз. Нитроглицерин практически мгновенно снижает давление, попав на слизистую. Нельзя позволить этому случиться еще раз. — Этот умнее, — усмехается Красный Бунтарь, и Изуку видит в его руках пистолет с глушителем, хищно смотрящий в его сторону. — Оставишь? — Да, — Кацуки продолжает гладить губы Изуку, и чуть слышный аромат нитроглицерина постепенно наращивает головную боль. — Пусть еще за мной побегают. Все равно не догонят. Изуку успевает подумать, что бегать теперь будет не только агентство. И что уж он-то не откажется от этой миссии. И Динамита обязательно найдет. Потому что... Да просто потому что! А пока он падает обратно в бездну, в тьму, где нет ничего, кроме пронзительного колокольного звона.