Я люблю тебя сильно

      — Трофимов, дебил! — я схватилась за свой хвост, с которого секунду назад сдёрнул резинку проходящий мимо одноклассник, перекидывая волосы через плечо. — Тебе что, пять лет? Резинку верни.       — Неа. А тебе тогда сколько, Кузнецова, три? — он ухмыльнулся, продолжая путь вперёд по коридору, а я с абсолютно невозмутимым лицом выставила вперёд ногу.       — 1:0, — произнесла я, поднимая с пола свой аксессуар и собирая причёску обратно, — надо под ноги смотреть.

***

      — Саш, — нахмурившись, я обернулась на своё имя. Голос узнавался безошибочно. Только вот его обладатель обычно обращался ко мне менее «ласково».       — Трофимов, чего тебе? — он опёрся на парту соседнего ряда руками, как-то странно глядя на меня. Лишь быстро стучащие по дереву пальцы выдавали волнение или нервозность. У меня болела голова, поэтому это действие жутко бесило. — Списать не дам.       — Да я не про это. Короче, можешь сегодня в после уроков прийти в кабинет русского?       — Нахера мне это делать? — немного удивилась такому предложению — прям совсем малость, ага — но на лице ничего не отразилось.       — Там и узнаешь. Если придёшь, конечно, — к нему вернулось всегда бесящее меня самоуверенное выражение лица. Он пытался взять меня на слабо.       — Тебе надо — ты иди, желательно подальше.       — Подумай, Кузнецова, — о, наконец, узнаю Артёма.       — Я сама решу, что мне делать, отвали.       Парень всё же ушёл к задним партам, а я сидела обдумывая наш диалог. Ему явно очень надо, чтобы я пришла, иначе бы не назвал бы по имени, да и вообще не приближался бы. Последние несколько лет наше общение строилось исключительно на взаимных подколах, насмешках и, иногда, потасовках. Надо идти: ему — далеко и надолго, а мне — домой после занятий.

***

      Однако видимо спокойно уйти из школы мне не дадут. После звонка с физики меня остановил один из друзей злосчастного Артёма.       — Кузнецова, тебя Марина Владимировна искала, по поводу олимпиады, — мысленно застонав, я развернулась и пошла к лестнице на третий этаж. Все документы я заполнила, сама олимпиада только через две недели, чего ещё от меня хотят?       Только подойдя к классу, я поняла, что это тот самый «кабинет русского», куда меня просил зайти после уроков одноклассник. Обломись, ничего у тебя не выйдет.       — Здравствуйте, Мари… — потянув на себя дверь, я зашла внутрь, направляясь к учительскому столу, но окинув взглядом класс поняла, что преподавательницы нет, однако за первой партой третьего ряда сидит…       — Ты хрен ли тут делаешь?       — А ты всё-таки пришла, — в этот момент всё встало на свои места. Как я повелась вообще, очевидно же, всё было очевидно. Так, ладно, нужно взять себя в руки.       — Ну, пришла. Что тебе надо от меня?       Он молча встаёт, подходя ко мне на расстоянии меньше метра. Я застыла прям у входа, а сейчас сделала шаг назад, натыкаясь на стену. Стало страшно. Артём был выше меня почти на голову и явно сильнее.       — Подойдёшь ближе, сука…       Договорить я не смогла, так как он сократил расстояние между нами и накрыл мои губы своими, заставляя подавится воздухом. На секунду я застыла от неожиданности, а опомнившись, резко ударила его обеими руками в грудь, отталкивая от себя.       — Ты головой ударился?! Трофимов, это чё за хуйня только что была?! — я кричала, отскочив к самой двери, и стянула с плеча рюкзак, готовясь отбиваться, если он попытается повторить.       — Это бы были фанты. И, блять, хватит орать, — он поморщился, но продолжил ухмыляться.       — Нахуй иди. Ебанутый! — я развернулась и вылетела в коридор. Ситуация значительно прибавила моей речи фирменных средств художественной выразительности, — мата, проще говоря.       Домой я пришла на взводе, но папа был на работе, мама, видимо, ушла гулять с сестрами, а другие дети ещё были в садике, поэтому обращать внимания на моё состояние было некому. Прекрасно, значит никто не помешает и не будет отвлекать от мыслей. В этом доме так редко бывало тихо.       Бросив рюкзак на пол у входа в комнату, я упала на кровать, ложась на спину и зажмурив глаза. Головная боль никуда не делась, а из-за долгой быстрой ходьбы и нервов только усилилась. Тяжело вздохнув, я встала, выпила таблетку и вернулась в прежнее положение. Полегчало на удивление быстро. Соображать стало куда легче.       Итак, что мы имеем? Во-первых, Артём — идиот. Это понятно. Во-вторых, он меня поцеловал. Но это всего лишь фанты. Тоже понятно. Наверное. В-третьих, мне хотелось, чтобы он сделал это не для игры. А вот это не понятно. Блять.       Я то надеялась, что давно переросла это, но совсем не случайно брошенные в школе взгляды и слишком частое появление его имени в памяти в три часа ночи говорили об обратном. Да и сегодня я так себя вела только от испуга и неправильности момента.       Мы ведь даже врагами, если так можно сказать, стали из-за какого-то давно забытого пустяка. А сейчас он слишком основательно засел в мыслях. С этим надо что-то делать.       Тут я услышала шум приехавшего лифта и голоса за стеной. Спустя несколько секунд в замке входной двери повернулся ключ и голоса стали значительно громче. Мама с сёстрами вернулись, время одиночества подошло к концу. Встав с кровати и открывая дверь комнаты, я нацепила радостно-спокойное выражение лица и пошла в коридор, чтобы помочь с сумками или ещё чем-то. Врать о своих чувствах уже стало привычкой. А для размышлений есть целая ночь.

***

      Следующее утро было отвратительным. Спать я легла за два часа до подъёма, разумеется, проспала, не успела позавтракать, облилась чаем и пришлось быстро переодеваться. А выйдя из дома, я зашла в группу класса и увидела, что физкультуру поставили первым уроком, вместо шестого. Интересно, может быть ещё хуже?       В итоге, не выспавшаяся, голодная, опаздывающая я влетела в школьную раздевалку уже когда там никого не было. Кровь в голове стучала и стоило на чём-то сосредоточить взгляд, как всё вокруг плыло. Великолепное состояние.       И завершили череду прекрасных новостей на сегодняшнее утро слова физрука от том, что сегодня мы сдаём бег на 500 метров. Действительно, я же не достаточно сегодня набегалась. Очень хотелось лечь на какую-нибудь лавку и тихонько помереть. Однако я построилась со всеми и разминалась, ожидая своей очереди.       Сдала я на четвёрку, секунда в секунду уложившись в норматив.       Когда пытки были закончены, нам выдали мяч и сказали тихо поиграть в волейбол, пока учитель заполнит журнал. Мы разделились мальчики против девочек и я отошла подальше к краю поля, надеясь, что там и без меня справятся. Спустя двадцать минут нас отправили переодеваться, и я одной из первых покинула зал.       Слабость была ужасная, болели голова и живот. Застёгивая рубашку, я заметила две вещи. У меня немного дрожат руки, и я забыла забрать браслет со скамейки. Я метнулась обратно и, найдя украшение, села, чтобы застегнуть его.       Далеко не с первого раза справившись с цепочкой, подняла голову и увидела заходящего в зал одноклассника. Тут прозвенел звонок на урок, и, вскочив со скамейки, я пошла к выходу. Однако такое быстрое движение явно было лишним, потому что меня повело в сторону и, сделав пару шагов, я упала в темноту, успев услышать только громкое: «Кузнецова!»

***

      Очнулась я от того, что почувствовала резкий запах, похожий на спирт. Распахнув глаза, я увидела перед собой того, кого ожидала меньше всего, особенно сидящим передо мной с антисептиком в руке.       — Трофимов?       — Ну слава богу. Ты встать сможешь? Николай Андреевич ушёл куда-то, надо тебя к медсестре отвести.       — Спасибо конечно, но со мной всё нормально, — я медленно поднялась, принимая сидячее положение.       — Ага, по тебе заметно. Ты прям серая. Два вопроса: сколько ты спала и когда ела последний раз?       — Ты мне не парень и не врач, чтоб я тебе отвечала. Если физрука нет, где ты это взял? — кивнула на флакончик у него в руке, совершенно не думая, что спокойно говорю всё с тем же Трофимовым, на которого вчера орала.       — У тебя в сумке. Объясни на досуге, нафига ты с собой медкабинет таскаешь.       — А откуда ты знал, что он у меня есть?       — Я видел, как ты Вике перекись и пластырь давала, когда она с лестницы звезданулась. Решил, что может вдруг есть что-то, взял первое, что попалось и достаточно вонючее было.       — Правильно решил. Для этого и ношу, на всякий пожарный.       — А бинты тебе зачем?       — Шину делать, для растяжений и вывихов. Скоро зима, а на льду чего-нибудь подвернуть — милое дело.       — Ты что ли на врача поступать собираешься?       — Нет, на журналиста. Это просто меры предосторожности. Вообще, как ты нашёл аптечку, она в потайном кармане была?       — Перерыл тебе весь рюкзак.       — Спасибо очень сильно, блять.       — Да не за что.       Я встала, на этот раз медленнее, и зашагала обратно к раздевалкам. Артём догнал меня за несколько секунд.       — Ты куда?       — Угадай с трёх раз, — я раздражённо закатила глаза, но всё же пояснила. — На алгебру я.       — Ты головой приложилась, какая алгебра? — почти дословно вернул он мне вчерашний вопрос.       — Я в порядке, подумаешь, отдохнуть прилегла.       — Круто отдыхаешь. Я скажу классной и тебя домой отправят.       — Ой, вот только давай без этого, — я остановилась, повернувшись к нему. — Спасибо, что помог, и всё такое, но дальше я сама справлюсь, не маленькая.       — Кузнецова… — он недовольно нахмурился.       — Трофимов, — ответила в тон ему. — Давай, не скучай. — я отгородилась дверью раздевалки, оставаясь одна. Повезло, что не было другого класса. Сделав пару глотков воды из бутылки и прислонившись лбом к холодной стене, я выдохнула. Просто потрясающее начало дня.

***

      Я была искренне благодарна Артёму, что он не исполнил свою угрозу и не сказал никому ничего. Спокойно пришла домой после окончания уроков и, пообедав оставленным супом, завалилась спать.       Проснулась уже глубоким вечером, за час до полуночи. К счастью, из домашки на завтра была только химия, я решила, что сделаю её в школе и легла обратно, но водоворот из картинок прошедшего дня не оставлял возможности выбраться, затягивая глубже в пучину.       Его встревоженное лицо, когда он сидел возле меня, тёплая рука, помогающая подняться и вполне нормальный разговор после. Накрывшись одеялом с головой, я закрылась от внешнего мира, оставаясь один на один с самой собой.

***

      — Хэй, за языком следи, Воробьёв!       — Кузнецова, отъебись, а. Не про тебя говорим даже.       — Ага, а про дружбу слышал что-нибудь? Ещё раз рот в сторону Светы откроешь…       — Что? Что ты меня сделаешь?       — А ты рискни узнать, — я зло сверкнула глазами и двинулась к своему месту, когда вслед мне прилетела фраза, заставившая застыть на месте.       — Кстати, как тебе с Артёмом целоваться, понравилось? Фотки зачётные.       — А не пойти ли тебе нахуй?       — Скину тебе, полюбуйся.       Я удалилась, под смех и свист сзади. На телефоне дзынькнуло уведомление о сообщении.

***

      — Трофимов! — парень попался мне на следующей перемене в коридоре.       — Чего?.. — он не смог договорить, так как ему тут же прилетела пощёчина. Руку обожгло, но не обратила на это внимания. Он сделал шаг назад, хватаясь за щёку. — Кузнецова, охуела?       — А ты? Это, блять, что? — повернула к нему экран телефона с открытой фотографией, где я стою прижатая к стене к классе русского.       — Сука. — он стукнул себя кулаком по лбу. — Идиоты, говорил же им, что так и будет.       — Им?! Ты скольким людям это отправил, блять?!       — Отправил и отправил, выдохни.       — Прям полегчало. Удаляй.       — А смысл? Всё уже, кто видел, тот видел. Это доказательства для фантов.       — Мне плевать, что это.       — Кузнецова, слушай, драму не разводи. Это просто фотки, — Трофимов ушёл, оставляя меня посреди толпы людей.       — Подонок! — я убежала, скрываясь в пустом кабинете.

***

      Следующие два дня я отсиживались дома, жалуясь на плохое самочувствие. Но лоб правда был теплее чем надо, а голова раскалывалась, так что я почти не притворялась. Наверное, надо попытаться восстановить режим и перестать ходить без шапки в минус десять. Но это не точно.       В школу я вернулась лишь в понедельник. Подруги радостно встретили меня в классе и начали рассказывать о том, что я пропустила за своё недолгое отсутствие.       — Кузнецова, снова в строю? Можно тебя на пару слов? — плеча коснулась рука, привлекая моё внимание.       — Не поверишь. Нет, нельзя, я разговариваю.       — Это не просьба, — он схватил меня за руку и сильно потянул в сторону, заставляя идти за ним.       — Да отъебись! — я вырвала запястье из его хватки, отодвигаясь.       — Хватит орать, просто поговорить хочу.       — А я нет, — слишком сильно он достал меня за последнюю неделю.       Я боролась с двумя совершенно противоположными желаниями: ударить его чем-нибудь тяжёлым, чтобы не лез, и признаться в чувствах, оставшись. Дабы не сделать ни того, ни другого, я уходила.       — Приходи после уроков на площадку перед школой. Поговорим там, раз не сейчас не хочешь.       — Спасибо за предложение, но я пожалуй откажусь, — снова он меня куда-то зовёт. Я как будто в петле времени.       — Трогать тебя не буду, честно, — Артём, словно подтверждая свои слова, поднял руки. — Просто разговор.       — Я подумаю.       — Спасибо.       Коротко улыбнувшись, он покинул поле зрения, оставляя меня один на один с мыслями из разряда: «Что это, блять, было?»                         ***       — Спасибо, что пришла.       — Не обольщайся. Давай только быстро, у меня минут десять, максимум, — я всё же решилась и стояла сейчас у детских качелей, выжидающе глядя на парня. Мне было интересно, что он скажет, слишком уж сильно изменилось наше общение в последнее время.       — Хорошо. Почему тебя не было в школе на той неделе?       — Почему тебя это волнует? Не было и не было, тебе только лучше, —             маска агрессивности и неприязни так долго была на лице, что сейчас я не могла понять, чего он лезет в мою жизнь. Небось, опять издевается.       — Ты в среду в обморок упала, я переживал, не стало ли тебе хуже.       — Просто лёгкая простуда, ничего страшного. И не надо за меня переживать…       — Ты не маленькая, я помню, — перебили меня.       — Именно. Что-то ещё или только моём здоровье хотел узнать?       — Ещё хотел извиниться за те фотки.       — Проехали.       — Окей. Тогда последнее… — он вздохнул, собираясь с мыслями. Я насторожилась — не к добру это. — В среду ты сказала, что я не твой парень и не врач, чтобы ты отвечала на мои вопросы. А тебе бы хотелось, чтобы это было не так?       — Что?       — Ты только не злись, — он посмотрел прямо мне в глаза. — Я люблю тебя, сильно.       Долю секунды я приходила в себя в себя, пытаясь осознать услышанное, а после сделала шаг вперёд, и закрыв глаза, коснулась холодных губ напротив.