Мятное худи

×××

Джисон любил шипучие конфеты, утренние рассветы и мятные худи. Но больше всего из этого он любил Ли Минхо. — Ты серьёзно, чувак? — презрительно тянет высокий блондин, зачёсывая длинные волосы пятёрней назад и с ликованием наблюдая за всеми восхищёнными взглядами молодых девушек и уже раздражённых парней, направленных на него. Казалось, он нуждался в этом внимании больше, чем в еде. — Перестань смотреть на него, это ужасно, — он толкает Джисона в плечо, зная, что тот не устоит от такого неожиданного действия. — Да блин, Хёнджин, отстань, — умоляюще ноет Хан, путаясь в собственных непослушных, косолапых ногах. — Что в этом плохого? — обиженно, выпятив грудь вперёд спрашивает паренёк, поправляя съехавшую лямку рюкзака обратно на плечо. Сломанный кусочек ногтя неприятно цепляется за ткань, вытягивая из Джисона громкое шипение вперемешку с проклятиями. Конечно же, он винил весь мир, кроме себя и своей лени, мог ведь сегодня утром отрезать нормально ноготь. Ножницы были прямо под его руками. — Что плохого? Ты пялишься на парня. Да ещё и на этого смазливого старшекурсника Ли Минхо, который славится самыми грубыми отказами девчонкам. Я его не уважаю. Мог бы и не разбивать так жестоко сердца таких прекрасных созданий, — хмурился Хёнджин, сжимая в руках телефон, который в этот же момент звякнул на полную громкость. — Алло, Йеджи? Дорогая… Джисон закатывает глаза с раздражённым вздохом, прибавляя шаг к университету, но не слишком сильно, иначе вдруг Минхо догонит, и что потом? Идти с ним нога в ногу? Он же не сможет нормально понаблюдать и любоваться им. Интересно, если бы Ли знал, что какой-то странный парень с обожанием в глазах ищет его в коридорах учебного заведения, на улицах, в кофейнях, надеясь хотя бы раз его там застать, потому что, как Джисон знал, Минхо обожал кофе, то что бы в этом случае старший с ним сделал? Помимо этого Хан знал, что старшекурсник любил покупать себе мягкие игрушки, обязательно японских производителей, кофе с перцем, лисьи стрелки на глазах и поворчать обо всем на свете, осуждая каждое действие какого-нибудь человека, попавшего в поле зрения. Это, по сути, не было примером хорошего морального поведения, но Джисон обожал это всё в Минхо, даже если старший порою был тем еще эгоистом. Хану кажется, что Ли довольно добр со своими близкими друзьями. Джисон знает, что если признается — его сердце будет разбито вдребезги. Но был ещё один вариант развития событий с этим прекрасным парнем — дать ему понять, что он не безразличен, но не приставать и не нарушать личное пространство. Поэтому, без ведома Хёнджина, парень уже как пару недель вертится со своим дружелюбием вокруг Минхо. Точнее, старается это сделать. Только вот Ли, кажется, вообще не знает его в лицо, будто Хан ходячий призрак, как бы он ни пытался привлечь внимание — оставался в тени. Хоть Минхо и выглядит расслабленным и спокойным, ходит он правда очень быстро, а ещё имеет привычку как по волшебству телепортироваться или просто исчезать. Это одна из причин, почему Джисону так нравится этот парень. Он ещё никого не встречал со сверхспособностями, и не было даже важно то, что это всего лишь его надуманные фантазии. — Чёрт, — вырывается у блондина, когда вынырнув из мыслей, он замечает, что ещё один такой же быстрый шаг, и он сравняется с Минхо, который как всегда игнорировал чьё-либо присутствие вокруг. Минхо был той ещё милой злюкой. — Ой, простите, — прокашлявшись, немного дрожащим от нервов голосом, извинился щекастый перед непонятно откуда взявшейся женщиной с ребёнком, в которых Хан чуть ли не врезался. Его концентрация нарушилась из-за Минхо, от которого просто невозможно отвести взгляд. Ли недовольно фыркает, видя эту картину, ведь женщина, идущая в противоположную сторону, сама нагло заняла всю пешеходную часть, наверняка та самая я-же-мать. Он прибавляет шаг, вводя Джисона в краску, ведь сам младший тоже ускоряется, лишь бы не находиться так долго в одном пространстве с Минхо, иначе голова лопнет от нескончаемых глупых мыслей. Он ведь нечаянно даже заговорить сможет, и кончится это совсем не на хорошей ноте. Шаги вровень. Хан теряется, сердце беспокойно в груди отзывается, он начинает бегать глазами по улице, натыкаясь снова на Минхо — на его милый брелок с Сейлор Мун, из-за чего не растечься в лужу от наличия такой очаровательной вещи просто невозможно. Он тоже теперь такую хочет. — Г-где ты купил этот брелок? О боже, о боже. Это конец. Он ведь не планировал этого делать. Он ведь не рассчитал все минусы и плюсы разговора в данный момент, утром, в период, когда Минхо на пике злости на весь мир. Брюнет бросает на него пронзительный жуткий взгляд, наконец замечая, но даже не стараясь запомнить, не вглядываясь в лицо или тело паренька, а просто отворачиваясь обратно, утыкаясь глазами вперёд, пока Джисон там ловил сердечные приступы. — В магазине, — отрезает он и наконец ещё сильнее прибавляет шаг. Удивительный человек. Стоп, в магазине? — А в каком? — под нос себе шепчет Хан, начиная хмуриться. Наверняка и в этот раз Ли Минхо его не запомнил. Очень печально. За эти несколько недель Джисон на самом деле успел перепробовать всё. Были и анонимные письма, выброшенные в мусорное ведро. Хотя один единственный стих Минхо вроде как засунул себе в задний карман джинсов, что стало с ним, Хан не знал. Были рисуночки в глупом мультяшном стиле, которые старший отдавал своему другу Чану, тот очень любил такие приколюхи. Ещё Хан не ленился брать холодный американо по утрам в кофейне, сначала через знакомых передавая это Минхо, а потом и самостоятельно, только вот Ли был гордым, иногда отказывался, а когда принимал, не интересовался кто это так любезно пожертвовал ему порцию кофеина, потому что он не любил быть должным кому-то. Если искренне от души, значит за это и отплачивать не надо. Джисон был не против, только вот грустил из-за того, что оставаться анонимом было безопаснее всего для его целого сердечка. Иногда парень рисковал и шёл на такие крайности, как разговоры. В столовой подсаживался к Минхо, спрашивая совета насчёт докладов по истории, так как Ли был знаменит своими знаниями по этому предмету. Благо, брюнет его не слал на три буквы, и даже не отказывал в помощи, что-то непонятное бубня под нос, но не отрываясь от слепящего гаджета. Джисон был как всегда не замечен. Самым опасным было делать комплименты. Минхо был совсем не как Хёнджин. Если с кофе было всё просто, ведь он был анонимным, то добрые слова в свою сторону он абсолютно не принимал, сразу начиная расспрашивать, зачем к нему пристали и что им от него нужно. В каждом слове он пытался найти подтекст. Минхо всегда думал, что его хотят использовать, он был тем человеком, кто считал, что комплименты говорят только ради своей выгоды, чтобы позже вмешаться в размеренную жизнь и нарушить весь баланс. Джисон же был тем, кто любил хвалить людей за каждую даже малюсенькую вещь, не задумываясь о том, что «вот я тебя похвалил, обрати на меня внимание и позже предоставь мне помощь, потому что я ведь беленький и пушистенький». Поэтому когда две недели назад Минхо перекрасился из фиолетового обратно в тёмный, Хан не смог сдержать восторженного: «Такой волшебный». Джисон не знает, грустить ли ему или радоваться, потому что Ли как всегда проигнорировал, может думая, что младший обращался не к нему, может просто не желая заводить с ним разговор. Хана никогда не замечали, даже когда он по чистой случайности врезался в Минхо, сваливаясь с ним вместе на пол, и когда задевал его лицо ладонями, размахивая их перед шибко эмоциональными рассказами о своих последних фентезийных снах. Либо Минхо жалел его, либо Джисон и вправду был призраком, до сих пор незнающим про свою такую крутую и такую бесполезную особенность. Может дело было в том, что Хан был парнем, этим самым не привлекая взгляд Минхо. Да и как «соперник» он не выглядел, одеваясь в свои мятные худи. Хотя, может всё дело было именно в них? Подходя к воротам университета, Джисон как можно скорее вытащил телефон, на чехле которого красовались красные сердечки на желтом фоне с английской надписью, значение которой он никогда не пытался понять, даже ни разу не вчитываясь, чтобы перевести на свой родной язык. — Алло, Ни-ни, я понял! Всё дело в мятных худи, потому что мятный цвет успокаивает. Поэтому то он такой несконцентрированный возле меня, — кричит в трубку Хан, дрожа от своего открытия. — Боже, Джисон, — слышится юный голос на том конце. — Какой же ты дурачок.

×××

Джисон сидит в столовой весь на иголочках, напряжённо приподняв плечи и сжав коленки двумя руками. Он собирался сегодня сделать важный шаг, потому что ему уже всё это надоело. Только вот забывшись, блондин снова надел любимую мятную худи, из-за которой, как он считал, все его действия шли наперекосяк. Поэтому он очень нервничал. — Ты реально это сделаешь? — Хёнджин сидел рядом, заткнув нос от чересчур сладких духов Джисона, который в беспокойстве чуть ли не весь флакон на себя вылил, хотя и сам не очень любил такой резкий, дурманящий запах. — Да, я хочу сделать серьёзный шаг. Лучше уж быть грубо отвергнутым, чем жить как влюблённый призрак-аноним. — Я всё ещё презираю тебя, — напоминает недовольный друг, но не с таким уж и негативным тоном. Хоть Хёнджин и был тем ещё гомофобом, с Джисоном, почему-то, всё ещё общался, не забывая напоминать как ему не нравятся предпочтения друга, но также и давая советы по делам любви. Это было очень мило с его стороны. — Я помню. — Тебе повезло, что я не хочу увести твоего будущего парня. Джисон покрывается горящим румянцем не только из-за слов, но и из-за того, что за спиной Хёнджина проходит невероятно комфортно выглядящий Минхо, не обращающий внимания абсолютно ни на что. Он смотрит в одну точку впереди и даже не слышит громких разговоров своих друзей, выглядя очень сонно. Привычные мешки под глазами сегодня были заметнее и объёмнее. Ли был в тонком персиковом оверсайз свитере, рукава которого как всегда закрывали руки, лишь розовый кончик среднего пальца мило выглядывал из-под края. Минхо этой самой лапкой поправил очки, наконец оглядевшись вокруг. Он и вправду витал в облаках, потерянно оборачиваясь и случайно встречаясь взглядом с Джисоном, который, не стесняясь, пялился на него, потому что думал, что его как всегда не заметят. Заметили. По телу пробежался рой мурашек. Тело подбросило словно от электрического разряда. Джисон не успел смутиться, потому что взгляд страшекурсника не продержался и полной секунды, возвращаясь обратно. — Ты видел? Видел же? — Хан начал возбуждённо бить в плечо Хёнджина, после схватившись за края его толстовки и начиная тянуть на себя от переполняющих тело ярких эмоций. — Хёнджииин-и. Хван скрутился, сжимая в руках телефон, в который на самом деле всё это время залипал, переписываясь со своей девушкой. — Видел, видел, — лжёт он в своё благо. — Ну а ты чего тут пищишь? Давай, иди, действуй уже. Джисон замирает, желая съежиться в кокон и пробыть там до скончания веков. — Я не совсем готов… — Тогда мучайся. — Нет, я пойду! — парень вскакивает, незамедлительно направляясь к нужному столику. Коленки дрожат. Секундная храбрость вмиг исчезает при виде такого мягенького Минхо, откусывающего булочку синнабон. «Я сделаю это!». — Приветик, — Джисон проскальзывает на скамью напротив, присаживаясь возле двух старшекурсников. До них ему вообще не было никакого дела. Он выглядел уверенным в себе, порою актёрское мастерство было очень полезным умением в реальной жизни. На самом же деле все его внутренности кричали и паниковали, но на лице отражалась лишь дружелюбная улыбка, а тело приняло расслабленное положение. Минхо незаинтереснно поднял взгляд, выглядя не шибко довольным. — Луне нужно солнце, как и солнце луне, ты для меня как… — начал Джисон, собираясь завуалировано излить чувства и хотя бы посмотреть на реакцию. — Минхо! — грозно разносится возле них. Это был Бан Чан, староста группы Минхо. Как же не вовремя. Брюнет в эту же секунду вскочил с места, быстрым темпом направляясь за Чаном. И что это вообще было такое? Он снова остался в стороне? Всё из-за мятного худи. — Эй, парень, — окликнул его один из друзей Минхо. — Не советую тебе признаваться ему. Джисон, вообще-то, знает. — Да, да, он меня грубо отвергнет. —...Чтобы ты не давал себе надежду, — закончил незнакомец, тоскливо смотря в чужие глаза. Оу, так вот оно что. — Вот это мне и надо, — убеждается Джисон, ещё больше уверенный в нужде признаться, чтобы выпустить поскорее из себя все эти затопившие его чувства. Чтобы после разбитого сердца наступил покой. — Смотреть на него издали и не иметь шанса вызвать на нежных губах хотя бы тень улыбки очень тоскливо.

×××

— Ты не надел ничего под худи. Джисон кивает. — Мы стоим вдвоём в кабинке туалета и ты хочешь, чтобы я отдал тебе свою толстовку. Парень снова кивает как болванчик, укладка блондинистых волос портится от таких действий. — Твоё худи воняет сладким гейским дерьмом, я отказываюсь, — Хван откидывает волосы назад, приподнимает подбородок и виляя задницей покидает кабинку общественного университетского туалета. Озадаченные взгляды других парней провожают Хёнджина до двери, а потом и грустного Джисона, плетущегося следом. Он хотел сделать последнюю попытку и если не сегодня, то уже никогда. — Вон он, — разворачивается Хван, слишком палевно тыкая пальцем в выходящего из аудитории Минхо. Хан шикает, накидывается на эту длинную костлявую руку, лишь бы их не заметили. — Ну ты совсем уже? — Иди я говорю! И если у тебя ничего не выйдет, я приду к тебе вечером, и мы сожжём все твои вещи мятного цвета. Это было вот вообще не привлекательной идеей. Джисон не мог так жертвовать своими вещами. Это было даже каким-никаким стимулом подойти и сделать такое, чтобы его наконец запомнили. Будь, что будет. — Минхо! Эй, Ли Минхо! Названный парень только со второго раза оборачивается, снимая один беспроводной наушник и давая понять, что слушает. — Что-то случилось? — Ничего такого, просто… — Хан достал из кармана два билета в кино, поднял обратно взгляд и услышал: — А, ну раз ничего, тогда ладно, — Минхо разворачивается, вставляя наушник обратно. Будет ли грубо снова его откликнуть? Он ведь видел билеты… Почему не отверг? Почему снова проигнорировал? Джисон опустил голову, утыкаясь взглядом в белые кроссовки, на которых красовались мятного цвета шнурки. Обидно. И немного больно. Джисон устал. Было очень сложно снова улыбнуться. Он не ощущал гнева к парню, не винил его ни в чём. Ему была неприятна своя слабость. Он боялся быть настойчивым, поэтому сливался со всеми серыми людьми вокруг. Серая мышка. Хотелось плакать, есть ненавистное шоколадное мороженое и пить энергетик, от которого его тошнило. Морально он не был готов забыть о Минхо. Наверное, поэтому в сердце такая тяжесть осела. Тягучая масса покрывала, заполняла, вызывая жжение в груди. Джисон ведь так долго держался. Не зацикливался на неудачах и не унывал. Это был шаг в пропасть. Крылья в сражениях сломались. — Джисон? — Хёнджин ощущал эту тёмную тучу над головой друга, который и вправду не мог даже насильно натянуть вновь спокойное лицо. — Я бы тоже сбежал от тебя, услышав этот приторный запах. Хан сквозь плену грусти хихикнул, пытаясь перестать дрожать. — Вообще-то всё дело в… — Худи? — В мятных шнурках. — Вот дурачок, — длинноволосый запрокидывает руку на плечо Джисона, заставляя его прогнуться от тяжести. — Пошли за энергетиками тогда уж.

×××

— Кидалово, — шипит обиженно под нос Джисон, кладя полную открытую банку энергетика возле мусорного бака. Он всё-таки переоценил свои силы, выпив лишь глоток. Хёнджин же, высосав быстренько свою баночку и послав воздушный поцелуй, убежал вприпрыжку к своей девушке, написавшей в самый последний момент. Джисон не сердится, но ему обидно. Даже не из-за того, что Хван его променял, скорее из-за того, что ему было ради кого бросать лучшего друга. — Ну, хотя бы вечером обещал прийти. К сожалению, никакие позитивные мысли не помогали избавить его от глубокого самоанализа и самокритики. В такие моменты он ненавидел себя, погружаясь в мысли, и не видя окружающий его мир, заботясь только о своём самовнушении и желании закрыться ото всех на неопределенный срок. С ним уже такое случалось, и не сказать, что это шло на пользу. Вдохновение в такие моменты никогда не приходило, отправляясь в долгое путешествие к морю на пару с жизнерадостностью. Чтобы избежать таких моментов, Хан, пересиливая себя, общался с интересными ему людьми. Они помогали хотя бы на какой-то период ощутить лживое спокойствие, но со временем это действовало уже как лечение. Вот и сейчас Джисон собирался ждать Хёнджина, а потом ещё всю ночь переписываться со своими бывшими друзьями со школы, может, пожаловаться им на жизнь, потому что после этого наступало умиротворение, хоть и было очень стыдно. В парне бились две силы: желание сидеть на подоконнике и слушать грустные песенки, и желание послать всё на свете, пойти в пиццерию, выпить с друзьями пару стаканчиков пива и выбросить свой телефон в мусорное ведро, потому что там были те самые песни, заставляющие ощущать себя дерьмом. Выбрать, по какой дорожке пойти, слишком сложно. — Ой, — Джисон осматривается, не понимая в каком районе оказался, как он сюда дошёл и вообще сколько времени прошло. Вот поэтому он так не любил это состояние. Радовало лишь одно: несколько котов, нежащихся на солнышке и кувыркающихся по зелёной травке возле симпатичного многоэтажного дома. — Какие мила-а-ашки, — умилённо залюлюкал Джисон, садясь на корточки и охватывая свои коленки ладонями. — Такие хорошенькие, пушистые, чистенькие и толстенькие. Вы потерялись, что ли? Все терзания души ушли на второй план. Перед глазами были только очаровательные существа. Джисон всегда был слаб к котам, особенно в моменты, когда он на пике чувствительности. — Точно же, — Хан бьёт себя по лбу. — Вы же не понимаете по-человечески. Джисон был нормальным парнем, но он не видел ничего странного в том, чтобы поговорить с котами на их родном кошачьем. Он искренне верил в то, что они могут принять его за своего. — Мяу, — нежно начал он. Коты повернулись на знакомый звук, у Джисона от этого в груди тепло разлилось. Они и вправду понимают! Просто подумаю на человеческом, а скажу на кошачьем. — Мя-я-яу, — длиннее протянул Джисон, радуясь как ребёнок, когда коты мяукают в ответ и двое из них подскакивают на лапки, подбегая к нему. — Мяу? — рыжий и чёрный стукаются головами о его ноги, начиная ласкаться и тереться. Хан тихо пищит, начиная гладить этих чудесных пушистиков. — Мя- За спиной разносится неуверенный наигранный кашель. Джисон пугается и вздрагивает, из-за неожиданности падая назад и наверняка пачкая свои светлые широкие джинсы. — Ох, прости, — спокойный голос с нотками нежной усталости. Кого-то очень сильно напоминает. Хан не видит, но явно чувствует аккуратные руки под подмышками, помогающие ему подняться на ноги. Довольно приятно, если честно. А ещё эти касания без разрешения владельца тела, ака Джисона, очень пугают. Хан разворачивается с краснющим лицом, собираясь поскорее ретироваться с этой улицы. Позорнее всего было осознавать, что кто-то видел как он, мяуча, с серьёзным лицом, болтал с уличными котами. Ли Минхо стоит в паре сантиметров от него и смотрит с такими яркими, сияющими глазами, точно так же, как Хан смотрел на этих котов. В связи с этим, вывод Джисона состоял в том, что своим мяуканьем он превратил себя в кота. Но вот его руки, ноги, на нём всё ещё то самое мятное худи, приносящее неудачи, испачканные штаны и браслетик с желтыми прозрачными бусинками. — Привет. Хан в неверии глаза округляет, поднимая голову и вылезая из своих размышлений. Так это всё-таки реальный, самый настоящий Ли Минхо? Почему он заговорил с Ханом? Джисон вообще жив или может на него с многоэтажки упал какой-нибудь тостер поссорившейся парочки? Хотя сердце вроде стучит. Очень громко и быстро. Только вот дышать немного сложно, но Джисон привык, это всегда происходило с ним возле Минхо. — У меня есть конфетка, — когда Хан нервничал, он вел себя совсем нестандартно. Стойте, то есть он сидел тут, позорился, мяуча прямо перед своим крашем?! О боже, боже, это же был конец. Но Минхо почему-то хихикает, принимая из дрожащей холодной руки зелёную шипучую конфетку. — Пойдём, — Минхо берёт его за руку, ведя к подъезду той самой многоэтажки. Джисон может должен был испугаться, ведь этот Минхо был совершенно не похож на привычного. Этот Минхо держал всё это время их пальцы сплетёнными в замок, не обращая внимания насколько ладонь Хана вспотела, пока они поднимались на лифте. Этот Минхо поделился с ним любимыми тапочками-коровками, усадил за обеденный стол и принялся в наимилейшем фартуке с клубничками готовить что-то вкусно пахнущее. Хан ощутил шевеление под столом, пока сидел и ничего не понимая пялился в спину молчаливого, такого домашнего Ли. Что вообще происходило, чёрт возьми? Под столом котята, такие же ухоженные и толстенькие. Двое рыже-белых и одна серенькая. Хан еле сдерживает счастливый крик, когда самая маленькая взбирается на его колени, мурлычет и трётся о его живот. Очевидно, он умер, ведь это место было раем. — Это Суни, Дуни и Дори, и ты можешь с ними поговорить, — наконец-то подаёт голос старший. — Что? — На кошачьем. Хану кажется, что таким красным он ещё никогда не был. Он мог ощущать на расстоянии этот жар, исходящий от его тела. Ему было так стыдно! — О боже, — он закрывает лицо руками, поскуливая под нос. — Не вижу в этом ничего странного. Это очаровательно. Я тоже так делаю. И тогда в маленьком мирке Джисона что-то меняется, наполняется чувствами, переворачивается с ног на голову. Бабочки выбираются из кокона, взмахивают крыльями и отправляются в свой первый полёт. Джисон впервые чувствует счастье от осознания того, что он влюблён в этого парня. — Так… ты меня знаешь? — Мм? — странно мычит Минхо, закрывая блюдо крышкой и выключает плиту. — Помоги мне, открой вон тот шкаф, — указывает он пальцем, полностью игнорируя заданный вопрос. — Прежде чем я накормлю большого кота, мы должны пойти и накормить тех бродячих очаровашек. — Так вот почему они были такими пухлыми, — открыв нужные дверцы, Хан замечает заваленные кошачьим кормом полки. Это было очень мило. На улице парни задержались куда дольше, чем предполагали, заигравшись с котами. Минхо всё-таки уговорил Джисона показать мастер-класс по общению с животными, тогда и Ли раскрыл себя, начиная тоненьким голоском мяукать и в какой раз уничтожать сердце Джисона, разбивая его вдребезги. Хан не понимал, что происходит даже тогда, когда после съеденного раннего ужина, Минхо подошёл к нему и почесал под подбородком. Джисон не сдержал мурлыканья, поддаваясь поглаживаниям. Это было странно. Минхо, наверное, всегда был таким. Младший никогда не видел эту его сторону. Это заставляло влюбляться ещё сильнее. До такой степени, что он готов был взлететь от этих чувств. Страх рос с такой же бешеной скоростью. Он отошьёт тебя. А Хан к этому уже был не готов. — Я тогда… пошёл? — в напряжённой атмосфере, подал голос Хан. — Ты понравился котам. Блондин улыбается, кивает, но грудь всё ещё неприятно сдавливает, заселяя некую тревогу. — Как хоть зовут тебя? Всё тело сковывает от этого вопроса. Минхо им интересуется. — Джисон… Хан. — Что ж, Джисон, мне кажется, что ты хочешь позвать меня на вечерний сеанс в кино, — Хан смотрел таким взглядом, что даже стойкий Ли засмущался, замявшись на месте. — И нет, я не видел как ты пытался позвать меня в универе, я просто заметил эти торчащие билетики у тебя из мятного худи, которые вот-вот упадут. Джисон разразился неконтролируемым мягким смехом, его губы приобрели форму сердца и он видел, как Минхо залип на эту улыбку. Так приятно от одного взгляда ещё никогда не было. — Минхо-хён, ты очень проницателен, — с почти незаметной издёвкой тянет он, только сейчас замечая, как сильно старший похож на кота. — Получается, я пробил место в твоей жизни с помощью мяуканья? — Мяукающих людей на дороге не каждый день встретишь. — Тебя это заинтересовало? — Вообще, мята привлекает котов… — А мятное худи Ли Минхо, — добавляет Джисон. Старший радостно улыбается, будто донёс какую-то важную мысль до Хана, который, если честно, вот совсем ничего не понял. Зато он понял, что Минхо ещё очень любит животных, кошачье мяуканье, добрых людей, японское карри и новогодние носочки. Ещё Джисон скоро узнает, что Минхо полюбит шипучие конфеты, от которых он будет морщить нос, утренние рассветы, из-за которых его мешки под глазами станут намного больше, мятное худи, которую он отожмёт одной ночью у младшего, и Хан Джисона, которого будет целовать только ради того, чтобы увидеть, как Хан разговаривает с уличными котами, потому что Минхо не любит целоваться. Он любит объятия, после которых тело покрывается потом из-за того, насколько они жаркие. Хану даже тогда будет казаться, что всё это сон, и лишь остринка в кофе, куда Минхо по чистой случайности насыпет слишком много перца, даст понять, что всё это не бредни мяукающего среди улицы Джисона.